Глава 73 · Кошка, тигр и нефритовая ложь во спасение

Ещё через два с лишним часа они добрались до подножия горы. Принц отвязал лошадь от кареты, и Ли Сиань выбралась наружу — размять затекшие ноги, вдохнуть полной грудью. Место ей сразу понравилось. Осенний лес стоял густой и нарядный, пах нагретой солнцем листвой, влажным мхом и той особенной грибной прелью, от которой на душе становится спокойно и чуть грустно.

— Я нагружу лошадь вещами, — сказал принц, распутывая постромки. — Остальное придётся нести в руках. И подниматься в гору. Ты готова?

— Не знаю. — Она огляделась. — Наверное. Я никогда не поднималась в гору.

Он хмыкнул, ничего не ответил. В итоге ей достался совсем маленький и лёгкий свёрток — почти невесомый. Всё остальное принц взвалил на лошадь и на себя. И они начали подниматься по узкой тропе, теряющейся в лесу. Он заставил её идти впереди — чтобы не упустить из виду. Какое-то время шли молча, только ветки хрустели под ногами да где-то вдалеке стучал дятел.

— Ваше Высочество, — начала она, не оборачиваясь, — можно спросить?

— Спрашивай.

— Вы готовитесь к войне с нашим царством?

Он усмехнулся — она услышала этот звук за спиной.

— Я думал, ты задашь вопрос более личный.

«Вы не представляете, насколько этот вопрос для меня личный», — подумала она, но вслух ничего не сказала.

— Скажем так, — ответил он после паузы, — я готов ко всему. Я думаю, ваш наследный принц рано или поздно начнёт войну. Не понимаю только, что он выиграет. Победить ему не удастся. Осадив приграничные города, он потеряет время, силы и войска. После того, что он устроил в Наньчжоу, я укрепил оборону всех городов на границе с Вэй. Так легко ему не прорваться. — Он помолчал. — А почему ты спрашиваешь?

— Я слышала, он хочет победить во что бы то ни стало. Захватить ваши земли, получить выход к морю. Прославиться. Всё это — ради забавы и славы.

— У него не выйдет. У меня есть союзники, которых я могу призвать. Но даже без них мы справимся с войском принца Ки. Оно в разы меньше и слабее.

— А если бы существовал способ избежать войны? — она вдруг остановилась и обернулась. — Вы бы им воспользовались?

— Например?

— Например, если бы он попросил отдать ему… какого-нибудь человека.

Он смотрел на неё снизу вверх — она стояла выше на тропе, и ему приходилось запрокидывать голову.

— Я не отдал бы никого из людей моего царства. Тем более того, кого знаю. За каждого я несу ответственность как военачальник и будущий император.

«Но я не из Вашего царства», — подумала она и вздохнула. И пошла дальше.

Принц понял, о ком она спрашивает. И надеялся, что сейчас она скажет: «Если принц Ки попросит меня, не отдавай. Потому что я хочу остаться с тобой». Но она молчала. И он уже знал — она никогда ничего не просила. Стоило ли ему вообще ждать этих слов? Он не знал, но очень надеялся когда-нибудь их услышать.

До домика они дошли молча.

Дом стоял на открытом склоне, откуда открывался вид на лес, расцвеченный закатным солнцем — багрянец, золото, тёплая охра. Стены из толстого дуба, высокая крепкая крыша. Дверь заколочена досками и замками, на окнах — ставни. Перед домом — небольшой дворик, справа сарай.

Принц привязал лошадь, отпер дверь. Сиань вошла следом и замерла.

Одна большая комната. Посередине — стол, вокруг три стула. Слева — спальное место, отгороженное раздвижными дверями. Справа — очаг. Второй кровати не было.

«Буду спать у очага на полу, если придётся остаться», — подумала она. — «Не самый плохой вариант».

Принц начал разгружать лошадь, заносить вещи. Корзины с едой поставил на стол, сумки — к спальне. Они вместе разбирали припасы, и время незаметно потянулось к вечеру. Сиань начала понимать: ночёвки не избежать. Спорить не хотелось — странное, непривычное спокойствие разлилось по телу. Но место у очага она присмотрела заранее.

— Может, разведём огонь? — сказала она, выкладывая овощи в большую чашу. — Что-то прохладно становится.

Он протянул руку — хотел потрогать её нос. От неожиданности она отшатнулась, вскинула голову, глядя на него с удивлением. Он не опустил руку. Спокойно держал на весу, приподняв бровь, — ждал. Она помедлила, потом выпрямилась, позволила ему коснуться кончика своего носа, смешно кося глазами, следя за его пальцами.

— Ты как дикая кошка, Ли Сиань, — он улыбнулся. — Пугливая и мерзлявая. Сейчас разведу огонь.

Огонь занялся быстро. Тени заплясали по стенам, и дом сразу стал уютнее, словно вздохнул вместе с ними.

