Глава 29 - Похулиганил, выпил – в тюрьму
Бывший мэр города Москвы – Виталий Семенков радовался жизни, как никогда, глядя на готовящийся к закату город с высоты своего офисного здания. Еще несколько недель назад оно принадлежало Марату Заборову, а сегодня он полноправный хозяин распроданного на торгах имущества. Не пришлось даже никому доплачивать. Было достаточно стравить его с известной троицей слонов – Тасмановым, Канарейкиным и Радовым.
И главное, никто не подкопается. Никаких официальных отношений между ними никогда не было. Хотя порой Виталий жалел, что маленьким богатеньким поганцам удалось выйти сухими их воды. Уж как ему поперек горла стояла эта сладкая парочка малолетних поганцев - Канарейкина с Тасмановым. Почему-то мужчина не сомневался, что в этой семье свои странные порядки. Наверняка слухи о свингерстве правдивы, а может не только о них.
Улыбнулся сам себе, оглядывая просторный кабинет с панорамными окнами, большим президентским креслом, широким столом из дорогого красного дерева, пара шкафов и сейф. Здесь даже была отдельная комната отдыха и душевая, которую он совсем недавно опробовал со своей новенькой секретаршей. Не кабинет мэра, но разве за горами вновь войти в политику? Вряд ли Марк Тасманов после похищения снова решится на свои дурацкие розыгрыши.
Виталий сжал пальцы в кулак, представив, как сдавливает шею сопляка за ту картинку с зомби-апокалипсисом на его заборе. Привлечение ненужного внимания плохо на нем сказалось, пришлось уйти с поста, потому что сверху тихонько попросили. Но ничего, он ведь им отомстил, верно?
- Виталий Федорович, - послышался голос из селектора, едва секретарша Ниночка нажала кнопку. – Простите, к вам посетительница без предварительной записи. Примите?
Мужчина озадаченно одернул рукав черного пиджака, надетого по случаю благотворительного бала, что должен был состояться в Кремле через три часа и вскинул брови, подойдя к монитору, проведя пальцем по панели.
Сердце забилось, а чресла сжались – Раиса Тасманова собственной персоной! Одна, без мужа. Ведь последнее почти невозможно, слишком ревностно этот белобрысый прохвост охранял такое сокровище, с которым Виталий лишь чудом пересёкся несколько раз. Она все же пришла, ведь не зря он оставил ей свою визитку, выражая почти искрение слова радости по возвращению единственного сына на пресс-конференции.
- Через пару минут, - охрипшим голосом выдохнул, отключаюсь, принявшись приводить себя в порядок. Пригладил поседевшие волосы, полюбовавшись на свое отражение. Да, не высокий красавец блондин, ее муж, зато какая стать в этих 170 сантиметрах роста. Немного жмет ремень в районе живота, стоило больше времени уделять спорту и питанию. Ничего, ради такой прекрасной женщины он запишется в спортзал.
Едва женщина шагнула за порог, стуча каблуками своих дорогих туфель будучи в вечернем темно-синем платье, Виталий буквально ослеп от ее красоты. Скользнул взором от длинных, практически бесконечных ног, видневшихся в вырезе юбки до тонкой почти девичьей талии, груди, и плечам, прикрытым белым манто из искусственного меха. Двигалась Раиса с грацией кошки, настоящая королева в глазах мужчин – медленно приближаясь, чарующим синим взором прожигая его изнутри и заставляя желать себя.
Разве можно променять такую даму на блеклую неинтересную супругу Канарейкина? Или молодых дурочек, что вились у богатых мужчин под ногами в надежде на подачку? Определенно нет. Если бы Раиса Тасманова принадлежала Виталию, он бы берег ее, точно дорогую редкую птицу.
- Раиса! Какая радость, - подскочил, едва она ступила на мягкий плотный ворс темного ковролина в кабинете, который заглушил стук каблуков. Перехватил изящную руку, наплевав на то, что его макушка едва достигает ее плеч, а нос утыкается практически в грудь. От нее божественно пахло яблоками и корицей. – Вы все-таки пришли!
- Вы же звали, - каким-то далеким голосом произнесла, глядя на него сверху вниз. Виталия затрясло, лысеющая макушка взмокла, а в костюме неожиданно стало жарко. Захотелось включить кондиционер или увести прекрасную даму в свои покои, дабы показать, насколько он лучше этого Тасманова.
