Глава 103 · Глава о Безмолвном Озере и битве на его берегу

Ближе к вечеру на въезде в ущелье показалась застава. Несколько десятков солдат возводили ограждение из свежеобтёсанных брёвен, за ним темнели палатки, дымились костры, тянуло варёной крупой и дымом. Часовые узнали принца, вытянулись, приветствуя, и отряд проехал дальше, в глубь ущелья.

— Почти приехали, — сказал Чжу Ди, когда костры остались позади. — Ещё немного.

Дорога повернула, и ущелье вдруг раздалось вширь — перед ними открылось огромное горное озеро. Вода была густого, глубокого зелёного цвета, словно выточенная из цельного куска древнего нефрита. Горы обступали его крутыми скальными стенами, поросшими кривыми соснами, что вцепились корнями в камень и тянули к небу изломанные ветви, будто застывшие в молитве. Воздух был холоден, чист и пах хвоей, влажным камнем и какими-то незнакомыми горными травами.

Здесь когда-то мальчик с титулом наследного принца, но с сердцем простого ребёнка, проводил долгие часы: запускал в воду кораблики из сосновой коры, смотрел, как на рассвете туман поднимается с озера, превращая ущелье в белый таинственный мир. Он помнил свои первые походы с луком, тайные сказки старой няньки, первое ощущение свободы вдали от душного двора. Всё это было вплетено в сам воздух этого места, в шёпот ветра и в зеркальную гладь озера, которое издревле называлось Безмолвным Отражением.

Тишину нарушал только цокот копыт да скрип повозки с провиантом позади. Все, кто ехал с ними, замолчали, оглядываясь, слушая шорох ветра в сосновых иглах и едва слышный плеск воды о камни.

Вскоре слева от дороги начался высокий забор из тёмного, почерневшего от времени и сырости кедра. Перед воротами уже ждали — около двух десятков слуг, в основном пожилых и степенных. Принц спешился первым, помог спуститься Ли Сиань и тут же, не дав ей опомниться, подвёл к самому статному из встречавших.

Это был человек, похожий на старый бамбук — прямой и крепкий, способный выдержать любой шторм. Глубокие складки у рта хранили молчание многих лет, а вертикальная морщина на переносице говорила о внутренней собранности и, возможно, о давней, застарелой боли. Седые волосы были убраны в строгий узел.

— Ли Сиань, — принц чуть подтолкнул её вперёд, — познакомься. Это господин Гэ, мой личный слуга. Он мне как отец. Господин Гэ, это моя невеста, госпожа Ли.

— Очень приятно, господин Гэ, — сказала она сухо. — Но я не знаю, о чём говорит этот мужчина. Я его первый раз вижу.

Господин Гэ перевёл изумлённый взгляд на принца. Тот расхохотался:

— Не слушайте её. Характер у моей невесты, мягко говоря, не простой.

Она поджала губы и ничего не добавила.

Усадьба, сложенная из потемневшего кедра много лет назад, встретила их просторным двором, поросшим травой. Крыши с плавно изогнутыми карнизами покрывал изумрудный мох. По стенам вилась глициния — сейчас, осенью, без цветов, только переплетение голых ветвей, но весной, должно быть, двор утопал в бледно-лиловых гроздьях.

Принц, сославшись на дела, оставил её одну. Ли Сиань походила за слугами, заглядывая в помещения. В главном доме оказалась огромная комната с камином, и в ней — не менее огромная кровать. Слуги как раз застилали её одеялами и подушками.

Девушка остановилась в дверях. Слуг вокруг было много, и все — мужчины. Ни одной женщины. «Хоть бы одна служанка, — подумала она тоскливо. — Хоть кто-нибудь, с кем можно словом перемолвиться».

Она перевела взгляд на кровать. Слишком большую. Явно предназначенную не для одного человека. В памяти вдруг всплыли слова принца там, в гарнизоне: «Я хочу, чтобы ты была рядом». А потом — тот разговор с сестрой, много лет назад.

Сестра рассказывала о ночах с мужем — и всякий раз морщилась от отвращения. Ли Сиань, тогда ещё совсем юная, доверчиво копировала её гримасу и переспрашивала, сгорая от любопытства и неприязни:

— Я понимаю, что мужчине это нравится. А женщине это зачем?

— Ну как же? — сестра всплёскивала руками. — Чтобы иметь детей.

— Но когда рожаешь детей, можно и умереть.

— Такова плата, сестрёнка.

— Плата за что?

— За удовольствие мужчины.

— Если это его удовольствие, почему платить должна женщина?

Сестра замолчала тогда, и в её глазах мелькнула печаль.

— Какой хороший вопрос, — сказала она наконец. — Вот когда придёт время, спросишь у бога, почему это так несправедливо.