Наконец накрыли на стол. Чего там только не было — но самое удивительное оказалось знакомым: то самое блюдо из большой таверны, которым она не хотела с ним делиться.

— О боже, это же нинся? — она схватила кусочек прямо из пиалы.

— Ну ты и правда как кошка, — укоризненно покачал головой принц. — Только кошки так еду со стола крадут.

— Тут столько всего! — Она оглядела стол сияющими глазами. — Это всё из той таверны?

— Не всё, но многое.

Они сели. Он разлил вино.

— Желаю тебе счастливого дня рождения, — поднял он чашу, — и счастливой жизни, Ли Сиань.

— Спасибо, — она мягко улыбнулась, ловя себя на мысли, что еще никому из мужчин не улыбалась так часто.

Ужинали неторопливо, говорили о пустяках — о погоде, о здешних местах, о том, хорошо ли здесь ловится рыба. Оказалось, они вполне могут общаться, не ругаясь. Она пила вино маленькими глотками, но опыта в таких делах у неё не было, и очень скоро её рука сама собой подперла щёку. Принц понял: девушка скоро захочет спать.

Он встал, принёс небольшую шкатулку, поставил перед ней.

— Чуть не оставил тебя без подарка, — сказал он виновато.

— Подарка? — она удивилась. — Мне ничего не нужно.

— Боишься принимать подарки? Это же твой день рождения. Как без подарка?

— Красивая шкатулка, спасибо, — она провела пальцем по крышке. — Я придумаю, что в ней хранить.

— Ли Сиань, — вздохнул он, поражаясь её простоте, — открой.

Она нахмурилась, но открыла. На дне, на тёмном бархате, лежала длинная нефритовая фигурка на цепочке. Девушка достала её, повертела в руках.

— Это печать? — спросила она. — В нашем царстве такие только у императорской семьи и у министров.

— В нашем — тоже.

Она подняла на него прозрачные глаза:

— Да? И что же эта печать делает в моей шкатулке?

Он чуть улыбнулся уголком губ — шкатулка ей явно понравилась, ну, хотя бы так.

— Посмотри внимательно на фигурку. Что ты видишь?

— Кошку. Или тигра.

— Это тигр, — терпеливо поправил он.

— Ой, простите, ваше тигриное высочество, — она улыбнулась и погладила спину тигра указательным пальцем. — Добрая киска.

Он закатил глаза.

— Ты помнишь, кто я по году рождения?

— А вы что, не помните? — она осудительно покачала головой. — Ваше Высочество, вы совершенно не умеете пить! Разве можно такое забыть? Сейчас скажу… — Она задумалась. — Тигр.

— Тигр. — Он кивнул. — И на печати — тигр.

— Ах, это ваша печать? Зачем она мне? Заберите. Я и так у вас меховую накидку забрала. До сих пор страдаете, наверное.

— Ли Сиань, — он взял её за запястье, заставив замереть и слушать. — Это твоя личная печать. У меня есть похожая, но другая. Эта — с тигром, потому что означает мою личную защиту и покровительство.

— Вы и так обещали мне защиту. Вы помните?

— Это было на словах. А теперь у тебя есть печать. Ты можешь показать её любому в этом царстве, и любой человек будет обязан тебе подчиниться и помочь. Как мне.

— Значит, эта печать делает меня гражданкой вашего государства?

— Да. Верно.

— Нет, Ваше Высочество, так не пойдёт. — Она попыталась отстраниться, но он не отпустил. — Если я приму эту печать, вы вообще будете заходить ко мне как к себе домой в любое время дня и ночи. И будете говорить, что имеете на это право, потому что я теперь ваша подданная. А может, и останетесь у меня — и я не смогу вас выгнать.

Он рассмеялся, как смеялся только с ней.

— Я не буду себя так вести. Буду… — он сделал вид, что задумался, — уважать твои личные границы.

— Точно? — она прищурилась. — Они у меня широкие. Мои личные границы.

— Давай завтра их обсудим поточнее, — согласился он и, прежде чем она успела возразить, надел печать ей на шею.

Нефрит коснулся ключиц — холодный, тяжёлый, чужой. И в тот же миг ставший своим.

Если бы она знала, — подумал принц, наблюдая, как она вертит фигурку в пальцах, — что такая печать есть только у моей старшей жены, которая растит моего единственного сына, она бы ни за что не согласилась. По сути, эта печать делает её знатной госпожой моего государства. Моей невестой. Будущей женой. Да, если бы она знала всё это, бедная киска уже лежала бы в огне очага.

— Я подумаю, — сказала она наконец, — стоит ли мне её носить.

— Думай, — легко согласился он. — Только не снимай. Пока не решишь.

Она вздохнула, но возражать не стала. Только посмотрела на него — долгим, изучающим взглядом, в котором смешались подозрение и желание довериться, совсем чуть-чуть.

За окном темнело. Дрова в очаге потрескивали, и тени на стенах плясали, как живые.