Глава 1

Настоящее

Исайя

— А вот и мои ребята. Я кладу руку на плечи Коди и Трэвиса, когда нахожу их на уровне казино нашего отеля. “Куда мы направляемся?

— Как раз вовремя, Родс. — Трэвис, наш кетчер[2], вырывается из-под меня. — Тебе требуется больше времени, чтобы собраться, чем кому-либо из моих знакомых, и твои носки все еще ни хрена не подходят.

Я смотрю вниз, на свои ноги, где брюки доходят до лодыжек.

— Они мне подходят.

— В клубе «Цезарь Палас» нас ждет зарезервированный столик. Коди жестом показывает вниз по улице. — Пошли.

Наш игрок с первой базы срывается с места возбужденными шагами, остальная команда следует за ним по пятам, а я замыкаю группу.

Мы в Вегасе уже несколько дней, и это наша последняя ночь здесь. Каждый год, перед началом сезона, мы с ребятами отправляемся в предсезонную поездку, чтобы немного сплотить команду. Обычно это жаркое или тропическое место в награду за то, что мы пережили чикагскую зиму, и хотя в Лас-Вегасе в это время года не слишком жарко, душные клубы и алкоголь по завышенным ценам согревают нас всех.

Не то чтобы нам приходилось беспокоиться о ценах на алкоголь или платить за что-то еще. Как профессиональная бейсбольная команда, мы получали в подарок столики в клубах и бесконечную выпивку каждый вечер, когда мы были здесь.

Два года назад моего старшего брата Кая забрали «Чикаго Уорриорз» и мы наконец оказались в одной команде. Его нет с нами в Вегасе, он решил остаться в Чикаго со своим сыном и будущей невестой, но со мной здесь остальные мои ребята, и, кроме времени, проведенного с семьей, мне мало что нравится больше, чем провести время с друзьями и пропустить пару стаканчиков.

— Сегодня тот самый вечер? — Трэвис замедляет шаги, чтобы идти со мной в конце группы.

— Тот самый вечер для чего?

— Сегодня вечером в клубе ты разговариваешь с кем-то еще, кроме своих товарищей по команде?

— На самом деле не вижу в этом смысла. Я нахожусь в поездке для сплочения команды. Я сближаюсь с командой.

— Да, мы все в командном путешествии, но ты единственный из нас, кто обе ночи ходил домой один.

— Не интересно, — говорю я, небрежно пожимая плечами. — И это неправда. Лотнер, новичок из Орегона, тоже ни с кем не ушел домой. У парня нет ни одной игры.

— Кто ты, черт возьми, такой, и что ты сделал с Исайей Родсом? С каких пор ты перестал быть заинтересованным? И с каких пор ты перестал быть душой вечеринки? В прошлом году в Майами нам пришлось пообещать полицейскому два билета на игру, только чтобы он не арестовал тебя. Ты начал раздеваться догола прямо на Оушен Драйв.

— Мы были во Флориде. Было жарко. И я по-прежнему душа вечеринки. Я просто больше не продолжаю вечеринку, когда мы выходим из бара.

Трэвис бросает на меня пристальный взгляд уголком глаза, давая понять, что он точно знает, почему.

На самом деле, вся команда знает почему.

Была только одна женщина, которая вызывала у меня интерес, и теперь, когда она больше не носит обручальное кольцо другого мужчины, проводить время с кем-либо еще не имеет никакого смысла.

Мои товарищи по команде также призывают меня оставить эту несбыточную мечту, потому что, по их мнению, она никогда не осуществится. Они считают, что единственная женщина в нашей команде никогда бы не попыталась сделать что-то с кем-то из нас, и меньше всего со мной. Конечно, я наговорил Кеннеди Кей больше дерьма, чем кто-либо другой в команде, но это только потому, что я дал ей обещание, что сделаю это.

А я всегда выполняю свои обещания.

