Глава 4. Принцесса привлекает помощников
Тирэль уходит с принцем, а я возвращаюсь в малую столовую, с тоской глядя в спину старого друга. Однако не время грустить! Время узнавать подробности произошедшего между очевидными истинными. Ну, и поинтересоваться дальнейшим ходом отбора, так как с Тиром мы обсудили, пожалуй, всё, кроме этого.
Наденька обнаруживается в малой столовой, и она поразительно спокойна для той, кто так боялся остаться с Атарелленом наедине. На пучок-косу и намёка нет, волосы иномирянки распущены, рассыпаются золотистой волной по плечам и слегка растрёпаны. Эта лёгкая небрежность придаёт девушке домашний вид и от строгого образа, созданного утром, не остаётся и следа.
Когда я вхожу, иномирянка жуёт усыпанную пудрой булочку.
— Пока здесь был принц-ледышка, никак не могла нормально поесть, — жалуется Надя, прожевав и отложив булочку на блюдечко. — Для драконов руки распускать нормально или это только мне повезло на такой экспонат наткнуться? И вообще, ты почему меня бросила?!
— Ну, для влюблённых, пожалуй, да, нормально, — киваю я, садясь с ней рядом. — Он тебя всё-таки обидел?
— Да нет… — тянет эта странная человечка, высказывающая принцессе-драконице претензии, и я вдруг замечаю, что она покраснела. — Обидеть-то не обидел, но всё равно гад чешуйчатый!
— А ты чего это красная? И с причёской что произошло? — на моих губах расцветает улыбка. Похоже, не зря мы с Тиром их одних оставили.
— Ну, мы говорили, — краснеет ещё сильнее Надя. — Аргументировали. По-разному. А он… Не знаю, он классно целуется!
Понятия не имею, что значит «классно», но, судя по личику иномирянки, это что-то хорошее.
— Сама не понимаю, что на меня нашло, но пару раз я даже, кхм, ответила, — Надя отвела взгляд. — А потом ка-а-ак испугалась своих странных мыслей, и как пожелала, чтобы этот ненормальный от меня отстал! Ну, он и отшатнулся. Испугался чего-то, будто не хотел, а его заставили. И чашку чая на себя опрокинул. Мою. А я в эту чашку, пока сидела и отваживала его, успела мяту и малину кинуть, долить кипятка и хорошенько помять всё ложкой. Не знаю, зачем, просто захотелось. И этот вот мой чаёк ему руку и разукрасил.
Теперь понятно, откуда выводы Атара.
— Надя, ты просто чудо! — смеясь, выдавливаю из себя я. — Мята, смешанная с клубникой и в кипятке — это единственный возможный окислитель для драконьей чешуи. Ты интуитивно простейшее магическое зелье намешала. А ещё, похоже, совершила ментальную атаку на наследного принца!
— Да знаю уже! — восклицает девушка, а после довольно-предовольно улыбается. — И намереваюсь пользоваться.
— Ты так улыбаешься, что я начинаю опасаться за Атареллена. Всё же, хоть в мужья он мне и не нужен, но мы почти родственники, — говорю, хотя на деле принца совсем не жалею. Да и что его жалеть? У него же ИСТИННАЯ ПАРА!
— Переживёт, — хмыкает Надя и возвращается к булочке. Прожевав, продолжает: — Когда ты сказала, что у меня магия есть, я была несколько не в себе. Но сейчас… У меня магия! Я могу заставить лезущего ко мне дракона отступить, могу случайно перекрасить ему чешую, хотя это, как ты сказала, и не магическая наука, зато зелья с магическими свойствами… Я хочу научиться! И пользовать этим, пока я здесь! Кто знает, насколько я тут застряла, а такие умения всегда пригодятся!
— Ещё скажи, что желаешь стать Тёмным Властелином и править всеми нами, — усмехаюсь, хотя меня радует этот блеск в глаза Нади. Ведьма! Картинка моего будущего всё веселее и веселее.