- Я рад. Очень рад, - встрепенулся Семенков, сверкая взглядом зеленовато-серых глаз, приметив ненавистное обручальное кольцо на пальце.
«Ничего, скоро там будет красоваться самый большой бриллиант, который только можно будет достать! Как только твой муженек исчезнет с лица земли, сгинув в нищете. УЖ я постараюсь», - подумал, восторженно вздыхая. Марка он бы тоже с радостью отправил бы куда-нибудь подальше. Но женщины так сентиментальны по отношению к детям. Виталия сейчас радовало, что Тасамановский ублюдок выжил.
- Повторюсь, милая Рая, - продолжил торжественную речь, прекратив лобызать ее руку и вздыхая. – Меня неимоверно осчастливила новость о вашем сыне. Надеюсь, с ним все хорошо? – повернулся к ней, поймав задумчивый взгляд из-под ресниц, выпрямившись гордо, втягивая живот с усилием. Коньяк едва не расплескался в бокалах, что он успел разлить и теперь держал в руках. Едва Рая потянулась к одному из них, прошептал заговорчески понизив тон до интимного:
- А еще ваше присутствие делает меня счастливым.
- Правда? – ее губы чуть искривились в усмешке, Виталий задышал, заметив, как она наклонилась и приподнялся на носочки для поцелуя. Только-только в голове забили предсвадебные колокола, в лицо плеснули янтарной жидкостью, а затем острый каблук вонзился ему в ботинок, чуть не проткнув ступню.
- Аа-а-а-а! – заорал от невероятной боли, после чего захрипел, когда Тасманова ударила его коленом в пах, заставляя упасть на колени.
- Денег, значит, хотел, да?! Сына моего прикончить, явится на похороны и соболезнования выразить, да?! – зарычала точно взбешенная тигрица, пиная мужчину в живот, заставив завалится на обок. Спецназ стоящий наготове замер, а капитан группы захвата повернулся к невозмутимому прокурору Морозову в компании Канарейкина и Тасманова.
- Нам может зайти? – голос сорвался на фальцет. Из кабинета Семенкова заставались крики, поросячьи визги и обвинения в убийственного ребенка. Паша задумчиво посмотрел на невозмутимого Ярослава, а Стас как-то сочувственно вздохнул. Впрочем, не только он. Остальные резко пожалели мужа этой женщины.
Побелевшая секретарша, вцепившись в свое кресло, пила вторую бутылочку успокоительных капель с пустырником.
- Милочка, вы на травы не налегайте. Так можно и сердце посадить, - посоветовал ей Ярослав, улыбнувшись очаровательной улыбкой, забрал из рук озадаченного Стаса пачку документов, похлопав главного прокурора по плечу.
- Спасибо, что дал поучаствовать, - мурлыкнул, направившись к жене.
- Владычица, Пресвятая моя Богородица. Твоими всесильными и святыми мольбами перед Господом нашим отведи от него, грешного и смиренного раба Твоего Ярослава, уныние, неразумие и все скверные, лукавые и богохульствующие помышления… - пробормотал Кенар, провожая друга взглядом. Задумался, воздев очи к потолку и проворчал. – Короче, дальше не помню. Аминь.
- Не то читаешь, - вздохнул Стас, косясь на запертые двери, в которых скрылся Тасманов минуту назад и все затихло.
- Да пофиг, ваще не представляю, как он с ней живет. Я свою боюсь, когда у нее цикл начинается, тут же прямо не женщина – терминатор в личине ангела.
- Тю, бесстрашный делец Павел Канарейкин боится своей крошечной супруги?
-Ты просто не видел этот ее «Пашатебепиздец» взгляд. Серьезно, прям за здоровье свое ментальное боюсь.
Виталий тихонько скулил, лежа на полу, пытаясь прийти в себя. Увидев склоняющегося над ним Ярослава, дернул ногой в попытке отползти, однако Тасманов только вскинул бровь, помахав перед его лицом бумагами.
- Знаешь, что это? – равнодушно поинтересовался, дав возможность мутным взором разглядеть надписи.
Проклятие, чертов Заборов все же сохранил документы! Все по незаконным сделкам в местах охраняемых объектов культурных памятников, где они успели наследить. Судя по тому, что Семенков успел разглядеть, там договора на подставных лиц и кое-какая финансовая отчетность, которую Марат должен был уничтожить.
