Глава 2

Кеннеди

Если бы год назад вы сказали мне, что, что из всех людей, Исайя Родс, будет прогуливаться по Вегас-стрип рядом со мной, я бы решил, что вы не в своем уме.

А если бы вы сказали мне, что причина моего пребывания в Вегасе заключается в том, что я посещаю девичник своей сводной сестры, я бы рассмеялась вам в лицо.

И если бы вы сказали мне, что мужчина, за которого она выходит замуж, — мой бывший жених, я бы позаботился о том, чтобы вас поместили в больницу.

Потому что всю сознательную жизнь мы с Коннором Данфортом знали, что женимся друг на друге.

И мы со сводной сестрой никогда не были настолько близки, чтобы приглашать друг друга на наши личные мероприятия.

И большую часть времени я терпеть не могу Исайю Родса.

Но вот я здесь, и все эти три вещи являются моей нынешней реальностью.

Исайя закрывает заднюю дверь клуба, когда мы выходим на улицу, грохочущая музыка приглушается до низкой вибрации и ослабляет панику, которую я испытывала там.

Какого черта я соглашалась уехать с ним? Я отчаянно хотела выбраться оттуда, вот что. И хотя я никогда не признаюсь в этом вслух, между мной и Исайей есть взаимопонимание, о котором больше никто не знает.

Но этот мужчина беззаботен, самоуверен, временами даже ведет себя по-детски, и это сводит меня с ума. Я слишком высокого типа для него, и когда свежий воздух Невады ударяет мне в лицо, это рассеивает туман в моих мозгах и напоминает мне именно об этом.

— Я остановилась через два отеля. Пожалуй, на сегодня хватит. — Я поднимаю руку, чтобы остановить ближайшее такси, но так же быстро Исайя опускает ее.

— Один бокал, Кен.

— Нет.

Он мотает головой.

— Давай попробуем ответить еще раз. Мне гораздо больше нравилось, когда ты смотрела на меня своими глазами лани и шептала «да, пожалуйста».

— Прекрасно. Пожалуйста, помолчи. Ты меня раздражаешь.

Я усмехаюсь.

— Прекрати флиртовать со мной, Кенни.

— Я возвращаюсь в свой отель. — Я начинаю двигаться в том направлении, но благодаря каблукам и коротким ногам Исайя догоняет меня, разворачивается и пятится назад, так что мне приходится смотреть ему в лицо во время ходьбы.

Как бы мне ни было неприятно это признавать, Исайя Родс в некотором роде секси. Я заметил это в первый день, когда начала работать в «Чикаго Уорриорз», тогда я думала, что он очаровательный незнакомец, готовый обсудить со мной мои проблемы с трудоустройством, а не один из игроков команды.

Сегодня вечером он во всем черном, вплоть до ботинок. Странно. Я привыкла видеть его в одежде разных цветов, и обычно они не сочетаются между собой.

Сегодня вечером его светло-каштановые волосы кажутся идеально уложенными, но я уверена, что он просто провел по ним пальцами и оставил такими. У парня хорошие волосы.

Красивое лицо и потрясающее тело, и он это знает.

— Итак, что у тебя с твоей сводной сестрой? — спрашивает он.

— Я слишком трезвая, чтобы говорить об этом прямо сейчас.

Он ухмыляется, маленькая родинка под его правым глазом привлекает мое внимание к озорным искоркам в них.

— Это можно исправить.

Я останавливаюсь прямо там, на Вегас-стрип.

— Исайя, мне холодно, и у меня болят ноги. Выходные прошли отстойно. Все, чего я хочу, — это забраться в постель и завтра улететь домой в Чикаго.

— Один стаканчик, Кеннеди. Впервые я отвлекаю тебя от работы. Один стаканчик, и я обещаю, что отвезу тебя обратно в отель.

Я никогда не пила ни с одним из игроков. Ни разу даже не была ни с кем из них вне работы, если не считать невинной вечеринки с ночевкой в доме брата Исайи в прошлом году, потому что я слишком много выпила с девушкой Кая и не могла доехать домой.

Исайя просил меня присоединиться бесчисленное количество раз, и я всегда отказывала ему. Но сегодня… сегодня я чувствую отчаяние и беспокойство. Сегодня вечером я впервые в жизни чувствую себя безрассудной.