— Ну, нет, — качает головой Надя, — но выучусь, потому что… Я вчера себя такой беспомощной чувствовала. И сегодня до момента, когда магия проявилась. Словно в любой момент со мной могут сделать, что угодно, — голос её угасает, но потом она резко вздёргивает указательный пальчик вверх: — А сейчас у меня есть надежда, так что грустить я больше не намереваюсь. И если для того, что суметь защитить себя от принца-ледышки, придётся проявить терпение к этому самому принцу-ледышке, то потерплю. Я ведь русская женщина, всё-таки!
Ох, как глаза горят, а сколько боевого духа!
— Значит, вы до чего-то договорились? — уточняю я, а у самой в голове созревает план дальнейших действий.
— Угу, — она, как и Атареллен, кривится. Оба через себя переступают, два упрямца. — Он позволяет мне учиться, я участвую в его дурацком отборе и даю ему возможность за мной ухаживать, коли так хочется.
— А тебя так уж и пугает перспектива побороться за его сердце? — подвожу её к нужным мне словам.
— Да зачем он мне?! — возмущается Надя. — Он принц, он дракон, он чокнутый… Мы же разные совсем! Но если ты о том, приятен он мне или нет, то… Я уже говорила, что Атареллен красивый. А ещё сегодня он не пытался меня раздавить, касался даже нежно, наверное…
Что ж, всё понятно. Истинная пара, в которой дракон — принц-ледышка, не знающий, как ухаживать за невинными далёкими от драконов человечками, а девица — характерная барышня, не способная признать своё влечение и пытающаяся его логически обосновать. Так даже интересней! Истинным предначертано быть друг с другом, но приходят они к совместному счастью разными путями. Так почему бы доброй-предоброй драконессе Сатрессе из рода Канаанских не свести их вместе? И Тирэля к сводничеству пристроить. Может, ещё с Роксаной поговорить? Той, кажется, тоже скучно.
А мне хо-ро-шо! Очень, очень хорошо!
***
Лед-Андин, столица Ледяной империи, городской особняк семьи лед Жеррарр
Сегодня в доме министра науки и высшего образования Нарвара лед Жеррарра как никогда много драконов: у его младшей и, в отличие от Роксаны, родной дочери Кикилиэры день рождения. С сегодняшнего дня взросление юной ледяной драконочки замедлится, один год сравняется с тремя, и их с Роксаной разница в возрасте станет просто непреодолимой.
И это печально. Роксана любит Кикилиэру. Полюбила с того самого дня, когда будучи тринадцатилетней девочкой пришла в дом сестры своей матери и увидела хорошенькую семилетнюю девчушку. У драконессочки были бледно-голубые глазки ледяного отца и каштановые волосы её матери-человечки, ведьмы Лиории Харсейн, много лет назад пришедшей на собеседование в дом министра лед Жеррарра, чтобы стать его менталистом, и оставшейся в нём в роли его супруги. Счастливый межрасовый союз, даровавший Лиории долгую жизнь супруга. Говорят, это подарок Рубиниона и Сапфирии своим детям: при вступлении в брак, жизни супругов переплетаются, и человеческий процесс старения выравнивается с драконьим.
Мать Роксаны тоже была ведьмой, близнецом Лиории, её судьбу, к сожалению, не повторившим. Зиравия полюбила человека, учёного, изучавшего пространственные перемещения совместно с лордом кан Ювенором. Однажды родители Роксаны пробили окно в неизвестный мир, провалились в него и так и не вернулись. Тогда-то её и удочерили дядя с тётей. И если их ей было сложно воспринимать как родителей, потому что она безумно тосковала по своим, то Кики стала для неё сестрёнкой. Лучиком света и утешением.