Когда мы добираемся до следующего отеля, очередь на вход в клуб кажется бесконечной, она петляет и петляет, тела теснятся друг к другу в попытке быстрее попасть внутрь, но, к счастью, Коди звонит по телефону и нам говорят воспользоваться черным ходом, что позволяет нам вообще не стоять в очереди.

Когда мы проходим мимо ожидающих посетителей, направляясь в противоположном направлении, чья-то рука тянется, чтобы схватить меня за бицепс.

— Эй, я тебя знаю, — произносит женский голос. — Ты играешь в бейсбол за «Чикаго». Девятнадцатый номер.

Я следую за ней, и вижу женщину со светлыми волосами и блестящим макияжем.

— Это я.

Ее рука скользит по моей руке.

— Родс, верно?

— Сейчас за «Чикаго» играют два Родса, но да, я Исайя. — Я протягиваю ей руку для пожатия, стараясь использовать ту, которая заставит ее перестать прикасаться ко мне.

— Бриджит. Итак, что привело тебя в Вегас?

— Поездка для сплочения команды. — Я жестом указываю на парням, остановившихся вокруг меня.

Она моргает, прежде чем указывает на горстку других девушек вокруг нее.

— А мы приехали на мой день рождения.

— Что ж, тогда с днем рождения тебя. — Я подмигиваю ей, потому что от старых привычек трудно избавиться, а я гребаный идиот, и теперь она думает, что я заинтересован, судя по ухмылке, растянувшейся на ее губах.

— Ребята, у вас есть свободный столик? Мы с удовольствием к вам присоединимся.

— У нас есть столик. — Я стараюсь говорить разочарованным тоном, надеясь не задеть ее чувства. — Но у нас чисто мужской вечер.

— У нас определенно не мужской вечер, — слышу я голос Коди откуда-то сзади меня.

— Ты ведь понимаешь? — продолжаю я, как будто его никто не слышал.

— Конечно. — Бриджит снова моргает, и я думаю, что это скорее от смущения, чем от разочарования.

— Но, эй, — я прерываю ее мыслительный процесс. — Найдите нас внутри, и я прослежу, чтобы бармен записал все ваши напитки на мой счет, хорошо? Не можем же мы допустить, чтобы именинница сама платила за все свои напитки, не так ли?

Девушка расправляет плечи, на лицо возвращается немного уверенности.

— Совершенно точно не можем.

— Веселитесь, дамы, и с днем рождения, Бриджит.

Она кокетливо покачивает бедрами.

— Спасибо, Исайя. Увидимся внутри.

Засунув руки в карманы, я продолжаю путь к задней двери, как будто ничего необычного не произошло. Потому что ничего необычного не произошло.

— Во-первых, — говорит Коди, продолжая идти со мной. — Как, черт возьми, можно отказать кому-то и при этом сделать так, чтобы она потом все еще пускала по тебе слюни? Мне нужно немного очарования Исайи Родса

Я усмехаюсь.

— Ты привлекаешь больше людей, чем я когда-либо.

— Между прочим, она красавица.

— Тебе стоит пойти к ней.

— Возможно.

— И во-вторых, — вмешивается Трэвис. — Ты идиот. Пожалуйста, ради всего святого, оставь это. Коди, если ты не будешь пользоваться своим членом, он отвалится? Исайя умрет возрожденным девственником?

— Не могу тебе сказать. Я часто пользуюсь своим членом. — Коди останавливается как вкопанный. — Подожди, ты воздерживаешься? До сих пор? Это из-за Кеннеди?

— Вы двое можете оба отвалить.

Трэвис смеется про себя.

— Исайя, ты должен забыть о ней. Прошло три года.

— Трех лет не прошло.

— Ты запал на эту девушку с того самого дня, как она впервые вошла в здание клуба.

— Да, но я понял, что она не замужем, только восемь месяцев назад, так что технически я участвую во всем этом только восемь месяцев.