Я не должна была находиться в этом городе, не должна была присутствовать на девичнике женщины, которая выходит замуж за моего бывшего жениха, так что к черту все. Одна рюмка не повредит.

— Ты покупаешь.

Эта дьявольская улыбка вернулась.

— С удовольствием. Но сначала… — Он осматривает окрестности. — Пойдем со мной.

Исайя протягивает локоть, чтобы я за него ухватилась, но вместо этого я скрещиваю руки на груди, чтобы сохранить тепло. Он издает смешок, засовывает руки в карманы и жестом приглашает меня следовать за ним.

— Ты забыл о том, что у меня болят ноги? На мне десяти сантиметровые каблуки, Родс.

— Я помню. Теперь ты почти смотришь мне в грудь.

— Забавно, — невозмутимо говорю я, ускоряя шаг, чтобы попытаться сравняться с его одним шагом, который равен двум моим, когда мы переходим улицу. — И мой отель в той стороне. Тебе не кажется, что нам следует, по крайней мере, начать в том направлении? Выпьем по дороге?

Исайя останавливается посреди улицы, и я почти врезаюсь в него сзади, прежде чем он поворачивается ко мне лицом, не обращая внимания на то, что только что загорелся зеленый и машины ждут, когда мы тронемся.

— Кенни, мне нужно, чтобы ты плыла по течению. Я только что ушел от своих товарищей по команде, и не пойми меня неправильно, я в восторге от того, что сейчас провожу время с тобой, но сегодня вечером мы сделаем все по-моему. И я ничего не говорил о том, что мы выпьем по-быстрому.

Нам сигналит машина, но Исайя по-прежнему не двигается с места.

— Нам нужно идти.

— Я не могу.

Я выдыхаю, прядь волос развевается вокруг моего лица.

— Я не знаю, как веселиться.

— Я знаю. Дай мне одну ночь и посмотрим, смогу ли я научить тебя. Поверь, я знаток в развлечениях.

Машина сигналит снова, на этот раз нажимая на клаксон.

— Я согласилась только на одну порцию напитка.

— Ты так и не сказала, как быстро мы должно ее выпить. Честно говоря, у нас может уйти вся ночь.

— Мы можем уйти с дороги? Господи, нас же сейчас переедут.

— Только если ты согласишься сделать все по-моему сегодня вечером.

— Исайя…

— Кенни…

Машина снова сигналит, прежде чем водитель объезжает нас, показывая средний палец.

— Хорошо», — соглашаюсь я. — Мы можем, пожалуйста, уйти с середины дороги?

Исайя, наконец, двигается, переходя на другую сторону улицы.

— Какой размер обуви ты носишь?

— Что?

— Размер обуви.

— Тридцать седьмой. — Утверждение звучит скорее как вопрос. — А что?

Он резко сворачивает налево, придерживая для меня дверь в торговый центр, пристроенный к одному из отелей. Даже после полуночи магазины открыты и оживлены.

Исайя, не замедляя шага, заходит прямо в магазин «Ванс» и находит женский отдел.

Он снимает пару со стены.

— Тебе нравится красный, верно? Ты всегда носишь красную командную экипировку.

— Она не красная, а ярко-розовая.

— Правда? — Он качает головой и смотрит на кеды в своей руке, прежде чем поставить их обратно на стену. — Тебе нравится клетка? У Макса есть клетчатые «Вансы».

Макс — его двухлетний племянник, которого он обожает.

— Честно говоря, я не…

— Нет, клетка не твое. — Он снова осматривает стену и останавливается на паре черных кед с одной белой полосой и платформой. — Вот эти. Тебе нравятся эти?

Не буду врать, они симпатичные. Я не ношу ничего, кроме нейтральных цветов, если только я не в цветах команды — красном и королевском синем. А платформа придаст мне немного высоты. Быть ростом 160 см — не самое худшее в мире, но это немного сложно, когда ты работаешь с кучей огромных мужчин и уже чувствуешь, что твой босс смотрит на тебя сверху вниз.

Это метафорически, но все же.

— Они мне нравятся.

Исайя протягивает их кассиру.

— А можно их взять в тридцать седьмом размере?

— Что ты делаешь?

