Глава 27

Марина Чего хочу я? Я точно хочу рискнуть и довериться тебе, Авилов. Хочу, чтобы у нас была настоящая семья… Прислушалась к своим мыслям и поняла, что хочу этого не только для нашего малыша, но и для себя… – Я хочу, чтобы у нас все получилось, – говорю тихо вместо этого, а в глазах Глеба, как мне кажется, мелькает облегчение. Будто он ждал совершенно другого ответа. – Но когда ты уедешь, Глеб… Начинаю я, и мой голос срывается. Я мазохистка, не иначе! Авилов же резко отталкивается от стола и делает шаг ко мне. Подходит и заключает мое лицо в колыбель своих горячих рук. Вглядывается в глаза, стирая большими пальцами влагу с кожи… а я и не заметила, что развела тут сырость. Но у меня гормоны, мне можно. Глаза цвета растопленного шоколада смотрят прямо в душу, мужчина опускает взгляд на мои губы и улыбается. И уже от одного только вида этой улыбки, что стала такой родной, я готова прыгнуть в омут новых отношений с головой… – Давай будем решать проблемы по мере их наступления, Марин, – хрипло говорит Глеб. – Просто верь мне. Медленно наклоняется и целует в дрожащие губы. В этот раз поцелуй совсем другой, не тот, когда хочется сорвать друг с друга одежду и раствориться в страсти. Мягкий и ласковый, вызывающий трепет и сладость в груди. Он пропитан нежностью и обещанием, у меня кружится голова от яркости эмоций… колени дрожат… хватаюсь ладошкой за пиджак Авилова и слышу его истинно мужской, довольный смешок. – Мне определенно нравится твоя реакция на меня, – отстраняется Глеб и улыбается, в глазах тлеющий пожар. – Будем считать это ответом на мой вопрос, Фея. Я смущённо улыбаюсь, а Глеб мягко щелкает меня по носу и возвращается к столу. – Почему Фея? Ты постоянно так меня называешь. Вроде бы я не ношу волшебную палочку в сумочке. Глеб качает головой, смотрит с неприкрытым весельем во взгляде. Сейчас он выглядит моложе. Я заглядываюсь на него и думаю о том, будет ли наш малыш похож на отца… – Я когда тебя увидел, сразу подумал, как ты на Динь-Динь похожа, – тепло улыбается Глеб, а карие глаза на мгновение вспыхивают жаром. И во мне все отзывается на это, я вспоминаю наше сумасшедшее знакомство… – Ты любишь мультики? – спрашиваю Авилова. – С дочкой смотрел часто, – говорит и берет в руки бумаги. – Когда тебя утром будят в постели бомбочкой, хочешь, не хочешь – полюбишь. Усаживается в кресло, и мне тут же без его близости становится пусто и одиноко. Да ты конкретно влипла, Марина… – Вечером жду тебя на парковке, – буднично говорит Глеб. – Ну… я пойду, – пищу, пытаясь сохранить остатки достоинства, а не вид влюбленной по уши идиотки. – Марина! – останавливает голос Авилова у двери. – Что бы ни говорили и не думали о тебе другие, ты не должна о них переживать вообще. Поняла? – Поняла, – киваю я и убегаю из кабинета. Пока иду к своему рабочему месту, по пути встречаю нескольких коллег, которые при виде меня начинают шептаться. Я же продолжаю свой путь с высоко поднятой головой, на губах лёгкая улыбка. А ведь Авилов прав! Плевать на то, что подумают люди. У нас своя история и только это важно… Когда прихожу в приемную, застаю Любочку на моем рабочем месте. Она сидит в кресле, закинув ногу на ногу. Уткнулась в телефон, даже не заметила, как я зашла. – Меня ждёшь? – спрашиваю ее. Девушка дёргается и подпрыгивает на месте. Прикладывает ладошку к груди и беззастенчиво опускает свой цепкий взгляд на мой живот. – Надо же, вообще незаметно пока, – задумчиво говорит девушка. – Вот почему тебя полоскало тогда на футболе, да? Почему не сказала ничего, когда