Глава 72 · О том, как день рождения стал днем побега

День рождения Ли Сиань наступил через пару недель, когда жара спала и наконец-то потянуло осенней прохладой, и выпал на её выходной. Она была бесконечно этому рада. Если бы пришлось идти в этот день в гарнизон, солдаты и офицеры непременно решили бы поздравить её, а ей вовсе не хотелось лишнего внимания. Ей просто исполнилось двадцать — только и всего. И этот год стал самым насыщенным в её жизни: столько событий, столько потерь, столько новых лиц, что голова шла кругом.

По привычке она проснулась рано, но не стала вставать. Лежала в постели, перебирала в памяти возвращение от тёти, сватовство старшего чиновника, принцев родного царства, императрицу, отца, тот страшный бой, а потом — новую жизнь в царстве Чу, где она до сих пор жила с постоянным страхом, что в любой момент спокойствие кончится. «Сегодня, — решила она, — я не буду спешить. Пусть хотя бы сегодня этого не случится».

Она задремала, а проснулась от голосов у дверей павильона. Голоса быстро стихли, она перевернулась на другой бок — и вдруг вспомнила детство. Как обычно проходил этот день в поместье отца. В первую и последнюю очередь это был день памяти матери, и Ли Сиань старалась не попадаться никому на глаза, особенно отцу. Она проводила его в своей комнате, даже не выходя к столу. «Значит, — подумала она, — и сегодня лучше остаться в павильоне».

Ближе к девяти утра её пришла будить госпожа Дао.

— Госпожа, с вами всё хорошо? Вы так долго спите. Его Высочество уже дважды приходил.

— Зачем? У меня сегодня выходной, — ответила Сиань, хотя про себя подумала: «Пора уже не удивляться, что это невыносимое Высочество проводит со мной почти все выходные».

— Не могу знать, госпожа. Его Высочество мне не докладывал. Вы будете умываться и завтракать?

— Нет, спасибо. Пока нет.

— Но… Его Высочество сказал, что скоро снова придёт.

— О боже. Хорошо. — Сиань села и потянулась. — Можно мне накрыть завтрак в спальне?

— Да, конечно, как прикажете.

Спустя короткое время, когда Ли Сиань кое-как привела себя в более или менее божеский вид — умылась, расчесала волосы, накинула длинный тёплый халат — и села завтракать в спальне, к ней без стука влетел Его Высочество.

— Ли Сиань, ты плохо себя чувствуешь? Заболела? — Он появился на пороге так стремительно, словно за ним гнались.

Она подняла глаза и едва не поперхнулась.

Он был одет в чёрное шёлковое королевское платье с вышитыми золотыми драконами. Волосы убраны по-особому: передняя прядь заколота маленькой короной, остальные распущены по плечам. На широком поясе висели все положенные печати — знаки статуса и высокого положения. Сейчас он как никогда был похож на настоящего принца, и у Ли Сиань кусок застрял в горле. Бороду он подстриг очень коротко — и слава небесам, что не сбрил полностью, а то с девушкой точно приключилась бы какая беда.

Она закашлялась, схватила стакан, налила воды и выпила залпом.

— Нельзя же так! — выдохнула она. — Без предупреждения!

— Прости, не хотел тебя напугать. Всё в порядке?

Она отвернулась, стараясь говорить как можно спокойнее:

— Всё в порядке. Сегодня выходной. Я не заболела. И это не ваша спальня, Ваше Высочество.

Он не обратил внимания на её тон.

— У тебя разве не день рождения сегодня? Почему нет настроения? У меня всегда отличное настроение в мой день рождения! — Он счастливо улыбнулся и уселся напротив неё, явно намереваясь завтракать вместе.

— Рада за вас, Ваше Высочество, — проговорила Сиань, изучая его новый образ. Почти без бороды он выглядел гораздо моложе. — Но ваш день рождения, к счастью, не совпал с днём смерти вашей матери. И его, наверное, как национальный праздник, отмечают в каждом доме. А я в этот день всегда старалась никому не попадаться на глаза. И сегодня не хочу нарушать эту прекрасную традицию. Традиции — наше всё, как говорится.

Принц нахмурился.

— Ли Сиань, но ты больше не в своём доме, а в моём. И я лично очень рад, что в этот день ты появилась на свет.

— Это ваш дом, Ваше Высочество, — она подчеркнула «ваш», — но это не ваша спальня.

— Хорошо. — Он вздохнул. — Прости. Госпожа Дао сказала, что ты уже завтракаешь, и я не подумал…

— Я могла завтракать неодетой, — заметила она сухо.

— Прости.

— Слишком много «прости» для одного завтрака, — она прищурилась. — Что-то тут нечисто.

Она ещё раз окинула его взглядом.

— Вы куда-то собрались, Ваше Высочество? Не опаздываете?