— Вау. — Коди кивает. — Трэв прав. Ты идиот.

Я даю ему подзатыльники.

— Помнишь, вчера вечером, когда мы немного выпили, и я сказал вам двоим, что вы, ребята, мои лучшие друзья?

— Да?

— Беру свои слова обратно. Вы оба полный отстой.

Задняя дверь в клуб открывается, и вышибала кивает в сторону Коди, позволяя команде начать позволяя команде начать пробираться внутрь, а мы трое идем позади.

— Мы просто заботимся о тебе. — Коди обнимает меня за плечи. — Ты уже много лет добиваешься своего, и посмотри, как хорошо у тебя получается.

Я облажался. Конечно, может, я и бесстыдно флиртовал с девушкой последние три года, но ничего серьезного. У нее был жених. Но теперь… теперь у нее его нет. Теперь я абсолютно серьезен в своих намерениях, но она думает, что я все еще шучу.

Считайте меня смешным. Считайте меня суеверным, но тот день, когда я встретил ее три года назад, был похож на судьбу. То, что я обычно считаю худшим днем в году, хоть раз озарилось ярким светом.

До этой даты на календаре остались считанные минуты, и все же за восемнадцать лет, прошедших с тех пор, как я потерял маму, я только один раз искренне улыбнулся в этот день, и это было в то утро, когда Кеннеди Кей ворвалась в женский туалет, а впоследствии и в мою жизнь.

Я продвигаюсь вперед, следуя за своими товарищами по команде в клуб, и мне приходится перекрикивать свой голос поверх грохота басов.

— Ребята, вы что, не верите в судьбу?

— Ради всего святого, Родс. — Трэвис качает головой. — Ты правда только что кричал «вы что, ребята, не верите в судьбу» посреди чертового ночного клуба? Пожалуйста, ради всего Святого, иди потрахайся.

Коди не может удержаться от смеха, когда вышибала закрывает за нами заднюю дверь.

— Я начну верить в судьбу в тот момент, когда Кеннеди решит добровольно проводить с тобой время вне работы.

Вмешивается Трэвис.

— Забудь про время. На данный момент я бы счел это судьбой, если бы Кеннеди сказала ему хотя бы одно слово вне работы.

Отступая назад, я поворачиваюсь лицом к своим приятелям, продолжая следовать к отдельному столику в оживленном клубе.

— У вас нет веры. Однажды вы заберете свои слова обратно. — Я широко развожу руками. — Нам суждено быть вместе!

Не глядя, я врезаюсь в кого-то позади себя, наступая прямо ему на ногу. Я спотыкаюсь, но удерживаю равновесие, и даже сквозь музыку я слышу их низкое шипение от боли.

— О черт. — Я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы схватить ее за плечи, не давая упасть. — Прости! Мне так жаль. Я не смотрел.

— Очевидно.

Волосы женщины закрывают ее лицо, когда она гладит свою поврежденную ногу, ковыляя на одном-единственном высоком каблуке мучаясь от боли.

Эти волосы.

Даже в темноте клуба я узнаю эти волосы. Оттенок я запомнил. Рыжий, как впервые научил меня Коди.

Кеннеди Кей Оберн так я называю ее сейчас.

— Кенни?

Я вижу, как ее тело мгновенно напрягается, прежде чем ее карие глаза осторожно поднимаются и смотрят на меня.

— Исайя?

— Привет.

Шокированное выражение ее лица никак не мешает моим глазам блуждать по ней.

Боже, она сногсшибательна. Я никогда не видел ее не в спортивной одежде, а именно в форме персонала — поло команды и черных леггинсах. Но сегодня вечером ее волосы распущены и идеально уложены, веснушчатые руки и ноги полностью обнажены благодаря белому мини-платью и таким же белым туфлям на каблуках.

Она выглядит чертовски хорошо. Ее наряд кажется дорогим и изысканным, сшитым по фигуре.

