Глава 24

Марина Всю ночь я проворочалась в кровати, уснуть смогла лишь с рассветом. Всё думала о Глебе и о нашем разговоре. Может, я была слишком резкой, когда буквально выставила его за дверь…? Ведь правда, включила режим Стервеллы и наслаждалась выражением лица Авилова, когда все ему высказала. Сама не знаю почему, но мне доставляет прямо-таки маниакальное удовольствие его злить. Видеть, как с его лица слетает бесстрастная маска, стало моим личным фетишем. На какое-то мгновение я все же предалась мукам совести. Но потом снова прокрутила в голове картинки последних дней и поняла, что поступила правильно. Все это уже было… Когда-то Тим тоже пытался включить режим альфа-самца. А я позволяла… Но теперь я не хочу повторения таких отношений. Понимаю, что Глеб – другой. Зрелый, рассудительный и уверенный в себе. И я ношу под сердцем его ребенка. Но эти его попытки контроля словно триггер для меня. Пугают и вызывают желание выпустить свои колючки… Утром проснулась от стука в дверь. Посмотрела на часы и простонала. Шесть утра. Будь моя воля – осталась бы в мягкой постельке и вернулась в царство Морфея. Накинула халат и пошла открывать. Я была уверена, что в коридоре стоит Авилов. В этот раз он хотя бы постучал. Прогресс на лицо… – Скажи, ты скрытый садист? – ворчу при виде мужчины. Глеб окидывает меня цепким взглядом с ног до головы. Изгибает бровь и возвращает взгляд к моему помятому лицу. И хоть я не смотрелась в зеркало, уверена, что не выгляжу сейчас соблазнительной Афродитой. – Нам скоро выезжать, – хрипло говорит мужчина и продолжает стоять в дверях. В отличие от меня Авилов выглядит идеально. На нем новый костюм, на котором ни единой складки. И где только достал, спрашивается…? На мужественном лице ни капли недосыпа, четко очерченные скулы покрыл легкий слой щетины. И это выглядит чертовски возбуждающе. Смотрю на Авилова и когда замечаю, как уголок его губ едва заметно дергается, встряхиваю головой. Мысли о том, чтобы быть паинькой с утра испаряются, словно их и не было. – Ты приглашения, что ли ждешь? – спрашиваю мужчину, сложив руки на груди и перегородив проход. – А что, не пустишь? – ухмыляется он в ответ. – Зачем? – У тебя пятнадцать минут, – говорит Авилов, оставляя мой вопрос без ответа, и разворачивается, направляясь к лифту. – Жду тебя внизу. Не удержавшись, показываю его спине язык, чего он, конечно же, не видит. Возвращаюсь в номер и сразу направляюсь в ванную. Нужно привести себя в порядок… *** Я спустилась вниз ровно через двадцать пять минут. Авилов одиноко сидел в холле, устроившись в кожаном диванчике. В руках у него была газета. При виде меня мужчина сжал губы и выразительно посмотрел на часы. Я невинно улыбнулась и произнесла елейным голоском. – Я готова. – Отлично! – Авилов встал, отложив газету. Прищурился. – Как ты себя чувствуешь? Какая-то ты бледная, Марина. – Я беременна, Авилов, – хмыкнула я. – А ты поднял меня ни свет, ни заря. Говорю же, садист. – Нам еще надо успеть позавтракать, – начал перечислять мужчина. – Проскочить многокилометровую пробку на выезде из города. Можешь поспать в машине. – Выдал гениальную идею. Ага, щаз! И лишиться удовольствия побесить его? Я решила, что точно не буду спать в дороге… – Марина… – М-м-м… – Просыпайся! – Я сплю, отстань, Авилов… – Для сонной ты слишком разговорчива. Сквозь дрему я чувствую легкое касание на щеке. Приоткрываю один глаз и вижу прямо перед собой лицо Глеба, его рука ласкает мое лицо и меня обдает жаром… Дергаюсь, от чего губы мужчины плотно сжимаются. Я, как самая настоящая слабачка, была верна своему слову и уснула в машине, стоило нам отъехать от ресторана. Овсянка со свежей голубикой и какао с зефирками сделали свое дело – я разомлела и забыла про все свои коварные планы. – Мы уже приехали? – спрашиваю мужчину, не открывая глаз. – Да, – каким-то странным голосом говорит Авилов. – И если ты сейчас же не проснешься, я вытащу тебя из машины и понесу на руках. Думаю, твоей тете, которая нас уже встречает, это не понравится. До меня не сразу доходит смысл его слов. Я распахиваю глаза и резко подскакиваю. Вперяю взгляд в окно и точно – тетушка стоит у забора, грозно сложив руки на груди. – Ну, можешь ехать, – нервно говорю я. – А я пойду… Глеб молча хмыкает, выходит из машины и, опережая меня, открывает дверь с моей стороны. Подает мне руку, и я без раздумий вкладываю свою дрожащую ладошку. Выползаю из машины и боковым зрением замечаю, что к нам приближается тетя. Сейчас начнется… – И где вы были, а? – не подводит родственница и задает вопрос грозным тоном. – Доброе утро, Мария! – поворачивается к ней Авилов с ослепительной улыбкой. Но в этот раз тетушка тверда. Все так же смотрит коршуном, ни один мускул не дрогнул на лице. – Теть Мань, все хорошо, – примирительно говорю я. – Мы в метель попали, пришлось в райцентре заночевать. – Это я и так поняла, – говорит тетушка, уперев руки в бока. – Значит так, молодежь, идем в дом. Разговоры говорить будем. – Глеб уже уезжает, – ною я. – Нет уж, к нему у меня отдельный разговор. Авилов серьезно кивает и берет меня за руку. Я вздрагиваю от неожиданности, что не остается для него незамеченным. Мужчина проводит успокаивающе подушечкой большого пальца по моей ладони. Тетя кивает и направляется в дом. Мы за ней. Устраиваемся на кухне, где она начинает суетиться, кипятить чайник, накрывать на стол. Глеб заводит пустой разговор о погоде, рассказывает какую-то нереальную историю о том, что мы ездили на конференцию. Тетка, как ни странно, верит. Хотя какая, к черту, конференция в нашей глуши? Но Авилов столь убедителен, что даже я начинаю сомневаться, а был ли тот самый тест ДНК. – Пойду, переоденусь, – быстро тараторю я, пока тетушка с важным видом слушает Глеба и разливает чай по кружкам. Убегаю в свою комнату, подхожу к комоду и достаю оттуда штаны с теплой толстовкой, на которой нарисован миньон. Останавливаюсь у зеркала и морщусь от своего блеклого вида. Волосы растрепаны, губы обветрились. Что говорить, красотка… Выхожу из комнаты и направляюсь к лестнице. Слышу разговор тети и Глеба на кухне, но слов не разобрать. Только глухой басовитый голос Авилова, от которого мурашки по коже… Я не собираюсь подслушивать, но почему-то иду на цыпочках. И когда останавливаюсь в коридоре, четко слышу слова, от которых сердечко в груди замирает на мгновение, а потом пускается в пляс… – Спасибо, что рассказали, – говорит Глеб. – Я никогда не причиню вашей племяннице боль. Можете быть уверены…