Он усмехнулся — её хамство его уже не задевало.

— Мы с тобой сегодня поедем в императорский дворец, — Ли Сиань заморгала от удивления, — Погуляем по императорскому саду. В это время года он необычайно красив.

— От слова «императорский» у меня начинает болеть голова. А вы его уже дважды произнесли. После завтрака я вернусь в постель.

— Тебе нездоровится? — Он вдруг понизил голос до участливого. — Женские дни?

— Что? — Она опешила. — Нет! И вообще! Как вы можете⁈ Нет!

Принц тяжело вздохнул, как человек, который устал от недопонимания.

— Ли Сиань, у меня три жены. Я всё знаю про женские дни… и не только.

— Очень рада за вас и за ваших жён! Прямо полегчало сразу! — Она помолчала, потом добавила твёрдо: — Никуда я с вами не поеду.

Он вздёрнул бровь — королевскую, выдержанную.

— Ли Сиань, ты знаешь, что ты сейчас делаешь?

— Что?

— Отказываешь наследному принцу.

— Поверьте, мне не впервой, — ляпнула она и тут же пожалела. Но принц молчал, только смотрел внимательно. — И что мне за это будет? Казнят?

— Выпорют, — ответил он так спокойно, словно речь шла о погоде.

— Хорошо. Завтра, — так же спокойно ответила она.

— Что — завтра?

— Пусть меня выпорют завтра. — Она пожала плечами. — Хотя… зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? Можно и сегодня. Мне всё равно.

— Почему ты так не хочешь ехать со мной? — спросил он, и в голосе его впервые прозвучало что-то уязвимое. — Я настолько тебе противен?

Сиань нахмурилась, задумавшись. Дело было вовсе не в нём. Он не был ей противен. Они теперь общались почти как друзья — конечно, принц время от времени напоминал о своём высоком положении, но он не унижал её, не принуждал ни к чему такому. Его отношение к ней сейчас можно было назвать заботой, и Сиань не хотела совсем отказываться от этой заботы.

— Ваше Высочество, о нас поползли слухи в гарнизоне. — Она опустила глаза. — Будто мы… вместе. Мы только один раз сходили на рынок, отсутствовали всего один день, вернулись вместе — а они уже поползли. Я этого категорически не хочу.

— Почему? — Он искренне не понимал.

— Эти слухи могут иметь для вас катастрофические последствия.

— Какие?

— Катастрофические, — проворчала она, — это от слова «катастрофа», Ваше Высочество.

Он молчал, ждал пояснений. Но она опустила голову и замолчала.

Может, принц Ки меня и не ищет, — подумала она. — В конце концов, речь никогда не шла о его любви ко мне. Он просто хотел развлечься — в своей садистской манере, правда, на законных условиях. Но не более того. А ещё он хотел развязать войну с царством Чжу. И я могла бы стать прекрасным предлогом.

Она посмотрела на свои руки — чистые, спокойные. Но сделай она неверный шаг — и на них будет кровь сотен, а то и тысяч людей.

— Делайте со мной что хотите, Ваше Высочество, — сказала она тихо. — Но я с вами никуда и никогда больше не поеду.

Принц задумчиво посмотрел на неё, потом произнёс:

— А что, если мы поедем туда, где нас никто не увидит?

— Вы поедете куда-то без охраны? — она подняла голову. — Нет, это опасно.

— В это место я всегда езжу один. А теперь у меня будешь ты. — Он усмехнулся. — Уверен, в случае опасности мы вдвоём справимся.

— А почему бы вам не поехать одному, а меня оставить здесь? — Она вдруг почувствовала, что сдаётся, но попыталась сопротивляться до последнего. — Я планировала проваляться весь день в постели. Никогда раньше этого не делала.

— Именно потому, что у тебя день рождения, мы должны сделать сегодня что-то необычное и запоминающееся. Чтобы весь год прошёл отлично. Ты не должна валяться в постели, как больная.

— Ваше Высочество, простите ради бога, но вам что, заняться нечем? Какое вам дело до моего дня рождения?

— А может быть, я устал каждый день чем-то заниматься и хочу отдохнуть и получить удовольствие от отдыха? — Он развёл руками. — А ты, судя по всему, знаешь в этом деле толк.

— Я⁈

— Ну конечно! — Он начал загибать пальцы. — Собиралась весь день в кровати проваляться — раз. По крышам лазаешь — развлекаешься— два. Рисуешь ради удовольствия — три. Каждый день бьёшь мужчин — четыре. Надо мной издеваешься, тоже исключительно ради удовольствия — пять. И тебе каждый раз это сходит с рук.

— Вас послушать, так у меня не жизнь, а мечта. — Она невольно усмехнулась. — Действительно сплошное удовольствие, особенно последнее.

— Ну так что? Поедем?