— Исайя.

— Да?

— Я спросила, что ты здесь делаешь.

Мое внимание тут же переключается на ногу, на которую я только что наступил. Кеннеди все еще держит ее на весу, явно испытывая боль. Я наклоняюсь, прежде чем останавливаю себя и понимаю, что разглядывать чью-то ногу в клубе чертовски странно, независимо от того, насколько сильно я могу быть влюблен в человека, которому она принадлежит

— С твоей ногой все в порядке? Я принесу немного льда.

— Все в порядке. Удивительно, но моя нога больше болит от ношения высоких каблуков, чем от того, что на нее наступают сто килограмм мышц мышц.

На моих губах появляется ухмылка.

— Следишь за показателями моего тела, да, Кен? Я знал, что ты одержима мной.

— Не льсти себе, Родс. Это буквально моя работа — знать характеристики твоего тела. Что ты здесь делаешь?

— На предсезонной поездке команды для объединения. Ну, перед регулярным сезоном и после весенних тренировок. — Я жестом указываю на своих товарищей по команде, которых провожают в огороженный веревкой угол клуба. Коди и Трэвис машут ей с другого конца зала.

Трудно сказать при слабом освещении, но Трэв недоверчиво качает головой, в то время как Коди одними губами произносит: ты, должно быть, шутишь.

— О, — осознав это, говорит Кеннеди. — Все из команды здесь.

— Все, кроме Кая. Он дома с Максом и Миллер. — Указывая на наш столик, я добавляю: — Тебе стоит потусоваться с нами.

— Похоже, у вас мужской вечер.

Я усмехаюсь.

— У нас определенно не мужской вечер.

Кеннеди оглядывается на наш столик, в ее глазах светится тоска, как будто она действительно хочет потусоваться с нами. Это резкий контраст с немедленным «нет», которое я получаю всякий раз, когда приглашаю ее куда-нибудь вне работы.

— Я не могу. — Она указывает большим пальцем через плечо в сторону группы девушек, одетых в белое, за исключением одной в ослепительно блестящем серебряном платье. — Приехала на девичник.

Силвер Спарклс надевает фальшивую фату с лентой на груди с надписью «Будущая миссис Данфорт» и позирует для фотографии в окружении всех своих подруг, одетых в белое.

Позирует со всеми, кроме Кеннеди.

— Я как раз направлялась к бару, чтобы принести им еще бутылку шампанского, — продолжает она.

Вспышки стробоскопа делают темную комнату достаточно светлой, чтобы разглядеть бесконечную очередь вокруг бара, ожидающую заказа напитков.

— У вас, девочки, нет официанта? Очередь в бар займет час.

— На это я и надеялась.

Мои глаза в замешательстве сужаются.

— Пойдем за наш столик. Я сам сделаю для тебя заказ.

— Исайя, — вздыхает она. — Ты знаешь, что я не могу присоединиться к вам. Я работаю на команду.

— И ты единственный человек в штате, который считает, что не может тусоваться с нами. Нет правил, запрещающих нам дружить.

— Для меня все по-другому, и ты это знаешь.

Как бы мне не хотелось с ней соглашаться, я знаю, что в каком-то смысле это по-другому. Нет, никто из ребят в команде не стал бы думать о ней иначе, если бы она выпила с нами. Мы все равно согласились бы, что она лучший спортивный тренер в штате, и я был бы единственным человеком, который знал бы, что это потому, что у нее слишком высокая квалификация.

У нее не будет проблем из-за этого, но она работает под руководством ведущего врача, который ничего так не хочет, как найти причину уволить ее. Даже если эта причина — какая-то выдуманная история, основанная на попавших в интернет фотографиях, где она проводит время с нами в Городе грехов.

Кеннеди, в отличие от любого другого сотрудника мужского пола, приходится прилагать максимум усилий, чтобы четко обозначить профессиональную линию.