— Покупаю тебе обувь. У тебя болят ноги.

Я достаю свою кредитную карточку из клатча, но Исайя хватает ее и засовывает в задний карман, не глядя ни на нее, ни на меня. Он просто продолжает осматривать магазин, снимая пару носков с вешалки у кассы, а затем отцепляет с вешалки джинсовую куртку и показывает ее мне для одобрения.

— Я сама могу заплатить за свою обувь.

— А я сказал, что угощаю тебя выпивкой.

— Это не выпивка.

— Это часть напитка. Это мой единственный шанс, и если тебе все время будет некомфортно, ты больше никогда не захочешь выпить со мной, а я не могу пропустить свой единственный шанс, потому что холодно и у тебя болят ноги.

— Исайя, это не твой шанс. Это всего лишь выпивка.

Он полностью игнорирует меня, пока кассир возвращается к кассе с коробкой из-под обуви в руках.

Исайя протягивает ему свою кредитную карточку, держа мою у себя в заднем кармане, пока расплачивается за мои носки, кеды и новую джинсовую куртку, прежде чем передать их мне.

— Избавься от этих каблуков, Кенни, и пойдем выпьем

***

Свет отражается от хрустальной люстры в центре комнаты, переливаясь розовыми и пурпурными оттенками благодаря занавескам, драпирующим стены. Я думаю, что вся комната — это люстра, отсюда и название роскошного бара, расположенного в центре «Cosmopolitan».

Пробираясь сквозь толпу, я внимательно слежу за тем, как Исайя прокладывает нам путь к бару. Он слегка придерживает руку сзади на случай, если мне понадобится схватить ее, чтобы мы не разделились, но я этого не делаю. Несмотря на все тела, через которые мне приходится пробираться, чтобы не отстать от него, я никогда не была любительницей случайных прикосновений.

Когда мы добираемся до бара и находим единственные два свободных стула, Исайя выдвигает один для меня свободной рукой. Другая занята тем, что несет мои белые туфли на каблуках от Louboutin, которые я сменила на кроссовки.

— Один напиток, — напоминаю я ему, забираясь на сиденье.

— Так ты уже упоминала.

Устраиваясь на стуле, мои ноги болтаются, не в силах дотянуться до перекладины, а Исайя опускает взгляд на юг, прежде чем издать низкий смешок.

— Я уже говорила тебе в последнее время, как сильно ты мне не нравишься?

— М-м-м, — промычал он. — Должен предупредить тебя, Кен, мне нравится, когда ты злишься. Это меня заводит.

— Так вот почему ты не оставлял меня в покое все эти годы? Наверное, я должна была быть доброй с тобой все это время.

— Я, наверное, уже несколько раз сделал бы тебе предложение, если бы это было так. Добрая. Вредная. Я возьму тебя любым доступным мне способом.

Когда Исайя садится рядом со мной, его внимание переключается на мою левую руку, где совершенно голый безымянный палец упирается в стойку бара.

Хотя я не надевала свое старое обручальное кольцо больше года, мой палец все еще кажется слишком легким. Слишком пустым. Наверное так бывает, после того, как ты носишь безвкусное кольцо с бриллиантом в восемь карат каждый день в течение четырех лет.

Парень, сидящий на стуле по другую сторону от меня, откидывается назад в пьяном смехе, падая и опираясь на мое плечо. Только когда я высвобождаюсь из-под него, он понимает.

— Ой, прости, — извиняется он, и я не упускаю из виду, как его взгляд задерживается на моих голых ногах.

Я накидываю свою новую джинсовую куртку и ловлю предупреждающий взгляд, который Исайя бросает на него, заставляя парня переключить внимание обратно на своих друзей.

— Ему нужно держать свои глаза при себе, — бормочет Исайя, опускаясь между нами и используя ножку стула, чтобы притянуть меня как можно ближе к себе.

Я не могу удержаться от смеха.

— Вроде как ты сейчас?

Исайя откровенно разглядывает меня, и, напротив, на этот раз я не чувствую необходимости прятать каждый дюйм своего тела. Должно быть, это из-за странного доверия, которое у нас с ним сложилось.

Он дерзко улыбается.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Я беру со стойки карту коктейлей.

— Что мы будем пить? — спрашиваю я.