я тебе тут про москвича твоего распиналась? – На твой флирт с Овчанкиным посмотрела, Любаш. Вот и полоскало. – Ну чего ты злишься? – А ты чего сплетни собираешь ходишь? – Так весь завод об этом говорит. – Лучше бы так о работе думали. – И что, не расскажешь ничего? В ответ я складываю руки на груди и смотрю на изнывающую от любопытства Любочку с непроницаемой миной. Та демонстративно фыркает, встаёт с кресла и молча уходит… Вечером сажусь в машину Авилова под удивлённые взгляды коллег. – Ты как? – спрашивает Глеб и мягко трогается с места, выезжая с парковки. – Жить буду, – ворчу я и расслабленно откидываюсь на сиденье. – Не переживай, скоро про нас забудут. Тем более есть у меня пару мыслей, – задумчиво говорит Авилов. – Много занимательного обнаружил в документации завода. – Завод закроют? – спрашиваю я. Как ни странно, мне стало глубоко параллельно на судьбу предприятия. – Посмотрим… Мы едем по заснеженным улицам, мимо центральной площади. Там красуется двухэтажное обшарпанное здание местного Дворца культуры. Посреди площади статуя эпохального Ильича с занесенной кверху рукой. Смотрю на это скромное великолепие и улыбаюсь, прижавшись лбом к стеклу. – Чему улыбаешься, Марин? – с интересом спрашивает Авилов, скосив на меня взгляд. – Школьниками мы зависали в Полтиннике, – показываю кивком на дворец культуры. – И знаешь, тусовки в Москве все слились в одно размытое пятно, а вот эти помню до сих пор. – Да уж, представляю, – смеётся Глеб. – Мне так запомнился Титаник. В девяностых вся тусовка Москвы зажигала там, самое культовое место было по тем временам. – Я не слышала про такой, – говорю я, пытаясь вспомнить. Мы с Тимом бывали в разных клубах, но про Титаник я слышала первый раз. – Он закрылся в начале двухтысячных, – объясняет Глеб. – Ты тогда пешком под стол ходила. Я только сейчас осознаю, что до сих пор не знаю точно, сколько Глебу лет. – А тебе сколько было тогда? – захожу издалека я. – Хочешь узнать, насколько я стар? – весело хмыкает Авилов. – У нас с тобой разница в шестнадцать лет, Фея. Я делаю подсчет в уме и делаю вывод, что Глебу сорок. Как я и предполагала при первой встрече. Задумываюсь и четко понимаю, что меня это совершенно не пугает… – Приехали, – говорит Глеб и останавливается около дома тётушки. Глушит мотор и поворачивается ко мне. Одна его рука лежит на кожаном руле, другую он протягивает к моему лицу и нежно убирает прядь волос со щеки. – В дом не пойду, – низким голосом говорит Авилов, гипнотизируя меня пылающим взглядом. – Нужно решить еще некоторые дела. Завтра за тобой заеду. – Хорошо, я пойду, – киваю, но не двигаюсь с места. Глеб улыбается и, наклонившись, касается невесомым поцелуем. – Беги, Фея. Выходит из машины, обходит капот и открывает мне дверь. Я выбираюсь, надеясь, что выгляжу изящно. Вкладываю руку в ладонь Авилова, и как только нога в ботинке касается земли, поскальзываюсь на снегу. – Аккуратней, – Глеб хватает меня за талию и прижимает к себе. Я вдыхаю терпкий аромат его парфюма и прикрываю глаза. Не хочу расставаться с мужчиной, вот такая я слабачка. Мы стоим так, полуобнявшись, пока я не замечаю, как в окне дёргается занавеска. Закатываю глаза и отстраняюсь. Всевидящее око тётушки не дремлет… – Глеб, – останавливаю мужчину, когда он собирается сесть в машину. – Мне завтра идти на УЗИ. Если хочешь, можешь пойти со мной. Он стоит около водительской двери, кладет руку на крышу автомобиля и тепло улыбается. Ох, дайте мне сил не растаять от этой улыбки прямо тут… – Хочу, конечно. Что за вопросы…