Глава 23 · О пользе нежелания нравиться и вреде праздных фантазий

Во второй половине того же дня девушка стояла на плацу перед двумя десятками офицеров.

Солнце клонилось к закату, тени вытянулись, и фигуры военных казались выше, чернее, значительней. Она обошла строй медленно, как тигр обходит клетку перед тем, как выбрать, кого съесть первым. Вглядывалась в лица, в руки, в постановку ног. Один нервно переступал с пятки на носок — отсеяла. Другой смотрел в сторону, а не перед собой — отсеяла. Третий дышал слишком шумно, выдавая волнение — тоже мимо.

Закончив круг, она вернулась на место и заговорила тихо, но так, что услышали все:

— Если кому-то не по нраву заниматься под началом женщины — скажите прямо сейчас. Станете моими любимчиками.

Офицеры переглянулись. Кто-то хмыкнул, кто-то спрятал улыбку в усы. Молчали.

— Раз любимчиков не будет — начнём.

Два часа пролетели как одно мгновение. Она гоняла их по всему плацу, заставляя повторять одни и те же движения десятки раз, пока мышцы не начинали гореть, а дыхание не сбивалось в хрип. Она врезалась в их строй, выбивала оружие, останавливала удар в дюйме от горла. Она не щадила никого.

К концу тренировки в её сознании сложилась чёткая картина: кто быстр, кто силён и кто соображает на ходу. И только один — высокий, сухощавый, с ямочкой на подбородке и волосами, заплетёнными в две косы — выделялся из всех и подходил под все параметры.

Офицер Чжоу.

Он не просто выполнял — он предугадывал. Не просто защищался — он искал брешь. Он дышал ровно, когда остальные уже хватали ртом воздух. И в глазах его горел не страх, не злость, а холодное, спокойное любопытство.

«Правая рука, — решила она. — Заместитель. Партнёр для показательных поединков».

— Господа офицеры, вы молодцы! — подвела она итог, когда солнце уже коснулось края стены. — Но, как видите, есть над чем работать. Всем спасибо.

Она сделала паузу, дождалась, пока строй расслабится, и добавила:

— Офицер Чжоу, останьтесь на минуту.

Офицеры расходились, перешёптываясь и оглядываясь. Кто-то толкнул Чжоу локтем в бок, тот даже не повёл бровью. Стоял, сложив руки за спиной, и ждал.

Она подошла ближе. Теперь, когда они остались вдвоём в центре пустеющего двора, разница в росте стала особенно заметна. Ему приходилось смотреть вниз, ей — вверх.

— Офицер Чжоу, мне нужен помощник для тренировок с солдатами, — сказала она без предисловий. — Если согласитесь, я попрошу Его Высочество увеличить вам жалованье.

Он моргнул. Всего раз. И ответил:

— Не нужно, мастер Ли. Я согласен и без этого.

Она подняла на него строгий взгляд. В сумерках её глаза казались почти прозрачными.

— Я выбрала Вас, потому что Вы самый быстрый и сообразительный. — Она выделила голосом каждое слово. — Иных причин нет и не будет. Запомните это.

Он выдержал её взгляд. Ни тени обиды, ни намёка на разочарование.

— Запомню, мастер Ли.

— Тогда я всё же поговорю с принцем о вашем довольствии. А там — сами решите.

Она развернулась и пошла к выход из гарнизона у, даже не взглянув, последует ли он примеру остальных. Её шаги стучали по камням ровно, как удары метронома.

Она не видела, как Чжоу проводил её взглядом. Не видела, как на мгновение его невозмутимое лицо дрогнуло, — то ли усмешка, то ли вздох.

Принц стоял у двери своего кабинета, привалившись плечом к косяку, и щурился на вечерний свет. Он видел всё: как она обходила строй, как гоняла офицеров, как выбрала Чжоу. Видел их разговор — со стороны похожий на деловую беседу, но почему-то царапающий внутри.

«Что за чушь лезет мне в голову?» — раздраженно подумал он и, не дожидаясь конца их разговора, ушел в кабинет, закрыв двери.

Девушка собиралась было зайти к нему после тренировки. Но, пройдя половину пути до кабинета, остановилась, постояла с минуту, глядя на закрытую дверь, и решила — на один день встреч с принцем достаточно. Сегодня он и так торчал на плацу дольше обычного.

Она вернулась в камеру, попросила теплую воду и ужин. Когда слуги ушли, она забралась на лежанку, прислонилась спиной к прохладной стене и закрыла глаза.

Камень отдавал холодом даже через одежду. Это было приятно. Это напоминало, что она ещё жива. Или что уже почти нет.

Внезапный шум в коридоре выдернул её из полудрёмы. Мужские голоса, тяжёлые шаги, лязг засова — слишком много звуков для обычной проверки. Она приоткрыла веки, готовая в любой момент встать.

На пороге стоял сам принц Чжу Ди.

Он вошёл без стука, остановился в дверях, заложив руки за спину. Свет факелов из коридора падал на него сзади, делая фигуру чёрной, а лицо — нечитаемым.

Она не встала. Даже не шевельнулась. Только приоткрыла глаза чуть шире.

— Вы заблудились, Ваше Высочество? — спросила она. Голос звучал ровно, но в нём проскользнула тень того, что когда-то могло быть усмешкой.

