Глава 3

Исайя

Я понятия не имею, как я сюда попал, выпив Бог знает сколько с Кеннеди Кей. Где-то по пути мы вышли из «Космо» и прошли еще через три бара. Или их было четыре?

Да хрен его знает.

Кеннеди выбросила свои туфли на каблуках в мусорный бак на стрип-стрит, и я заметил красную подошву на них, когда она несла их, поэтому позаботился о том, чтобы вытащить их обратно из урны. Трезвая она бы разозлилась, что выбросила такие дорогие туфли.

Она выиграла сотню баксов в игровые автоматы «Пенни». Мы оказались в караоке-баре, где не было ни одного человека моложе сорока. Я спел «Touch My Body» Мэрайи Кэри, и мы ушли, как только женщины постарше начали воспринимать текст буквально.

Я отвел Кеннеди в ее первый стрип-клуб, где она быстро раздала все, что было в моем кошельке, и теперь мы оба совершенно пьяные, стоим перед фонтанами возле «Белладжио»

Я думаю.

Черт возьми, если я знаю, где мы находимся, но там музыка, огни и легкий ветерок охлаждает мою пылающую кожу. Серьезно, я в огне. У меня аллергия на текилу, или я просто краснею, как гребаный идиот, каждый раз, когда Кеннеди слегка наваливается на меня или хватает за предплечье для поддержки?

Сегодня лучшая ночь в моей жизни.

— Что? — спрашивает Кеннеди.

Я сказал это вслух?

К черту все.

— Я сказал, что сегодня лучшая ночь в моей жизни.

Она закатывает свои красивые глаза, но это более драматично, чем обычно, потому что Кеннеди так же пьяна, как и я.

— Это просто слова.

— Я серьезно. — Опираясь предплечьями на ворота перед собой, я становлюсь с ней на уровне глаз. — Кеннеди, у меня есть чувства к тебе.

— Они пройдут.

Ее остекленевшие глаза не отрываются от воды.

— Нет, Кен. У меня серьезные чувства.

— Влюбленность — это просто недостаток информации.

— Да, но я получаю информацию, и только это заставляет тебя нравиться мне еще больше. Позволь мне узнать тебя получше. Я пытаюсь это сделать уже три года.

Ее внимание, наконец, переключается на меня, ее пристальный взгляд изучает мое лицо.

— Почему?

— Потому что ты мне нравишься.

— Тебе все нравятся.

Ой.

Она не ошибается. По крайней мере, из того, что она знает обо мне. Чего она не знает, так это того, что я даже не взглянул на другую женщину с того дня, как понял, что она перестала носить свое обручальное кольцо.

Так что нет, мне не все нравятся.

Мне нравится она.

Она, должно быть, заметила, что попала прямо в цель, потому что слегка поворачивается ко мне лицом.

— Хорошо, — говорит Кен невнятно. — Что ты хочешь знать?

— Почему ты чувствовала себя так неловко на девичнике у сводной сестры?

Она снова закатывает глаза, и я не могу удержаться от улыбки.

— Моя мать замужем отцом Дина и Мэллори. Мэллори, она моя сводная сестра, и ты знаешь Дина. Ты ненавидишь Дина. Но Дин — мой друг.

Да, она пьяна.

— Моя мать настояла, чтобы я была здесь. Знаешь, потому что так будет лучше для семьи".

— Семья? Ты говоришь так, словно состоишь в мафии.

Она игнорирует меня.

— И Мэллори, она быстро выбрала последние выходные, когда я была свободна перед началом бейсбольного сезона, поэтому я должна был прийти.

— Ты правда не хотела приезжать сюда.

— Она выходит замуж за моего бывшего жениха, и я совершенно уверена, что единственная причина, по которой она хотела, чтобы я приехала сюда на эти выходные, — это бросить мне это в лицо.

Должно быть, я был гораздо более пьян, чем предполагал, потому что я знаю, что неправильно расслышал.

— Что ты сказала?

— Она выходит замуж за моего бывшего жениха. — В ее тоне нет никаких эмоций. — Парня, с которым она познакомилась только потому, что я должна была выйти за него замуж, а он всегда ходил со мной на общественные мероприятия. Вот такой он парень.

Кеннеди выпивает по двойной порции текилы, которую каждый из нас взял с собой из последнего бара.

— И ты не против их свадьбы?

Она поднимает свою уже пустую чашку.

— А похоже, что я не против?

— Но… но как же твои родители? Они не могут быть согласны с этим

— О, они любят Коннора. — Она отмахивается от меня. — Они согласны с тем, что он будет идеальным кандидатом для управления семейным бизнесом, и поскольку я не могла нажать на курок за все годы, что мы были помолвлены, все совершенно счастливы, что моя сводная сестра вмешалась и сделала это. Ну, кроме Дина. Ты знаешь Дина и ненавидишь Дина.

Я действительно ненавижу Дина.

— Он единственный человек, который озвучил, насколько все это хреново.

Ладно, может быть, я ненавижу Дина чуть меньше, чем тридцать секунд назад, но сводный брат Кеннеди по-прежнему один из моих наименее любимых людей, и я вынужден видеть этого парня несколько раз в год, когда мы играем против «Атланты».

Мой затуманенный текилой мозг понятия не имеет, что сказать в этой дурацкой ситуации, поэтому единственное, что мне приходит в голову, это: — Тебе просто следует выйти замуж раньше них.

Она вздрагивает от смеха.

— Что?

— Выйди замуж раньше них. Ну, знаешь, по-настоящему нанести им удар, став первой. Держу пари, им бы это не понравилось. Особенно когда ты заставила этого, как-там-его-там, ждать так долго.

— У меня даже парня нет.

— Я уже предлагал.

— Ага, — смеется она. — За исключением того, что сейчас, очевидно, мне нужен муж.

Я не свожу с нее глаз.

Она делает паузу на минуту, прокручивая что-то в уме, прежде чем ее тон становится серьезным.

— Ты все еще предлагаешь?

— Ты пьяна.

— Ты тоже.

— Ты не в своем уме.

— Я думаю, ты тоже.

Я совершенно не в своем уме, потому что, глядя на то, как она смотрит на меня, с легкой ухмылкой на губах, с озорством в карих глазах, как обычно у меня, я знаю, что в этот момент сделаю практически все, о чем она меня попросит.