Люди толкаются вокруг нас и пробиваются к танцполу, и все это заставляет Кеннеди наклониться ко мне, чтобы укрыться от толпы, ища немного убежища от тел, столпившихся вокруг нее. Оглянувшись на группу женщин, с которыми она находится, она делает шаг ближе ко мне.

Это самая странная вещь, которую она когда-либо делала.

Тот факт, что я, на этот раз, не последний человек в комнате, с которым она хочет быть рядом, удивляет и волнует одновременно.

— Кенни, с тобой все в порядке?

— Да, просто здесь немного жарковато.

— И поэтому ты пытаешься прижаться ко мне в ночном клубе прямо сейчас? Мы можем вернуться в мою комнату, если хочешь. — Наклонившись, я шепчу: — Я большой любитель пообниматься после.

— Пожалуйста, заткнись. — В ее голосе нет раздражения, и она даже не пытается отодвинуться от меня.

— Кен, с кем ты здесь? — спрашиваю я.

Она не оборачивается к столу, но машет рукой в сторону высокой девушки в блестящем платье.

— Со сводной сестрой. Это у нее девичник.

— И вы двое не ладите?

— У нас сложные отношения. — Она с трудом сглатывает. — Ты не мог поболтать со мной еще минуту или две? Мне просто нужно немного отдохнуть, прежде чем вернуться.

Это то, чего не видят другие. Вот почему я не отказался от своей маленькой влюбленности. Кеннеди комфортно рядом со мной. Конечно, она может вести себя так, будто чертовски ненавидит меня. Я могу намеренно сводить ее с ума, но бывают моменты, подобные этому, когда она обращается ко мне. С тех пор как мы столкнулись в туалете, между нами установилось тихое взаимопонимание. Может быть, это потому, что я знаю ее секрет и держу его при себе, я не уверен. Но в глубине души Кеннеди доверяет мне.

Оглянувшись на наш столик, Коди жестом приглашает меня присоединиться к ним, но когда я смотрю на своего любимого тренера, прижавшегося ко мне, пока вокруг нас толкаются люди, той уверенной в себе женщины, которую я привык видеть на работе, нигде не видно. Ей неуютно, и мне это не нравится.

Я наклоняюсь к ее уху, делая выстрел, как мне кажется, в тысячный раз за последние восемь месяцев.

— Ты хочешь уйти отсюда?

Ее большие карие глаза устремляются на меня.

— Да, пожалуйста.

Я почти уверен, что мое сердце замирает, потому что последнее, чего я ожидал, когда начался этот вечер, это того, что Кеннеди Кей согласится потусоваться со мной.

Но уже за полночь и официально это худший день в году, так что я считаю это знаком.

Ее сводная сестра и все остальные женщины в белом теперь окружены вереницей девушек с бутылками, которые несут бесконечное количество шампанского, освещенного искрами, танцуют и радуются, чествуя будущую невесту.

— Пойдем, — говорю я, кладу руку ей на поясницу и провожаю к двери.

Она слегка вздрагивает, когда мы впервые соприкасаемся, но прижимается к моей ладони, позволяя мне вывести ее наружу.

Как только мы оказываемся на улице, я открываю групповую переписку с двумя моими лучшими друзьями и обнаруживаю, что сообщения уже ждут меня…

Коди: Срань господня.

Трэвис: Не могу поверить, что наша Кеннеди здесь.

Я: МОЯ Кеннеди здесь. И мы уезжаем.

Трэвис: Надолго?

Я: Я не вернусь.

Коди: Ой, да брось.

Я: Увидимся завтра, ребята, в аэропорту.

Коди: У меня такое чувство, будто я живу в альтернативной реальности. Этого не может быть на самом деле.

Трэвис: Исайя, мать его, Родс. Что случилось с вечеринкой парней, о которой ты так упорно говорил?

Я: Судьба свершилась.