Глава 34

Глеб Я вернулся из уборной и увидел рядом со своей Феей, со своей беременной Феей, какого-то хлыща. Они о чем-то мило беседовали и она улыбалась. Ревность. Темная, жгучая потекла по венам. Подошел к столику, а они меня даже не заметили, так были увлечены друг другом. – А помнишь, как у нас не было денег, и мы тайком пробрались в кино? – спросил хлыщ. – Да! И то, как нас оттуда выставили, – засмеялась Марина. Ну все, хватит. – Это мое место, – сказал, возвышаясь над парнем. Он медленно поднял на меня глаза и подвинул стул ближе к Ушаковой. – О, Глеб, знакомься. Это Тим, – познакомила нас Марина. Я проигнорировал протянутую ладонь, потому что если бы протянул ему свою в ответ, то лишь для того, чтоб вмазать по его физиономии. Я прекрасно помню, как он обидел мою девочку. – Мы уходим, – не терпящим возражения тоном сказал я. Протянул руку и помог Фее выбраться с кресла. – Пока, Тим, – виновато попрощалась. Мы пошли к выходу. Я помог Марине сесть в машину. И пока мы стояли в пробке, она злобно пыхтела. – Ты злишься на меня? – спросила, не выдержав молчания. – Нет, с чего вдруг? – Не знаю. Ты ведешь себя странно. – Да просто надоело, Марина. – Что надоело? – уточнила Фея и ее голос предательски дрогнул. – Да вот это. Меня раздражает, что какие-то мужики садятся к тебе в кафе, стоит отойти мне на две минуты. – Глеб, это же Тим! Да и кому такая тюлениха сейчас нужна. – Мне, Марина, мне. – Так я и так твоя, Авилов, – сказала с улыбкой. Я остановился возле нужного здания. – Еще нет, но сейчас станешь. – Что… Я помог вылезти Марине и потащил ее в ЗАГС. – Глеб, нельзя так! Я хочу нормальную свадьбу, когда я на двадцать килограмм меньше. – Устроим, – кивнул. – Но потом. А сейчас мы просто распишемся, Марина, только ты и я. Потом устроим пир, о котором ты мечтаешь. Не лишай меня этого, стань Авиловой. Марина положила руки на живот и начала любовно поглаживать. Она будет самой прекрасной мамой. Глаза девушки заблестели и она всхлипнула. – Давай сделаем это! Мы засмеялись, я нежно поцеловал свою без пяти минут жену… Мы подали заявление и нас расписали буквально через десять минут. Я думал, что придется подкупать работников, а оказывается, если невеста беременна, то расписывают без проблем. Мы выходили из ЗАГСа уже счастливыми и женатыми. Приехали домой и любили друг друга с нежностью и страстью. Не могли надышаться. Все было так по-особенному, так прекрасно и чувственно. А потом лежали и мечтали о том, кем будет наш сын, каким человеком вырастет, на кого будет похож… Утром Марина сделала нам чай с бутербродами. Мы сидели на веранде, и девушка предлагала имена. – А как тебе имя Влад? – спросила жена. Я поцеловал ее в плечо и накрыл пледом, на улице было прохладно утром. – Владислав Глебович, – протянула она и скривила носик. – Вообще не звучит! К твоему имени не подходит никакое имя! Что за имя дурацкое – Глеб. Я тихо рассмеялся. – Иван Глебович Авилов… Слушай, а звучит! Ты будешь у нас Ваней? – проворковала Марина и положила ладонь на живот. – Что-то Ванюша тихий сегодня, перестал маме танцевать на ребрах. Позавтракав, я убрал со стола, сполоснул чашки и пошел работать в кабинет. Марина пару раз заглядывала, но я велел ей больше отдыхать. К обеду девушка вновь зашла в кабинет, на ней не было лица. – Что случилось? – тут же спросил, подходя к ней. – Глеб, что-то не так… Я не… Я не чувствую Ваню. Он не шевелится… После этих слов внутри меня что-то оборвалось, а Марина начала плакать навзрыд, обнимая живот руками. – Тише маленькая моя, – подошел к жене и поцеловал в висок. – Все будет хорошо. Давай я помогу тебе обуться, и поедем в больницу. Я уверен, что ничего страшного нет. – Правда? Ты обещаешь? – смотрит на меня своими зелеными глазами с надеждой и тихой мольбой. – Да, – выдавливаю из себя эти слова. А сам молиться про себя начинаю, хоть бы все было хорошо… В больницу мы домчали в напряженной тишине. Марину сразу увезли на осмотр, меня не пустили. А когда начали бегать медсестры и врачи, я понял, что «хорошо» не будет… Вышел врач, он спешил. – Операционную, быстро! – Что происходит, – спросил я. И тут я вижу Марину. Ее бледное испуганное лицо. Ее быстро везут на каталке. Она плачет. – Глеб… Наш малыш… Не дай мне потерять его! А я стою в шоке и ужасе, наблюдаю, как мою жену увозят. Я собрался идти за ней, но меня не пускают. – Куда ее везут? Что происходит? – лютую я. – Успокойтесь. Вашу жену везут на срочное кесарево. Пуповина обвязалась вокруг шеи плода. Состояние очень тяжелое. Мы сделаем все, что в наших силах, она в надежных руках. Врач монотонно говорит, отводя глаза. А я стою, как истукан, и не понимаю, какого черта меня не пускают к Марине? – Что значит все возможное? – буквально рычу, каждым нервом чувствуя приближающийся армагеддон. – Какие риски для нее и ребенка? – Мы сможем спасти мать, а насчет плода – гарантии не даем, – произносит врач. А я едва сдерживаюсь, чтобы не впечатать его в стену и не прибить прямо на месте. Плод. Словно и не маленький человек вовсе. Этот ребенок – наш смысл жизни, а этот мясник говорит так, словно это просто игрушка. Резко выдыхаю и с силой тру воспаленные от напряжения глаза. Из моего горла вырывается жуткий вой. Открываю глаза и вижу, с каким сочувствием на меня смотрит доктор. Стискиваю зубы и делаю шаг вперёд. – Сделайте все, что в ваших силах, доктор. Верните мне жену и сына. – Мы сделаем все возможное. Не мешайте. Я смотрел, как он скрывается в лифте, и не знал, что делать самому. Руки тряслись так сильно, что я сжал их в кулаки. Чувствовал себя абсолютно бессильным. И сделал единственное, на что был способен. Начал молиться.