— Как тебе принц? — спрашивает Кики, сидя на столе и болтая ножками. Они с сестрой расположились в мансарде, где Роксана уже давным-давно организовала мастерскую. К сожалению, она не была ни ведьмой, как матушка и тётя, ни одарённой учёной, как отец. Рокси унаследовала от отца магию воды, а от бабушки — талант к рисованию. Так что, мастерская в мансарде была художественной. Хотя, первые годы девушка пыталась разобраться с записями своих родителей, пыталась повторить их эксперимент. Но ни-че-го. Портал в тот мир никому так и не удалось открыть. Это не получилось у кан Ювеноров! А у неё и подавно. Тем не менее, она всё равно надеялась, что отбор позволит ей пообщаться с секретарём принца. Уж он-то должен знать и уметь больше!
— Рокси! — Кики щипает плечо сидящей за столом Роксаны. Девушка трясёт головой, разгоняя туман в мыслях.
— Прости, Кики, задумалась. Ты что-то спросила?
— Как тебе наследный принц Атареллен? — терпеливо повторяет драконочка и тянется к стоящей рядом тарелке с праздничным тортом. На первом этаже особняка куча родственников и других гостей, среди которых есть и дракончики её возраста, но общаться с ними ей не слишком-то хочется. А вот с Рокси, которая теперь живёт во дворце, хочется очень даже!
— Заносчивый, — пожимает плечами Роксана. — Ледяной дракон во всей своей красе.
— Ну-у-у, — дует губки Кики, отложив вилку с кусочком торта, — ты к нему хоть присмотрелась? Если бы ты вышла замуж за принца, то всем было бы хорошо. Ты бы прожила очень-очень долго!
— Кики, он не в моём вкусе, — насмешливо хмыкает Роксана и треплет распущенные волосы девочки. — Замуж выходят не для того, чтобы жить долго.
— Да ты вообще замуж не хочешь! — фырчит драконесса. — Вечно либо рисуешь, либо копаешься в записях своих родителей, либо учишься. У тебя ведь так вся жизнь пролетит! Я не хочу, чтобы ты осталась несчастной!
Роксана мягко улыбается. Всё же Кики ещё такой ребёнок. Драконий буйный ребёнок.
— Когда-нибудь я выйду замуж, — уверяет девочку Рокси и видит, как у той загораются глаза, — но не за принца Атареллена. Ты же и сама знаешь, что моё участие в отборе — лишь дань уважения, и брака с наследником от меня на деле не ждут. Да и я не хочу быть принцессой. От этого больше проблем, чем пользы.
— Знаю, но надеялась, что принц сможет тебя очаровать, — вновь надувается девочка.
— Кики, хочешь, я поделюсь с тобой секретом? — заговорщицки улыбается Роксана и стягивает драконессочку со стола к себе на колени. — Кажется, у нашего принца истинная пара.
— Да?! Но с чего ты это взяла?! Это же так здорово-здорово-здорово! — подпрыгивает Кики, и девушка тычет её пальчиком в бок. — Ай!
— Тише. Просто я видела, как вёл себя принц, — шепчет на ушко девочке Роксана. — Я могу ошибаться, но очень похоже на проявление истинности. Ты ведь хочешь, чтобы в Ледяной империи появились дракончики от истинной пары?
— Конечно! Это же истинная пара! Рубинион и Сапфирия их друг для друга создали,
— как и всякий дракон, Кики готова преклоняться перед истинными. Такое счастье!
— Теперь понимаешь, что принц никак не может мне нравиться?
— Понимаю! Да, точно. Я тебе потом другого дракона найду!
Роксана целует девочку в шею и отпускает.
— Беги, порадуй гостей своим присутствием. А мне во дворец пора.
— Езжай! И проследи, чтобы истинная пара любила друг друга! — кивает Кики и уже готова рвануть вниз, но Роксана ловит её за руку.
— Только не говори никому пока об этом. Это секрет, — убеждает она девочку. Не стоит об этом распространяться, тем более что полной уверенности нет. Рокси и с Кики-то своими мыслями поделилась только для того, чтобы драконочка не куксилась и не пыталась сосватать её за Атареллена.
— Конечно, я понимаю. Истинным нельзя мешать, а среди каких-нибудь взрослых могут найтись глупые, — серьёзно заверяет её драконесса и убегает.