— Мы? Господи, Кенни, это же первое свидание. Я и не подозревал, что мы уже стали «мы».

— В какой момент ночи ты становишься менее несносным?

Он пожимает плечами, не отрывая взгляда от списка напитков.

— Мне говорили, что это происходит примерно через три или четыре рюмки. Так что мы будем?

— Не знаю. Я не большая любительница выпить.

— Ты вообще не выпивала? Даже в колледже?

— Не совсем. Я была слишком занята подготовкой к экзаменам по медподготвке, чтобы устраивать пивные соревнования[3].

Я также была слишком занята, пытаясь быть идеальной, но это история для другого дня.

В уголках его глаз появляются морщинки, легкая улыбка украшает губы.

— Хочешь, я закажу тебе выпить?

— Ты собираешься заказать самый раздражающе большой напиток, на который у меня уйдут часы, поскольку у нас с тобой только один вечер?

— Нет. Я собираюсь заказать тебе обычный напиток, который, думаю, тебе понравится, и к концу, если ты все еще захочешь вернуться в свой отель, мы закончим на этом

Я удивленно приподнимаю бровь.

— Уже сдаешься, Родс?

— Я верю, что ты захочешь побыть со мной чуть дольше, чем один раз».

— Как это самонадеянно с твоей стороны.

— Самоуверенно, — поправляет он.

Исайя Родс уверен в себе, но в такой дурацкой, раздражающе харизматичной манере, которая не кажется слишком удушающей. Он непринужденный и расслабленный, в каком-то смысле, который мне непривычен.

Но годы, проведенные рядом с ним, напоминают мне, что он также безрассуден, а иногда и слишком беззаботен. Он был душой вечеринки, сколько я его знаю. Он не заглядывает слишком далеко в будущее и не задумывается о последствиях своих действий. В нем есть эта свобода, эта легкость и доступность, которые, вероятно, возникают от того, что ты младший брат человека, который всегда брал на себя ответственность.

Я могу быть честной и сказать, что знаю о нем не больше, чем это, но я бы предположила, что Исайя Родс заставляет умных девушек совершать глупые поступки. Вот почему я никогда не поддавалась и даже не думала о постоянном флирте и многолетних пикаперских репликах, которые он извергал в мою сторону.

Он просто хочет чего-то, чего не может получить, и если бы я когда-нибудь передумала и уступила, его восторгу от погони пришел бы конец.

— Как ты относишься к текиле? — спрашивает он.

— Мне кажется, что она заставляет меня принимать неверные решения.

Идеально. На его лице появляется фирменная улыбка, прежде чем он поворачивается к бармену и заказывает два одинаковых напитка.

Исайя держит мои туфли на высоких каблуках у себя на коленях, его длинные ноги раздвинуты около моего стула, когда он смотрит на меня.

— Когда ты собираешься сказать доктору Фредрику, чтобы он повысил тебя в должности?

Я выдыхаю испуганный смешок.

— Как долго ты ждал, чтобы спросить меня об этом?

Он смотрит на часы у себя на запястье, его челюсть почему-то сжимается, когда он видит, что время немного за полночь. -

— Ровно три года.

— Три года?

— Мы встретились в этот день три года назад, и я хотел, чтобы ты сказала доктору Фредрику, чтобы он повышал тебя каждый день с тех пор. Ты слишком квалифицирована, Кенни, и я единственный, кто знает об этом. Ты бинтуешь лодыжки и заворачиваешь пакеты со льдом, когда ты в буквальном смысле гребаный доктор.

— Ты помнишь точную дату, когда мы встретились? — Потому что какого черта? Я знала, что Исайя был поверхностно влюблен в меня, но я всегда предполагала, что это была просто постоянная шутка между ним и его товарищами по команде.

Единственная женщина в штате? О, я точно хочу ее трахнуть. Ну, ты знаете, что-то в этом роде.

— Кеннеди, сосредоточься. Сезон начинается на следующей неделе, и я думаю, пришло время тебе что-нибудь сказать. Черт возьми, я хочу кое-что сказать. Фредрик давал тебе худшие смены и наименьшую ответственность. Разве тебе не надоело?