- Знаешь, я вообще-то мирный человек, - задумчиво потянул Ярик, слыша тяжелое дыхание жены за спиной. – Прощаю людей, делаю добрые дела, люблю свою семью и друзей. Терпеливый человек, могу и вторую щеку подставить. Только вот, - взгляд голубых глаз испугал Виталия в разы сильнее, чем Раиса пару минут назад. Семенков вдруг решил, что тюрьма не так уж плохо. Даже совсем не плохо.
- Я… больше не буду, - пискнул сжимаясь. От былого величия ничего не осталось. Гордость гордостью, но сильным человеком Семенков не был никогда. И сейчас это было ясно видно.
- Тебе очень понравится в тюрьме, это могу гарантировать, - мрачно изрек Ярослав, поднимаясь. – двадцать лет безоблачной жизни в одиночной камере строгого режима заставят подумать о том, стоило ли тявкать в сторону моего сына.
- Вы не имеете права! Я буду жаловаться на вас, - пискнул, услышав у дверей смешок и заметил главного прокурора.
- Жалуйся. Но если помнишь, президент очень не любит воришек у кормушки, - подмигнул, усмехаясь, кивая своим сотрудникам. – Заходите, начинайте обыск. Капитан, покажите нашему другу постановление суда.
Уже немного позже, забравшись в просторную машину, услышав приветственный голос бортового компьютера, Раиса Тасманова вздохнула, поправляя выбившиеся из прически пряди. Она недовольно хмурилась, расстроенно убирая зеркало в небольшой клатч, поймав усмешку мужа.
- Ничего смешного. Поеду на бал, как чучело, - проворчала, на что Ярослав протянул руку, улыбаясь и потянул супругу на колени, сжав ее ладонь.
- Неправда, ты самая красивая женщина в мире. И прекрасно об этом знаешь, - только-только пробрался руками в вырез платье, как перегородка со стороны водительского кресла исчезла и любопытное лицо Марка показалось родителям. На губах расцвела ехидная улыбка, стоило приметить родительские объятия.
- Между прочим, тут ваш ребенок. Не травмируйте ему психику, - с насмешкой потянул, стоило машине тронуться с парковки следом за автомобилем Павла Канарейкина.
- Сейчас из этой машины пинком полетишь до Кремля, Хвостик, - попытался сделать строгое лицо Ярослав. На что Марк закатил глаза, вновь поднимая перегородку, крикнув родителям:
- Сильно там не шумите, я все же еще мал.
- Марк! – услышал голос матери, звенящий от возмущения. – Вот видишь, да? Это в тебя он такой!
- Почему в меня сразу? В отца твоего, точно говорю. Тот же гадкий характер!
* * *
Большой Кремлевский Дворец был со всех сторон окружен практически всей полицией города. Шутка ли, десятки и сотни важных государственных лиц, иностранных политиков, а также крупные бизнесмены России и Зарубежья собрались ради благотворительного бала, устраиваемого ради сбора средств нуждающимся. Здесь заключались крупные сделки, за дорогим искристым вином договаривались о снижении тарифов на перевозки через границу и снижении пошлин. Ради такого события даже заморозили несколько переездов, вызвав недовольство простых граждан.
В центральной части второго этажа по южному фасаду комплекса, находился Александровский зал соединенный с Георгиевским массивными посеребрёнными дверьми с золотыми орнаментами. В ярком свете ламп, виднелись розоватые мраморные стеновые плоскости, свод купола и примыкающие парусные своды, украшенные орденскими гербами и звездами. Всюду сияла позолота, отражаясь золотым отблеском на полотнах с изображением различных эпизодов жизни Александра Невского и зеркалах вокруг.
Вдоль стен сейчас были расставлены столы с напитками и закусками, а небольшой импровизированной сцены лилась классическая музыка, призванная не раздражать слух многочисленных гостей, ведущим за бокалом шампанского переговоры и парам, вздумавшим танцевать под массивными канделябрами.
- Домой хочу, - вздохнул грустно Антон, покосившись на остатки шампанского в бокале, поставив его на поднос услужливо подошедшему официанту. Елисей неподалеку кружил в танце хихикающую дочь посла Швеции, что-то нашептывая ей на ухо, заставляя постоянно краснеть. – Вот же…
- О! Андрюшка! – от этого голоса парень вздрогнул, оторвал взор от брата, медленно повернувшись в сторону широко улыбающейся Миланы. У него одновременно задрожали руки, задергался глаз и резко сделалось дурно.