— Наверное, бог тоже мужчина, — прошептала Ли Сиань. чтобы ее никто не услышал.

— Да. Наверное, — также тихо согласилась сестра.

Сейчас, стоя в этой чужой комнате перед чужой кроватью, она смотрела на подушки и думала, что не хочет быть платой. Ни за чьё удовольствие. И этот разговор сестры, и память о том, как та кривила лицо, и все прочие намёки, которые Ли Сиань ловила от замужних женщин, — всё это вдруг навалилось на нее разом.

Она резко развернулась и вышла во двор, не желая больше оставаться в этой комнате и думать обо всём этом.

Во дворе один из слуг окликнул её:

— Госпожа, ужин готов. Вы не видели Его Высочество?

— Нет, — бросила она. — Но если я его увижу, я передам.

За воротами ветер дул с озера — холодный, резкий. Она пошла к воде, сама не зная зачем. Искать принца не хотелось. Хотелось просто подышать. Но, подходя ближе, она увидела его.

Чжу Ди выходил из озера.

В одних широких нижних штанах, мокрый, он стоял у кромки воды, и капли блестели на его груди и плечах. Мокрые длинные волосы черным тяжелым каскадом лежали на спине. Он поднял руки, чтобы перекрутить их в жгут, и мышцы на груди и руках напряглись и заиграли в лучах вечернего солнца.

«Какой он красивый», — пронеслось у нее в голове прежде, чем она успела осадить себя. Поймав эту мысль, она тут же развернулась, чтобы уйти.

— О, Сиань, подойди-ка, — раздался его голос. Мягкий. Спокойный.

Она сделала вид, что не слышит.

— Сиань!

Она медленно и грубоко вздохнула и повернулась. Он стоял на берегу, всё ещё без рубашки, и смотрел на неё исподлобья, продолжая скручивать волосы. С мокрых штанов на землю капала вода. Ли Сиань опустила глаза на землю и, аккуратно переставляя ноги, пошла к нему.

Она злилась. На него, на эту усадьбу, на огромную кровать, на отсутствие служанок, на то, что её вообще сюда привезли. Шла и считала шаги.

— Всё хорошо? — спросил он, окидывая её взглядом.

— Нормально, — ответила она, не поднимая глаз. Голос звучал почти ровно.

— Ты смущаешься? — он усмехнулся. — Никогда не видела раздетых мужчин?

— Вы не раздетый.

— Так забавно смотреть, как вы, девушки, краснеете при виде голого мужского тела, — он наклонился и взял с камня рубашку — нарочито медленно, не торопясь одеваться.

Вот тут она подняла голову.

— Ах, вам забавно? — голос её стал ледяным. — Вы не голый, Ваше Высочество. Чтобы считаться голым, вам надо снять штаны. Так что… давайте, — она помедлила всего лишь на мгновение и рубанула с плеча. — Снимайте.

— Что? — он замер с рубашкой в руке.

— Раздевайтесь. И мы посмотрим, кто из нас первый покраснеет. — Она вздёрнула бровь и сложила руки на груди.

— Да что ты такое говоришь⁈ — он растерялся, явно не ожидая такого поворота событий. — У тебя что? Вообще стыда нет?

— Вы смущаетесь, господин Чжу? — она склонила голову набок. — Странно. Никогда не раздевались при свете дня перед девушкой? Так забавно видеть, как вы, мужчины, теряетесь, когда девушка берет ситуацию в свои руки.

Он молчал. Молчал и думал, что в этот самый момент не отказался бы от всей своей брони. Включая шлем с рогами.

— Ведь вам гораздо проще и веселее с наивными дурочками, которые боятся даже поднять на вас глаза. Не так ли, Ваше Высочество?

Выговорившись, она вдруг поняла, что слегка перегнула. Усталость, переезд, тревога за будущее — всё это рвалось наружу, и он просто попал под горячую руку.

Чжу Ди смотрел на неё. И думал, что больше всего на свете хочет сейчас обнять её, прижать к себе и целовать — пока не успокоится или пока не попросит пощады. Но она никогда не попросит.

Он горько усмехнулся.

— Ну, раз вам так весело, господин Чжу, я пойду, — отрезала она и, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла прочь.

Принц смотрел ей вслед, забыв про рубашку в руках. Он не мог вспомнить, кто и когда мог позволить вот так с ним разговаривать. но он позволил, потому что она была права.

А Ли Сиань, пройдя полпути, вдруг вспомнила про слугу во дворе. Слегка обернувшись, она крикнула — не остановившись, не оборачиваясь полностью:

— Кстати, ужин готов! И я вас ждать не буду!

«И кто бы сомневался», — подумал принц, быстро одеваясь. Ветер с озера холодил мокрую кожу, и где-то далеко, на заставе, трубили вечернюю зарю.