Он помнит день, когда мы встретились? Почему? В тот день не произошло ничего особенного, кроме того, что я получила новую работу. Работа, которую я в некотором смысле полюбила, несмотря на то, что я не чувствую, что полностью реализую свой потенциал. Да, мой босс — худший из всех, но я люблю участие в профессиональном спорте. Путешествия. Болельщики. Послесезонный кайф.

— Я не собираюсь ничего говорить, и ты тоже.

— Кен…

— Меня хотят повысить.

Он слегка отклоняется назад.

— Правда?

— Не «Уорриорз», но да.

Карие глаза Исайи закатываются, когда бармен ставит перед нами напитки.

— Дай угадаю. Атланта хочет нанять тебя.

Мой сводный брат играет вторым бейсменом в «Атланте», и хотя он один из моих самых близких друзей, Исайя и Дин выросли в одном городе и давно соперничают. Мы с Дином породнились в конце средней школы и не сближались до колледжа, поэтому я не знала об их истории, пока мой сводный брат не появился на Дне семьи в Чикаго в прошлом сезоне, только для того, чтобы они вдвоем все расставили точки над «и».

— Нет, не Атланта. Сан-Франциско.

Исайя замирает, не донеся бокал до губ.

— Калифорния? Но это… на другом конце страны.

— Да. Но погода замечательная, и врач их команды уходит на пенсию по окончании этого сезона. Их второй врач не хочет повышения, поэтому они ищут замену, и мой куратор, под руководством которого я проходил стажировку, рекомендовал меня на эту работу.

Я чувствую волнение в своем голосе при каждом слове. Это работа моей мечты, работа, к которой я готовилась все свои двадцать с лишним лет, и я одна из трех последних кандидатов на эту должность. Я просто должна закончить на хорошей ноте с «Уорриорз» в этом году, хорошо провести собеседование, когда придет время, и место может стать моим.

— Калифорния, — повторяет Исайя, изучая глазами мое лицо.

Я делаю большой глоток своего напитка, с энтузиазмом кивая перспективе того, как может выглядеть следующий год, так и тому, насколько хорош этот напиток Даже не чувствуется вкус текилы.

— Так я стану первой женщиной-ведущим врачом в ГЛБ.

Губы Исайи кривятся при этих словах.

— Так и должно быть. Это потрясающе, Кенни. Ты заслуживаешь всего хорошего.

Я все еще пытаюсь убедить себя в этом.

— Но просто чтобы внести ясность, — продолжает он. — Мы не скажем доктору Фредрику, что он кусок дерьма-женоненавистник или что его взгляд на женщин в спорте, вероятно, является причиной того, что его жена ушла от него в прошлом году?

У меня вырывается смех, как это бывает почти всегда, когда я нахожусь рядом с Исайей, хотя обычно я этого не позволяю.

— Нет, пока я не подпишу свой новый контракт и не окажусь за две тысячи миль отсюда.

Исайя обреченно вздыхает, опускаясь обратно на свое место.

— Калифорния, серьезно? Ты в курсе, что я не люблю этот штат?

— И когда же он стал твоим нелюбимым?

— Примерно две минуты назад.

Он допивает свой напиток несколькими глотками, ставя стакан обратно на стойку бара.

— Я провожу тебя до отеля, когда ты будешь готова идти.

А?

— И это все? Ты покупаешь мне удобную обувь и теплую куртку только ради одного напитка, на приготовление которого ушло больше времени, чем у тебя на его потребление?

— Ты сказала, один напиток.

— Может быть, я передумала.

Исайи удивленно приподнимает брови, выпрямляясь.

— Значит, ты хочешь остаться и выпить со мной еще по стаканчику, Кенни?

Я никогда не была такой импульсивной, как он. Никогда не был той кто стирает грань между работой и развлечениями, но с Исайей мне комфортно. Комфорт, о котором я никому не позволяю знать, когда я на работе. Может быть, это потому, что он единственный человек в Чикаго, который знает о моем секрете, и теперь он единственный, с кем я могу поделиться этой захватывающей новостью.

Может быть, это потому, что финишная черта так близка. Я в одном сезоне от работы своей мечты. Так что да, может быть, я хочу немного повеселиться. Может быть, я хочу отключить в себе перфекциониста и быть немного безрассудным после этих адских выходных.

— Да. — Я допиваю свой коктейль. — Я хочу выпить с тобой еще.