Глава 120 · О пользе непослушания и вреде горьких снадобий

Вечером принца у ворот встретил господин Гэ. Старый слуга был взволнован настолько, что забыл поклониться.

— Ваше Высочество! Эта госпожа Ли — сущее наказание!

— Что она натворила на этот раз? — устало спросил принц, спрыгивая с коня.

— Сначала она гуляла по крышам. Потом забралась в ваш кабинет и стащила какую-то книгу. А потом… — Гэ перевёл дух. — У нас на усадьбе откуда-то появилась какая-то девушка. И, вы только не волнуйтесь, Ваше Высочество, пыталась убить госпожу. Но всё в порядке! Госпожа не пострадала!

Принц замер на полпути. Рука, державшая поводья, сжалась в кулак.

— Убить? Сиань цела?

— Цела, цела. — Гэ прижал руку к груди. — Но зрелище было жуткое. Та девушка была с ножами, Ваше Высочество. С двумя длинными ножами! А госпожа стояла только с книжкой под мышкой. Она вышла из вашего кабинета, и я думал — всё, прямо у двери ее и убьют. У меня чуть сердце не остановилось.

— Дальше, — потребовал принц.

— Госпожа ударила ту девушку дверью. Выбила один нож. А потом… мне показалось, что она начала с ней играть. Как кошка с мышью, прости Господи. А когда наигралась — привязала к столбу. Сказала: «Это подарок Его Высочеству».

— Подарок? — Принц даже остановился.

— Так и выразилась. Передаю дословно. — Гэ вздохнул. — И кстати, выясните, пожалуйста, куда госпожа подевала ножи.

Они как раз вошли во внутренний двор. Принц увидел пленницу, крепко связанную и стреноженную, как лошадь. Девушка дёрнулась при его появлении, но верёвки держали на совесть.

— Что-то ещё? — спросил он, отводя взгляд от пленницы.

Гэ замялся. Принц заметил его замешательство и нахмурился.

— Говорите.

— Госпожа почти ничего не ела сегодня, — сказал старый слуга, и в голосе его была искренняя, почти отеческая тревога.

— И с каких пор это так вас расстраивает, господин Гэ? — усмехнулся принц.

— Она так и не выпила отвар, который я приготовил ей по вашей просьбе.

Принц замер. Усмешка исчезла с его лица.

— Не выпила? — переспросил он тихо. А потом, уже громче, с внезапным раздражением: — Может, он был невыносимо горьким? Признавайтесь, господин Гэ, что вы туда добавляете, что отвары для Сиань становятся всё горше и горше?

— А вы откуда знаете? — вырвалось у потрясённого слуги.

— Неважно. — Принц махнул рукой. — Так что?

Гэ выпрямился. Посмотрел своему господину прямо в глаза — так, как позволял себе редко, только в самые важные моменты.

— Но, Ваше Высочество… этот отвар не может быть горьким.

— Почему?

— Потому что это обычный красный чай.

Тишина. Принц моргнул. Посмотрел на старого слугу так, будто увидел его впервые.

— Чай?

— Ну конечно, чай. — Гэ развёл руками. — Вы можете наказать меня за неповиновение, Ваше Высочество. Но разве я мог даже помыслить о том, чтобы убить ваше будущее дитя?

Принц долго смотрел на него. Потом выдохнул — медленно, тяжело, словно сбрасывая с плеч огромный груз. И вдруг, не сказав больше ни слова, крепко сжал плечо старого слуги. Всего на мгновение. Но Гэ понял.

— Спасибо, — сказал принц тихо. И, уже поворачиваясь к дому, бросил через плечо: — А с пленницей разберёмся. Я пойду к Сиань.