Роксана с тоской оглядывает родную мансарду: всё самое необходимое, в том числе записи родителей, она отвезла во дворец ещё вчера. Но всё равно! Тяжело вздохнув, заправив чёрную прядку за ушко, девушка спускается вниз, прощается с гостями, выслушивая приторные лживые пожелания удачи на отборе, целует родителей и Кики и садится в уже ожидающую её карету. Только вот в карете она, внезапно, не одна. На сиденье напротив сидит принцесса Сатресса Канаанская.
— Ваша сестрёнка довольна праздником? — спрашиваю, едва карета двигается с места. Драконы придают большое значение двенадцатилетию, потому спросить о нём, прежде чем перейти к делу, — лучший из всех возможных вариантов начала разговора.
— Насколько это возможно, когда в доме собирается родня, которую месяцами не видишь, — со скрытой насмешкой отвечает Роксана. Нет, и всё же я не ошиблась. Огонёк в человечке есть и хороший. Не драконий, но достойный моего уважения.
— Леди Роксана, вы ведь не хотите стать женой принца Атареллена? — резко меняю тему. Меня так и распирает от желаний перейти к сути и переманить девушку на свою сторону. Если согласится, то я смогу считать себя покровительницей не только Наденьки, но и её, хоть и негласной. Мне всего тридцать, а буду покровительствовать двум человеческим девушкам! Ух, какие перспективы!
— А вы хотите? — лицо у неё деланно равнодушное.
— Нет. Думаю, победительница отбора уже сейчас очевидна, — вцепляюсь пальцами в юбку ярко-красного платья, стараясь скрыть предвкушение. — Вы ведь наверняка заметили, что Надежда — истинная пара Атареллена?
— Лишь предположила, что это возможно, — кивает Роксана.
— Тогда, быть может, вы поможете мне несколько ускорить отбор и помочь им понять, как они нужны друг другу?
— Предлагаете заняться сводничеством? — на спокойном лице взметается бровка. — Мне показалось, госпожа Надежда не слишком-то этого хочет.
— Она просто не понимает, — отмахиваюсь я. — Ничего пока не понимает.
Роксана какое-то время смотрит на меня. Тёмные, почти чёрные глаза словно в душу заглядывают. А потом она кивает:
— Хорошо, — я с облегчением выдыхаю, — но с одним условием. Вы, кажется, знакомы с секретарём принца. Мне будет нужно с ним поговорить.
А вот это уже интересно! И, отчего-то, раздражает. Едва воздухом не давлюсь, а огненная магия, доступная лишь драконам, разливается по венам, кипятит кровь до предела. «Зачем тебе Тирэль?», — думаю и в мысленном голосе улавливаю рычащие нотки.
— Он хорошо осведомлён в одной области, — отвечает на вопрос, видимо, заданный вслух, и пожимает плечами девушка, нисколько не испугавшись. Хотя, человечка-человечкой, но она носит драконью фамилию и общается с маленькой драконессочкой. Было бы странно, если бы боялась.
— Научный интерес? — я с трудом беру себя в руки.
— Именно.
Мы с Роксаной заключаем традиционную драконью сделку: обмениваемся капельками крови, тем самым пообещав хранить секреты и не лгать друг другу. Когда-то считали, что нарушение такой сделки карается мгновенной смертью. Но это были древние времена. Сейчас же каждый знает, что смерть — лишь страшилка, байка, чтобы припугнуть союзника. Однако драконы и те, кто близко знаком с нами и нашими традициями, считают позорным нарушение сделки, при заключении которой была попробована кровь друг друга. И нарушение её всё же может привести к смерти, только покарает предателя не мифическая магия сделки, а бывший союзник. Такое… случалось.
И я, и Роксана, судя по эмоциям, плещущимся в глубине тёмно-карих глаз, драконьи сделки уважаем. Потому я рассказываю девушке о Наде: для того, чтобы сводить её с Атарелленом, Роксана должна понимать, с кем мы имеем дело.