Глава 25

Глеб Признаться честно, мне совершенно не хотелось отпускать Марину от себя. Прикипел я к ней за это время. Нравилась она мне. Плюс быть взрослым – ты точно понимаешь, чего хочешь от жизни, в моем случае – кого. Тетя Ушаковой появилась, как нельзя кстати. Я видел, что Фея пытается от меня избавиться, но сделал вид, что совершенно не понимаю намеков. Мы прошли в их небольшой дом. Марина тут же сбежала, сославшись, что ей нужно привести себя в порядок. Хотя, как по мне, выглядит она идеально. Мельком осмотрел их жилище. Обычный деревенский дом. Старый ремонт, скромная мебель. Видно, что они стараются держать дом в чистоте, но время берет свое. Чем-то это жилище напомнило мне квартиру мамы. Мария поставила чайник на плиту, разложила передо мной оладья и варенье. По ее виду я понял, что нас ждет «серьезный разговор». Усмехнулся про себя. Тетка Марины была довольно молодая, лет пятьдесят, с пышными формами, но ведет себя так, словно намного старше. – Глеб, мне Мариша рассказала о вашем знакомстве, – тетка поджала губы. Ей даже говорить не нужно было ничего, осуждение так и парило в воздухе. Я не собирался оправдываться за нашу ночь с Мариной. Мы оба взрослые люди и не нуждаемся во мнении третьих лиц. Я молчал, поэтому женщина продолжила. – Я не в восторге от новости. Мариша такая молодая, жизни не видела, а теперь с дитем на руках будет. – Вы так говорите, словно дети – это плохо. – Что ты, – взмахнула руками. – Дети – цветы жизни, но только клумба у Маринки еще молодая. Я пытался переварить сказанные ею слова. – Говорю, что тяжело деточке моей. Она не любит говорить об этом, но я сердцем чувствую, что должна рассказать. Закипел чайник, женщина встала со стула и подошла к плите. Поставила передо мной чашки и себе налила. Я сделал глоток, готовый слушать дальнейший рассказ. – Маринка совсем ребенком была, когда родители ее погибли. Они работали в соседнем городе на заводе и что-то пошло не так. Произошло возгорание и… – женщина тяжело вздохнула, до сих пор видно, что ей трудно даются эти воспоминания. – Не спасли их, в общем. Вмиг сиротой стала. Забрала ее себе, как иначе? Кровь родная, своих детей у меня нет, не получилось… Старалась дать ей все, но сам понимаешь, что возможности ограничены. А Марина – умничка и красавица, никогда ничего не просила. Помню, зима лютая была, а она в школу ходила в порванных сапогах! Мне не говорила, чтобы не тревожить. Я когда увидела, то такую трепку ей устроила! Я представил маленькую Фею в этих дырявых сапогах и мне не по себе стало. Больше она не будет ни в чем нуждаться, как и наш ребенок. – А потом вот на бюджет поступила, в Москву поехала и встретила этого Тима, – фыркнула тетка, всем своим видом показывая, как к нему относится. – Я ей говорила, что он мерзкий тип, да разве слушала она меня? Люблю, говорит, и все тут. А за ней знаешь, какие парни тут бегали? Мне совершенно не хотелось слушать ни о каких парнях Марины, вот ни капельки. Я сделал глоток чая, наслаждаясь вкусом. Что-то травяное и терпкое. Как из детства. – Но она же хорошая, чистая, неопытная. А этот козел ей нервов помотал, будь здоров. Настрадалась она, хлебнула горя. Ты скажи мне, Глеб, как ты к ней относишься? Разобьешь ли ей сердце, зная, что под ним она носит твоего ребенка. – Мария, я не могу знать, что будет завтра. Никто не знает. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы Марина была счастлива. Спасибо, что рассказали. Я не причиню вашей племяннице боль. Можете быть уверены. – Смотри мне, а то придется иметь дело со мной… На кухню зашла Марина, в домашней одежде, такая уютная и домашняя. Хотелось прижаться к ней всем телом и вдохнуть запах. Так, Авилов, тормози. – Меня обсуждаете? – весело спросила. – Естественно, – ответил ей. Фея улыбнулась и села рядом со мной на стул, потянулась к оладушкам. Я еще немного посидел и начал собираться. Хоть и не хотелось уезжать. Но видел, что Марина устала, ей нужно отдохнуть. – Можешь на работу завтра не выходить, отдохни, – сказал, когда был в дверях. – Я не больная, Глеб, я беременная. Работу пропускать не собираюсь, а то у нас начальник – зверь, – поддразнила меня. – Тогда до завтра, – сказал и повернулся к ней. Марина облизала губы и посмотрела на меня, не мигая. Я, словно завороженный, потянулся к ней, чтобы поцеловать, но она закрыла дверь прямо перед моим носом. Я засмеялся и направился к машине. *** На следующий день дел было огромное количество. Хоть Лада и взяла на себя увольнения, оставалось еще начать и кончить. А точнее, провести полный аудит и выработать план по дальнейшим действиям. Пока что мои подозрения о том, что бабло сливалось словно в черную дыру, только подтверждается… Я даже на обед не ходил, работал, не отрывая глаз от документов. Марину не видел, но знал, что она на работе. Встал с кресла, чтобы размять спину, как в кабинет ворвалась Фея. Я тут же впился в нее взглядом. Марина раскраснелась, глаза блестят, а руки сжаты в кулаки. – Как ты мог? – обвинительно тыкнула в меня пальцем. – Привет, Марина. Как ты себя чувствуешь? – спокойно спросил. – Не заговаривай мне зубы, – топнула ногой, совсем по-детски. – Весь завод только и говорит об этом! Это просто какой-то страшный сон. И знаешь, кто виноват? – Кто? – Ты, Авилов! – Да что случилось, можешь нормально объяснить? – О, я объясню, – девушка подошла ко мне вплотную и задрала голову, чтобы пронзить своим убийственным взглядом. – Весь завод только и говорит о моей беременности! Это они еще не знают, что отец ты. Что будет, когда узнают… Что они подумают? – Хочешь знать, что я о них думаю? – сказал я. – Что?.. – спросила Ушакова. И смотрит с такой надеждой. Она хочет, чтобы я защитил ее, что я и сделаю. Никому не дам ее в обиду. Уволю каждого, кто косо посмотрит. – Вот что … – говорю и накрываю желанные губы своими. Марина удивленно выдыхает мне в рот, но не сопротивляется. Кладу ладони на ее талию и прижимаю аккуратно к себе. Сколько раз я прокручивал этот момент в голове? В душе взрываются фейерверки, легкие заполняет сказочный запах моей Феи. Сейчас есть только мы. Мир вокруг, все проблемы остались где-то далеко. Одна моя руку скользнула чуть ниже талии, а вторую положил на затылок девушки. Поцелуй становится все более чувственным, взрослым. Обещающим. Чувствую, как быстро бьется сердце Марины, в такт моему. Дыхание, наслаждение – все стало общим. Мы разделили с ней самое личное и казалось, что никто не может нам помешать… Пока дверь кабинета не открылась и в него не вошла Лада с громким «ой».