- Ты… - засипел, на что кукольная блондинка радостно закивала, хлопнув в ладоши. Великолепная ткань кремового платья сверкнула разноцветным блеском, отчего девица стала вовсе похоже на дорогую коллекционную игрушку Барби из ограниченной серии. Обычно таких отец покупал Насте, во всяком случае платье девушки отдаленно напоминало парню этих девиц в коробках. Идеальные локоны, ни одного выбившегося волоска, сверкающая улыбка – абсолютно пустая, будто перед ним марионетка. А не человек.
- Что с тобой? – взгляд голубых глаз Миланы стал подозрительным. Она спешно себя оглядела, поправляя на руках длинные перчатки. – У меня что-то на платье? Волосы? На лице? Смазалась тушь?
Антон непонимающе вскинул брови, потому что девушка так занервничала, будто от ее внешнего вида зависела целая жизнь на планете. Он усмехнулся про себя, невольно выдав:
- У тебя помада на губах и лист салата в зубах застрял, - издевательски произнес, а затем сам же пожалел. Девчонка так сильно побелела, что никакие румяна не спасли бы. Покачнувшись, бросилась из зала, спеша скорее покинуть его, пряча лицо, стараясь находится в тени.
- Ненормальная что ли? – пожал плечами, схватив очередной бокал и пробираясь к улыбающимся родителям. Точнее улыбалась мать, а вот Павел Канарейкин выглядел мрачнее. Судя по виду, домой он хотел не меньше своего второго сына, если не больше.
- Пошли домой, - наверное, в шестой раз заявил тихо Паша, краем глаза заметив Антона, кивая ему.
- Стой смирно, что ты дергаешься, как лиса в капкане, - шикнула на него Кира через зубы, продолжая удерживать на лице приветливую улыбку. Она пожала руку японскому министру, начисто забыв его имя, однако осталась совершенно невозмутима.
- Мам, правда, поехали домой, - заканючил Татошка, вздыхая.
- Ну-ка тихо, - зашипела на них Кира, отчего оба Канарейкина резко замолчали, синхронно засопев. – Моя дочь хотела на бал. Испортите ей вечер, обоим головы пооткручиваю!
Антон вздохнул, сделал глоток шампанском, печально взглянув туда, где находился выход. Отец забрал из рук бокал, сунув стопку водки, негромко чокнувшись с ним, а младший Канарейкин благодарно кивнул. Шампанское уже не помогало от скуки.
- Никогда не женюсь, - уставился на прозрачную жидкость, скривился, а затем разом заглотил, почувствовав неприятный вкус на языке.
- В твоем возрасте, я также говорил, - задумчиво потянул Паша, грустно покосившись в сторону графина, который от греха подальше отодвинула Кира, погрозив мужу кулаком.
- И что случилось?
- Его спроси, - буркнул Канарейкин, кивая на танцующего с женой Тасманова, сверкающего направо и налево улыбкой.
– Зарегистрировал меня в Тиндере, потом твоя мама случилась. Жил бы сейчас один, без детей, жены… - мечтательно причмокнул, вздрогнув, стоило супруге повернуться в его сторону, вскинув бровь. – Ужас какой, а не жизнь. Как только выживал без тебя, Львеночек, - замурлыкал, подлизываясь к мрачной Кире, поймав ее коронный взгляд.
- Не подлизывайся, проходимец, - строго заявила, продолжая отпивать из бокала. – Все приготовил?
- Да, дорогая, - вздохнул, отвернулся, зашептав сыну:
- Не женись. Никогда. Жены – это от лукавого. Точно говорю.
- Я все слышу, Кенар.
- Понял, пап, - закивал Антон, тихонько посмеиваясь.
Говорят, в жизни каждой девушки ее первый бал особенный. Для Насти Канарейкиной он не был первым, даже вторым, однако именно сегодня все было по-особенному. Модой этого сезона были пышные бальные платья на молодых девушках, будто они снова оказались где-то в 18 веке на балу императора. Некоторые дамы в возрасте тоже не пожалели ткани на подъюбники, устало прижимаясь к стенам от жары и нехватки воздуха в легких. Вокруг желтый, оранжевый, красный - отчего в глазах просто пестрило от многочисленных оттенков этих цветов.
Наверное, поэтому появление Анастасии сопровождалось таким всеобщим интересом. Еще бы, ведь ее платье не только не соответствовало моде. Оно даже не считалось приличным для столь юной девушки, о чем уже шептались вокруг.
