24

Марат свернул с асфальта, чуть проехал прямо по земле, по траве. Вылез из машины, не стал искать тропинку или удобный лаз, проломился прямиком через кусты.

– Лерка! Так и думал – ты.

Она подскочила с корточек – ещё даже раньше, едва услышав поблизости треск веток, – но осталась на месте, не бросилась бежать. Похоже, сразу узнала, что это он, а не ещё кто-то.

– Да что ж ты творишь? Ну как так?

А уж местечко выбрала…

Случись чего, никто ж со стороны не увидит, не услышит. И хорошо, что именно Марат её нашёл, а не Женя, не то бы та с ума сошла. А он-то, он-то! Уже и мыслит вполне по-родительски. Быстро же его затянуло и закрутило. Хотя и доза досталась убойная – две девчонки подросткового возраста: в головах полная каша, любая обида смертельная, а инстинкт самосохранения на нуле.

– Мать по городу бегает, тебя ищет.

Лера вскинулась, выпятила подбородок. Губы сначала сжались в тонкую узкую черту, потом дрогнули.

– А папа?

Да о чём она?

– Про папу точно не знаю. Тоже наверняка ищет, – выдал Марат торопливо, не задумываясь, но Лера выкрикнула, даже не дав ему до конца договорить:

– Врёшь! – Костерок стрельнул искрой, словно поддержал, вспыхнул пламенем в тёмных глазах. – Не ищет. Я знаю. Он только рад будет, если я пропаду и никогда не вернусь.

– Ерунду говоришь, – возмутился Марат, но Лера опять возразила, слишком твёрдо, слишком убеждённо:

– Нет. Он сам так сказал. Маме. А я слышала. Всё слышала. Что дети ему не нужны были, а мама родила зачем-то. А он не хотел. – И с вызовом уставилась на Марата: – Так, думаешь, ищет?

Тот мотнул головой, будто отряхнулся.

Ох ты чёрт! Недаром у него кулаки чесались сразу при первой встрече. С Георгием. Да чтоб его.

– Зато я ищу, – произнёс Марат, повторил с расстановкой: – Я тебя ищу. И нашёл, как видишь.

Лера прищурилась, вдохнула так, что ноздри раздулись, и выдохнула надрывно и яростно:

– А тебя просили? Твоё-то какое дело? Кто ты мне такой? Вот кто? Кто?!

И попятилась – шаг, ещё шаг. Сейчас же сорвётся с места и удерёт.

Марат, не тратя на ожидание больше ни секунды, прыгнул прямо через костерок, успел вцепиться в последний момент, сначала за рукав, потом другой рукой перехватил за локоть, стиснул пальцы, наверное, слишком сильно, зато надёжно – не вырвется. Но Лера попыталась, задёргалась.

– Отпусти! Я кричать буду.

– Ты уже кричишь. Лер!

Она опять рванулась, но Марат держал крепко.

– Лерка! – дёрнул на себя. Её мотнуло, она чуть не ткнулась в него лицом. Марат поймал его, обхватил ладонями, развернул к себе, приказал: – Посмотри на меня!

Она послушно, но зло уставилась глазами-черешнями. Мордаха раскрасневшаяся, зарёванная и даже немного грязная.

А дальше как? Что полагается говорить ребёнку, чтобы его успокоить? Да ещё в подобной ситуации, после таких слов от отца. «Забей ты на своего папашу! Что ж делать, если достался такой урод? Было бы из-за кого реветь! Парни вообще не плачут».

Ну не это же! Да она и не парень, девочка. А он для неё кто? Да какая разница? И Марат выдал первое, что пришло в голову:

– Есть хочешь?

Лера шмыгнула носом, икнула и опять выкрикнула и с таким видом, будто делала эта нарочно, наперекор:

– Хочу.

Марат и тут не стал ждать.

– Тогда поехали. – Опять ухватив её за локоть и потянув за собой, решительно двинулся в сторону дороги, не переставая говорить: – Ты куда хочешь? В Макдак? Или ещё куда? А знаешь, лучше давай в кондитерскую. – Девчонки же любят сладкое. – Есть тут одна неплохая. Совсем недалеко. Там много всего: печенье, торты, пирожное. Самые разные. – Он остановился возле машины, легонько протолкнув Леру вперёд. – Что, едем?

Та несколько секунд молчала, опустив глаза, поджав губы, потом выдала сдержанное:

– Поехали.

Словно большое одолжение делала.

Марат предусмотрительно торчал рядом, пока она залезала на переднее сиденье, караулил, сам захлопнул дверь, потом обошёл в машину, заглянул в салон со стороны водительского кресла, вынул из подставки бутылку с водой, выпитой меньше, чем наполовину.

– Пойду огонь затушу, – пояснил пассажирке. – Нельзя же его так оставлять. – И сразу без перехода и смена интонаций уточнил: – А тебя можно оставлять? Никуда больше не денешься?

Лерка не ответила, даже не повернулась в его сторону, сидела, до сих пор упрямо поджимая губы.

– Лер, я тебе верю, – произнёс Марат, закрыл дверцу, запирать не стал, хотя и тревожно было. А проломившись обратно сквозь заросли к испуганно опавшему костерку, будто предчувствовавшему свои последние минуты, в первую очередь достал из кармана телефон. Пока лил воду, говорил: – Жень, всё, успокойся. Я её нашёл. В целости и сохранности. Просто сидела тут на пустыре, костёр жгла. А сейчас в машине. Будем с ней через полчаса, в крайнем случае минут через сорок. Да, у меня. Подъезжай опять. И не волнуйся. Всё нормально.

Возвращаясь назад к машине, даже не сразу решился глянуть в её сторону – а вдруг внутри пусто, никого нет? И что тогда? Искать по новой? И где? Но Лерка сидела на месте, уже и пристёгнутая, на него по-прежнему не смотрела. Марат тоже уселся, пристегнулся, завёл мотор, перед тем, как тронуться с места, повернулся к ней.

– Носовой платок есть?

Лера не ответила, но принялась шарить в карманах куртки. Нашла, протянула:

– Вот.

Он усмехнулся.

– Спасибо, конечно, но мне-то не нужен. Тебе. – Одной рукой поправил внутренне зеркало так, чтобы она себя видела. – Оботрись, а в кондитерской уже как следует умоешься. Там есть, где.

Лера опять насупилась, но и не возразила, старательно завозила платком по перепачканной щеке.