Глава 32

Марина За три месяца рядом с Глебом я расслабилась. Привыкла к тому, что он принимает за меня решения. Пусть даже я сопротивляюсь и ворчу порой, в итоге понимаю, что Авилов оказывается прав. Как с той же работой. Пыжилась там что-то, пыталась доказать, что я взрослая и независимая женщина. Только вот все мои потуги Авилов будто в самом зародыше считывал. В такие моменты он всегда улыбался. Так, будто его забавляют все мои попытки что-то доказать. А в карих глазах смешинки пускались в пляс. Он твердо стоял на своем, но всегда как-то так получалось, что в итоге у меня оставалось стойкое ощущение, что решение приняла я сама… А вообще все такие разговоры у нас заканчивались одинаково. Глеб просто поднимал мою раздувшуюся тушку на руки и тащил в постель. И уже там убеждал так, как только он умеет… до фейерверков в глазах и до молний по всему телу… И вот сейчас Авилов сидит передо мной в ожидании ответа. А мне хочется смалодушничать, взять и сбежать. Я ведь знала, что рано или поздно этот разговор наступит. Он был неизбежен и витал над нами нависающей тучей неопределенности. Но я все это время гнала от себя мысли о переезде. Словно нерадивый ребенок, думала, раз я закрою глаза, то ничего и не случится… Как в детстве, когда пугают монстры под кроватью, и ты уверен, что если их не видеть, значит их нет… – Я… я не знаю, Глеб, – осторожно говорю мужчине. – Что тут вообще можно обсуждать? Нам хорошо вместе, у нас будет ребенок. Или ты хочешь отношения на расстоянии? – вздернул бровь Авилов. – Так это все только в фильмах красиво. – Ты не понимаешь! – всплескиваю руками. – Не понимаю, да, – со всей серьезностью отвечает Глеб. – Я, черт возьми, не понимаю, почему тебя так пугает переезд со мной в Москву? Или это гормоны шалят? И вот как ему объяснить, что я сама не могу разобраться в своих чувствах. С одной стороны я хочу быть с Глебом, хочу семью. Но меня пугает этот шаг. Все это уже было… И клятвы в любви и верности, и ощущения того, что я одна во вселенной для человека… Вот только Авилов ни разу не говорил мне о любви. И хотя я чувствую в каждом его жесте, насколько ему дорога, в глубине души меня гложет червячок сомнения. А вдруг все повторится…? Я боюсь снова обжечься. Потому что в этот раз я просто не выдержу, уверена. Мое сердце просто перестанет биться в груди, если Авилов причинит мне боль. Слишком глубоко в нем засели чувства к этому мужчине. – Дай мне время, – пытаюсь выпросить отсрочку. Но Авилов сжимает губы и медленно качает головой. – Оно у тебя было, Марина. И ведь я понимаю, что он прав. И что я веду себя, как последняя идиотка. Но все равно в голове стоит какой-то блок, который заставляет противиться этому решению… – В общем, так! – резко поднимается из-за стола Авилов. Черты его лица заострились, я понимаю, что обидела его своими метаниями. Хочется кинуться к нему и сказать, что я обыкновенная трусиха, рассказать все, как на духу. Но Глеб молча забирает у меня из рук свой телефон и кладет в карман своих брюк. – Я ухожу, – отстраненным голосом говорит Авилов. – Нужно решить кое-какие дела перед отъездом. Звони, если что. Наклоняется и целомудренно целует меня в лоб. Я закрываю глаза, чувствую, как по щеке катится слеза. А когда открываю, Глеба уже нет. В квартире без него сразу становится пусто и одиноко. На душе паршиво, стоит вспомнить разочарованный взгляд Авилова, как мне тут же хочется повернуть время вспять. Перебороть свой страх и все исправить… А если он не придет? Эта мысль короткой вспышкой пронеслась в голове, заставив меня замереть. Нужно его остановить! Догнать и не дать уехать. Только не так. Не на такой ноте… Я резко подскакиваю с места, лечу в спальню. Натягиваю на себя штаны, как назло, это удается не сразу. Ноги вспотели, и ткань собирается на лодыжках гармошкой. Я чертыхаюсь, резко выдыхаю и откидываю волосы назад. И в этот момент малыш в животе начинает пинаться, будто почувствовав мою нервозность. – Чшшш, малыш, – ласково приговариваю я, поглаживая живот. – Мамка у тебя дурочка, но что поделать… надеюсь, характером ты пойдешь в отца… Я буквально вылетаю из подъезда на улицу, накинув на себя тонкую куртку. Только бы успеть! Останавливаюсь посреди пустой парковки и лихорадочно верчу головой по сторонам. Машины Глеба нет… и его тоже нет… не успела. Почему-то мне казалось жизненно важным именно сейчас сказать Глебу, что я согласна! И дом… наш дом… он прекрасен… я уже представляю, как мы будем обживать его… как будет слышен в нем топот маленьких ножек… только вот я все испортила… Понурив голову, иду к качелям посреди двора. Пытаюсь примостить свою раздувшуюся за последнее время пятую точку на них, но у меня не выходит. И осознание своей никчемности становится триггером. Из глаз брызгают слезы. – Да чтоб тебя! – закрыв глаза, пинаю ни в чем не повинные качели и в этот момент слышу голос, который стал родным. – Чего ревешь? Вот и галлюцинации подъехали… ведь это не может быть Глеб. Он же уехал… – Я жирная, – со всхлипом отвечаю, не открывая глаз. Это же галлюцинация, ей можно признаться. – Ты не жирная, ты аппетитная, Ушакова. И вообще, какого черта ты тут морозишься? – рычит в ответ галлюцинация, а я резко открываю глаза и поворачиваюсь назад. Авилов стоит прямо передо мной, смотрит строгим взглядом, в руках какой-то пакет. – Ты же уехал… – мямлю я. – Я думала, ты обиделся… Глеб качает головой и чешет переносицу. А потом хватает меня за руку и тащит к подъезду. – Запомни, Марина, – наставительно говорит он, пока мы подходим к дому. – Мужчины не обижаются. Они делают выводы. – И… какой же вывод сделал ты? Я понимаю, что снова говорю совсем не то. – Вывод, что с моей будущей женой мне придется ой как не просто. – Женой…? – Да, Ушакова, – смеется Глеб и придерживает передо мной дверь. – Или ты думала так просто от меня отделаться?