Глава 35

Марина Сознание возвращалось урывками. В голове стелился туман, тело не слушалось. Во рту развернулась пустыня Сахара, горло и шея горело огнем. Мне казалось, что я парю где-то в космосе. Перед глазами кружились разноцветные круги… – Марина, открой глазки, – слышу строгий мужской голос. Незнакомый. Мне хочется спросить, что происходит. Но с губ срывается лишь тихий хрип. – Ну вот, давай же, просыпайся, девочка. Где я? Что происходит? Попыталась озвучить эти вопросы, но пересохшие губы снова издали нечленораздельный звук. Неужели это мой голос? Такой хриплый и скрипучий, словно ржавое колесо от телеги… Я ощутила, как к губам приложили что-то влажное. Несколько живительных капель попало мне прямо в рот. Но мне было этого мало! Когда я по инерции попыталась потянуться к мокрой тряпице, все тело пронзило болью. Мне казалось, будто я рухнула с высоты. Хотя на деле, скорее всего, не сдвинулась и на миллиметр. Самая острая боль была в районе живота. Будто раскаленным лезвием провели по коже. Руки не слушались. Попыталась поднести ладони к животу, но не смогла. Я слышала голоса, но не могла вникнуть в их смысл. Кое-как разлепила веки, налившиеся свинцом, и тут же застонала от яркого света. – Ну вот, молодец! – слышу все тот же мужской голос. С трудом поворачиваю голову в сторону его обладателя. Вижу его размыто, но сразу понимаю, что передо мной врач… И тогда я вспоминаю, что случилось. Картинки ужаса и страха проносятся в моей затуманенной лекарствами голове. То, как я боялась потерять своего малыша, кричала докторам, чтобы спасли его… не смотря ни на что. А потом лишь серый туман на волнах боли… – Марина, сейчас я освобожу твои руки, – вкрадчиво произносит врач. А я думаю лишь об одном, что с Ваней? Мне нужно почувствовать его. Понять, что с ним все в порядке. Почему так болит живот…? Мои руки освобождают одну за другой. Кровь приливает к онемевшим конечностям, принося с собой боль. Словно в кожу вонзились тысячи иголок. Но я не обращаю на это внимания. Вскидываю руку вверх, ожидая нащупать привычный высокий живот. Но его нет… Меня накрывает лавиной черной паники. Я начинаю метаться, пытаясь вскочить и бежать… сама не понимая куда. Вижу, как ко мне кидаются люди в белых халатах. Проверяют какие-то трубки, отводят силой мою руку. И где-то вдалеке кричит человек. В этом крике столько боли и страха, что у меня кровь стынет в жилах… – Марина, успокойся! Твой сын жив! Слышу четкий голос врача и только сейчас понимаю, что все это время кричала я сама… Но… как же так? Ведь еще слишком рано… меня накрывает новой волной паники, снова начинаю метаться, словно загнанный в клетку зверь. Мои движения становятся все более вялыми, тело каменеет. Глаза закрываются и я проваливаюсь во тьму… *** Не знаю, сколько прошло времени. Но когда я в следующий раз пришла в себя, все было совсем по-другому. Не было ощущения полета и боли во всем теле. Я чувствовала себя так, будто очнулась после долгого сна. Открыла глаза и поняла, что нахожусь в палате. Я лежала в постели, укрытая одеялом до груди. Приподняла голову, чтобы осмотреться и живот пронзило тупой болью. Тихо охнула и тут же почувствовала какое-то шевеление рядом с собой. – Марина! Слышу напряжённый голос мужа и поворачиваю голову в его сторону. Видимо, Глеб сидел на стуле рядом с кроватью, который я замечаю. Но сейчас он встал на колени около моей постели и нежно взял меня за руку. Поднес ее к своему лицу и прижал к щеке. Мне кажется, что Авилов постарел на несколько лет. На лице щетина, под глазами темные круги. В волосах прибавилась седина. – Глеб… – мой голос такой тихий и слабый. – Где наш сын? – Как ты себя чувствуешь? – с волнением спрашивает он, игнорируя мой вопрос. Я мотаю головой. Мне нужно знать. – Ваня… – С ним все в порядке, – успокаивает меня муж, и я резко выдыхаю. Закрываю глаза, чувствуя, как по щекам текут слезы. – Заставили вы меня понервничать. Говорит Авилов, вытирая влагу с моей щеки. – Что произошло? – спрашиваю мужа и открываю глаза. – Я так боялся потерять тебя! – голос Глеба срывается и он прижимается головой к моему плечу. Мне столько всего хочется ему сказать! Открыться и обнажить душу. Но все это потом… не сейчас. – Я хочу видеть сына.