Глава 22. Странности

Светлана Белая

Вот конкретно сегодня я начала переосмысливать сказки, которые когда-то смотрела в детстве. А именно, мне практически до слёз стало жалко лягушку-путешественницу. Тогда мне её полёты казались завораживающими, приключения удивительными, и только сейчас понимаю, что на её месте я выпустила бы веточку изо рта гораздо быстрее, чем это терпеливейшее создание.

Во-первых, лететь несколько часов подряд было скучно. Да, вид величественных гор, озарённых лучами восходящего солнца, был потрясающим, но через какое-то время однообразие серых скал и ледяных пиков стало надоедать, и вся романтика поблекла. Во-вторых, на такой высоте было холодно. Тёплая шерстяная шаль и горячая чешуя Фарида неплохо грели меня, но всё равно прохлада разреженного воздуха очень и очень ощущалась. В-третьих, неподвижно сидеть долгое время в седле было трудно, а уж каково это висеть на прутике… Даже представлять не хотелось.

Вот такими глупыми мыслями я и развлекала себя в последние пару часов. Наверное, скучно было только мне. Драконы вели себя не так беззаботно и уверенно, как я. Они кружили вокруг нас с Фаридом, подныривали вниз, зорко следили за любым признаком движения на скалах.

Кстати, мне всё-таки удалось увидеть превращение своего супруга. Его зверь оказался гораздо крупнее красного дракона, на котором я сейчас восседала, и даже больше чёрного Рошера. Сильное поджарое тело, длинная гибкая шея, узкая клиновидная голова, увенчанная короной из острых шипов – в общем, и в этой форме Шонари был величественен и прекрасен, но больше всего мне понравился его окрас. Каждая чешуйка на бронированной шкуре гиганта напоминала крошечный полированный авантюрин. Сложно точно сказать, какого именно он цвета: на животе бронированные пластины были светло-коричневыми, а к острому гребню на спине становились гораздо темнее, почти до черноты. Самым удивительным был не окрас, а крошечные блёстки золотого песка, сверкавшего в лучах света. Но что-то я опять отвлеклась.

Далеко внизу пейзаж наконец-то стал меняться. Унылые серые скалы сменились цветастым покрывалом предгорья, но не успела я порадоваться этому, как рядом что-то мелькнуло, а Фарид подо мной утробно заревел и стал ловко маневрировать. Мне было скучно? Беру свои слова назад! Всё было чудесно, можно сказать, просто волшебно! Сейчас на глупые мысли сил почти не оставалось. Единственным моим стремлением было удержаться на этом живом летающем танке.

Что конкретно происходит понять было сложно: дракон подо мной то резко рвал вверх, то штопором нырял вниз, совершая невероятные кульбиты. Нечто подобное повторяли и мои внутренности, поэтому остатки сил уходили на то, чтобы сдержать дурноту.

Свист, треск, вспышки молний, запах озона и чего-то палённого всё гремело и сверкало, смешиваясь в какофонию не самых приятных ощущений.

Всё стихло так же быстро, как и началось. Где-то рядом заревели другие драконы: один, второй, третий. Фарид подо мной тоже издал хриплый клич. Все наши рядом, значит можно свободно выдохнуть. Все живы. От облегчения на глазах выступили слёзы.

Только, наверное, рано было расслабляться. Я увидела, что навстречу нам летят другие крупные тени. Их было с десяток, а может даже больше. Сначала напряглась, ожидая новой схватки, но услышав раскатистые драконьи голоса, поняла, что к нам прибыла подмога.

В этот раз я не сдержала слёз радости и буквально растеклась по шее Фарида, стирая влагу с лица рукавом куртки.

Кстати, красный дракон подо мной заметно дрожал. Теперь он летел не так легко, как раньше. Из ноздрей великана воздух выходил с хрипом, крылья гулко хлопали и вообще, наш полёт утратил свою плавность: мы заметно виляли из стороны в сторону.

– Фарид? Фар, ты что ранен? – прокричала я, надеясь, что мой комариный писк будет услышан сквозь вой ветра.

– Храрр, – устало рявкнул подо мной приятель Шона.

Естественно, я ничего не поняла, но решила заткнуться и не мешать дракону нести меня.

А что я ещё могла сделать? Чем помочь? Мне стало так жалко этого сильного, преданного моему супругу мужчину, что внутри что-то болезненно сжалось в районе солнечного сплетения, а потом стало разрастаться подобно разгорающемуся внутри меня костру. Уткнувшись лбом в горячую красную чешую, я пыталась успокоиться, но выходило плохо. Странный огонь жёг меня, ища выхода, а потом как будто лопнула какая-то невидимая преграда, мои ладони засветились мягким жёлтым сиянием, которое плавно перетекало от меня к дракону, растворяясь под красной чешуёй.

Фарид вздрогнул, издал вопросительный звук, но продолжал упрямо махать крыльями, неся меня в заданном направлении. Лишь оглядывался на меня, как будто задавая глазами вопросы.

– Да не знаю я, что это. Просто чувствую, что так будет правильно, – тихо ответила я на немой призыв.

Мои силы стремительно утекали вместе с этим светом, сознание путалось, двоилось, как будто часть меня сама превратилась в блуждающий сгусток энергии. Я видела, чувствовала, как оно течёт внутри дракона, разгоняется от гулких ударов мощного сердца, подпитывая его, снимая усталость, но цель была не в этом. Рядом находилось нечто неправильное, грязное, до тошноты противное самой моей сути.

В этом странном видении враг выглядел, как чёрная клякса, рвущая Фарида изнутри, жрущая его огонь. Туда и устремился светлый поток, жаля, выжигая тёмную мерзость. Больно! Мне было так больно, что трудно даже сделать вздох. Как будто издалека я слышала испуганный драконий рёв. А потом клякса лопнула и всё резко прекратилось. Мир померк перед глазами окончательно, позволяя скользнуть мне в уютное забытье.