— Ну, допустим, — сказала она, передразнивая его любимое словечко. — Что это за место?

— Моё убежище. Там, где я отдыхаю от шума гарнизона и суеты дворца. Очень красиво и тихо.

— А что мы там будем делать?

— Гулять, отдыхать, общаться.

— А что мы будем там есть?

Он рассмеялся — искренне, свободно.

— Не бойся умереть там с голоду. Я распоряжусь собрать еду. Да и там мы можем что-нибудь приготовить.

— Я могу только помыть овощи. Ну, или вскипятить чайник. Не надо на меня сильно рассчитывать, Ваше Высочество.

— Я и не рассчитывал. — Он покачал головой. — У тебя сегодня день рождения. Я даже чайник сам вскипячу.

— Значит, это не просто место в горах. Там есть домик?

— Есть.

— Большой?

— Нам хватит.

Она несмело улыбнулась — той улыбкой, которую не могла сдержать, когда он говорил что-то по-настоящему тёплое.

— Мне никто и никогда не делал таких подарков. — Она посмотрела на него почти серьёзно. — Не кипятил чайник в мой день рождения. И я сейчас очень серьёзно.

Он не ответил. Сидел и думал о том, что нужно взять с собой. Она тоже молчала, обдумывая его предложение.

— А как мы туда поедем? — спросила она наконец. — Я не очень люблю ездить верхом.

— Я возьму небольшую двухместную карету. Погрузим туда всё, что нужно. — Он взглянул на неё. — Ну что? Едем?

— Ну… хорошо, — осторожно согласилась она.

Чуть больше чем через два часа принц зашёл за ней, чтобы ехать. Он переоделся в обычную одежду, снова убрал волосы в жгут на макушке, и Сиань, глядя на него такого привычного, наконец выдохнула.

Госпожа Дао в этот раз почему-то не вспомнила о приличиях, не напросилась всем гуртом служанок вместе с ними, а настояла, чтобы Ли Сиань надела тёплое женское платье и собрала столько вещей, будто отправляла её на неделю, не меньше.

— Ваше Высочество, мы же сегодня вернёмся? — спросила Сиань, когда он грузил её вещи в карету.

— Посмотрим, — ответил он неопределённо. — Может, останемся на пару дней.

— На пару дней⁈ — Она даже приостановилась. — А как же… мои тренировки?

— Я распорядился. Если нас не будет, тебя заменит офицер Чжао. — Он взглянул на неё. — Ты сядешь в карету или мы до вечера будем тут стоять?

— Мы так не договаривались, Ваше Высочество. — Она чувствовала, как внутри поднимается паника. — Не договаривались о паре дней. О ночёвке… вместе. И ещё: если офицер Чжао придёт меня навестить, а меня нет? И вас в гарнизоне нет одновременно со мной — что он подумает?

— Я уже поговорил с офицером Чжао, — спокойно ответил принц. — Он не придёт тебя навещать. А насчёт ночёвки… давай договоримся сейчас.

Он смотрел на неё своими тёмными живыми глазами, и она никак не могла сформулировать мысль — чего раньше с ней никогда не случалось.

— Нет, — сказала она, отступая. — Мы не будем договариваться. Поездка отменяется. Простите, Ваше Высочество, поезжайте один.

Она уже развернулась, чтобы уйти, когда он сказал ей в спину:

— Ты меня так сильно боишься?

Она замерла, повернулась.

— Чего мне вас бояться? — Голос её дрогнул, но она взяла себя в руки. — Вы думаете, я вас не побью, если что? Я не посмотрю тогда, что вы неприкосновенны. Моя неприкосновенность мне дороже!

— Ты очень плохо обо мне думаешь, Ли Сиань. — Он сделал шаг к ней. — Я готов дать тебе слово, что в этой поездке не позволю себе ничего лишнего.

— А почему только в этой? — спросила она, чувствуя, как странно бьётся сердце.

— Потому что я стараюсь быть осторожным в своих обещаниях.

— А что вы имеете в виду под «лишним», Ваше Высочество?

— А что ты обычно имеешь под этим в виду?

— Я имею в виду то, что происходит между мужем и женой… ну… в постели.

— Но это понятно, — он улыбнулся, и в улыбке его не было насмешки, только какая-то тёплая мягкость. — Мы пока ещё не муж и жена.

И прежде чем она успела возразить, он взял её за талию и помог сесть в карету.

Она не сопротивлялась. Только сжала пальцы на коленях и посмотрела в окно, за которым медленно уплывали назад стены гарнизона.

«Что я делаю?» — подумала она. — «И почему мне совсем не страшно?»

Ответа не было. Но где-то глубоко внутри, в том самом месте, которое она привыкла держать на замке, стало тепло и тихо, как в том убежище, куда они сейчас ехали.