— Ты всех так встречаешь или только меня? — он шагнул внутрь, и свет упал на его лицо. Оно было серьёзным, даже мрачным.

— Не ожидала Вас здесь увидеть, — она всё же села ровнее, — Уверена, обычно Вы вызываете к себе, а не ходите сами.

— Ты провела первую тренировку с офицерами и солдатами. Готова продолжать?

— Вас удовлетворило, как я их провела? — вопросом на вопрос.

— Вполне.

— Тогда мне кое-что потребуется. Вернее, кое-кто.

Он напрягся. Едва заметно.

— И кто же?

— Офицер Чжоу.

— В каком смысле он тебе нужен?

Она подняла брови. Всего на миг, но он заметил.

— Для тренировок с солдатами, — ответила она холодно. — У моего отца всегда был напарник для показа приёмов. Вдвоём удобнее следить за учениками. Один показывает — другой поправляет. Один устал — второй подхватывает.

Он кивнул. Потом склонил голову набок и спросил с усмешкой:

— Ты выбрала самого симпатичного из офицеров?

Она удивлённо взглянула на него. В её взгляде мелькнуло что-то похожее на недоумение — словно он заговорил на языке, которого она не знала. Но уже в следующий миг её лицо снова стало непроницаемым, и она отвела глаза.

— Я выбрала самого сообразительного. — Пауза. — Но Вы правы: надо присмотреться. Может, он и впрямь самый симпатичный. — Она подняла на него взгляд, и в нём не было ничего, кроме усталой вежливости. — Вы явно знаете своих солдат лучше. Так Вы позволите мне работать с офицером Чжоу?

— Мне нужно подумать, — принц решил не сдавать позиции слишком быстро.

— Хорошо. — Она кивнула, принимая это как данность. — Вам также стоит подумать о повышении ему жалованья. Но это Вы уж с ним сами. Я своё дело сделала — предупредила.

Она закрыла глаза.

Принц смотрел на неё и вдруг почувствовал, как внутри против его воли закипает что-то, чему он не мог подобрать названия. Он к такому не привык. Он пришёл сюда сам. Он стоял перед ней. А она — закрыла глаза. Как будто его здесь не было. Как будто он — пустое место.

— Госпожа Ли, — начал он, и голос его прозвучал слишком низко и грозно. Более грозно, чем он ожидал.

Она вздрогнула. Всего на миг — веки дрогнули, ресницы взметнулись. Она приоткрыла глаза и посмотрела на него — с высоты своей лежанки, из темноты своей камеры, из глубины своего равнодушия.

— Да?

— Ты нарочно так себя ведёшь? — выдохнул он. — Или иначе не умеешь?

Она села ровно. Медленно, очень медленно. И посмотрела на него — впервые за весь разговор — по-настоящему. В упор. В самую глубину.

— Иначе? — переспросила она. Задумалась. Где-то там, за прозрачными зрачками, что-то шевельнулось — тень, воспоминание, боль. — В прошлом могла. — Она говорила тихо, но каждое слово падало в тишину, как камень в колодец. — Но ни к чему хорошему это не привело. Считаю своё поведение единственно приемлемым.

— Почему? — вырвалось у него раньше, чем он успел подумать.

Она усмехнулась. Устало. Безнадёжно.

— Потому что я не желаю никому нравиться — и в первую очередь Вам, не принимайте на свой счёт, Ваше Высочество. — Она сделала небольшую паузу. — Я не желаю выживать любой ценой… скорее наоборот.

Она откинулась назад, снова прислоняясь к стене. Глаза её уже смотрели куда-то мимо него — в пустоту, в темноту, в никуда.

— Вы попросили меня тренировать солдат. Я выполняю просьбу — просто чтобы быть занятой, раз убивать Вы меня пока не собираетесь. Иных целей у меня нет. — Она перевела на него взгляд, и в этом взгляде не было ничего. Абсолютно ничего. — Так как же мне следует себя вести?

Он стоял и смотрел на неё. На эту молодую девушку, которая сидела в тюремной камере, прислонившись к стене, и говорила такие вещи, спокойно, ровно, будто говорила о погоде.

— Хорошо, — сказал он наконец. Голос сел, пришлось откашляться. — Отдыхай.

Он развернулся и вышел, не дожидаясь ответа.

Шаги его гулко отдавались в коридоре. Стража вытянулась по струнке, но он никогда не обращал на подобное особого внимания.

Он вышел из тюрьмы и остановился, глядя на звёзды. Ветер трепал полы его темного ханьфу.

Он знал, что сделал. Его люди жгли её город. Убивали её людей. Возможно, именно тогда в ней что-то сломалось — или умерло окончательно. Он видел такое раньше: пустые глаза тех, кто пережил слишком много.

Обычно ему было всё равно.

Сейчас — не то чтобы иначе. Просто впервые он смотрел в эту пустоту и понимал: я там был. Я — часть этого.

Не потому, что хотел её ранить. А потому, что такова война.

Он постоял ещё немного, глядя в темноту, затем развернулся и пошёл к себе. Завтра будет новый день. А она будет тренировать солдат и офицеров.

Что ещё можно было для неё сделать — он не знал. Да и пока не собирался особо ломать над этим голову.