Тончайший серебристый батист точно длинное полупрозрачное одеяние с рукавами-колоколами, заканчивающимися манжетами на тонких запястьях. Полупрозрачность позволяла разглядеть фасон платья под этим одеянием – короткое, без бретелей глубокого синего оттенка. Неширокий пояс, инкрустированный стразами Своровски и серебряной пряжкой вместе сверкающими стразами, нашитыми на ткань – единственное украшение, не считая длинных серег в ушах. Темные волосы были заколоты в изящный низкий пучок с парой свободно падающих на шею прядей, среди которых сверкала небольшая диадема.
Принцесса семьи Канарейкиных сегодня была именно ею и каждый шаг сопровождался либо возмущенным охом, либо восхищенным вздохом через зал к объекту своего девичьего интереса. Те более, взгляды гостей мигом переместились с девушки, к Марку, невозмутимо стоящему на другом конце.
В серебристой рубашке, а поверх него темно-синий пиджак тон в тон ее платья.
- Издеваешься что ли? – пробормотала себе под нос, гордо пересекая, слыша стук своих каблуков по полу, недовольно хмурясь. Никакого трепета, сегодня был ее вечер, а Тасманов своим видом напрочь портил идеальный план по ловле восхищенно-завистливых взоров. Ведь если ты не один такой же оригинальный, в чем смысл?
- Копируешь меня? – имел наглость поинтересоваться Марк, едва они встретились в середине зала. Оглядел наряд девушки, задержавшись на небольшой диадеме, которую издали можно было принять за заколку и хмыкнул. – Принцесса, да ты вконец оборзела.
- Кто кого копирует, - зашипела недовольно, услышав первые аккорды. Он протянул руку, она покорно приняла, засопев от злости, делая первый шаг в танце. Батист колыхнулся, демонстрируя длину красивых ног Канарейкиной с каждым поворотом.
- Вообще-то я первый приехал, - фыркнул Тасманов, сделав первый оборот, закружив Настю, ловя снова в объятия.
- Ты это из вредности сделал, чтобы все внимание тебе, - огрызнулась, заметив, как отец Марка подмигнул ей, а Сергей Радов рядом с сыновьями, подняли бокалы. Усмехнулась, не совсем изящно наступив Тасманову на ногу, услышав тихий шипящий звук.
- Сейчас тебе на подол наступлю, - пригрозил мстительно, прищурив взгляд, отчего Настя хмыкнула, обвив его шею руками в очередном повороте по залу, дернув платиновую прядь волос. Ее коварный карий взор стал более пронзительным, глубоким, внутри которого плясали настоящие чертята, устроив там ритуальные танцы вокруг костра.
- Не наступишь, - промурлыкала, потянув на себя за рубашку ближе, ощутив учащенное дыхание на губах. – У тебя от меня крыша едет, Марк. Надышаться не можешь на свою Королеву, - злорадно хихикнула, заметив. как расширились зрачки, заполоняя посветлевшую радужку.
- Демоница, - выдохнул, склоняясь ниже. – От тебя никакие ледяные стены не спасут, честное слово.
- Еще бы, - фыркнула, подцепляя пальцем пуговицу, - никаких шансов, ледяной принц. Я же все сразу решила.
Ответить Тасманов не успел. Широкие двустворчатые двери распахнулись и под вскрики гостей вошло несколько полицейских во главе с уже знакомым Марку Радионом Рамоловым, который когда-то допрашивал его в отделении. Непонимающий взор, стоило сержанту подойти ближе с невозмутимым видом.
- Марк Ярославович Тасманов, - медленно произнес с самым серьезным видом, хотя во взгляде мелькнуло что-то отдаленно похожее на веселье. – Вы арестованы по статье 214 уголовного кодекса за порчу административных зданий без согласия владельцев…
Пока он говорил, рот Тасманова приоткрывался. Он ошарашенно почувствовал, как его перехватили за руки, а электронные наручники зафиксировались на запястьях, едва робот рядом с Рамоловым зафиксировал все действа.
- Какого хрена?! – вырвалось у него.
- Добегался, красавчик, - довольным голосом проговорил полицейский, похлопав парня по плечу. – Кончилась лафа.
- Тоха, где Айфон? Я хочу заснять этот момент, - заржал Елисей, отчаянно шаря в воздухе рукой. – Не каждый день у нас внучков ментов свои же в обезьянник забирают!