Глава 11 · Вокзал

В голове шумело, словно после бокала шампанского. Эту пенящуюся жидкость Варя никогда не пробовала, но воображение рисовало именно такое состояние. Двор городского полицейского участка был абсолютно пуст и начинал тонуть в плотном сумраке, в черной прорехе небосвода сияла первая бледная звезда.

— Мне, наверное, следует вернуться, — нерешительно обернулась подозреваемая на свое узилище. — Это же побег, будут неприятности.

— Домой ступайте, никто о вас больше не вспомнит.

Потехин распахнул прихваченную со стола папку и начал пускать по ветру легкие листы материалов дела. Ветер ловил их, кружил в быстром вальсе и уволакивал прочь куда-то за жестяную крышу казематов.

— Разве так можно? — робко спросила Варя.

— А невиновных людей склонять к признанию в убийстве можно?

Не поспоришь.

— Я все же останусь, — Варя снова оглянулась на дверь.

— Ваше дело, доброй ночи, — приподнял воображаемую шляпу Потехин и, неловко кутаясь в куцую шинельку, зашагал к распахнутым воротам.

Варя осталась одна. От мысли о том, что нужно вернуться в это ужасное здание с тяжелыми потолками, бил озноб, но как уйти, если против тебя выдвинуто серьезное обвинение? Она всегда считала себя законопослушной подданной Его Величества. Потянулись минуты. На городских часах пробило полпятого. Вздохнув, подозреваемая развернулась и потянулась к входной ручке.

— Ой!

Дверь открылась изнутри и на порог вышел сам Коробейников. Варя невольно попятилась, поскользнулась, зашатавшись.

— Эй-эй-эй! Осторожней, — налету поймал ее за руку следователь. — Сударыня, вы к кому?

— К кому? — эхом отозвалась Варя.

— У вас что-то произошло? — участливо заглянул он ей в лицо.

— Меня вызвали по делу Евгении Ивановны Потехиной… Я — бывшая компаньонка.

— Да? — Коробейников нахмурил красивые брови, как бы припоминая. — А кто вас вызвал?

— Вы, — пересохшими губами проговорила Варя.

— Я-а? — с искренним удивлением отозвался следователь.

— Ну, не лично вы. За мной приходил от вас человек, такой в мундире, я не разбираюсь в чинах.

— Бардак какой-то, — пробормотал Коробейников. — Приношу мои извинения, эти… тупицы, наверное, что-то напутали, — сконфуженно проговорил он.

— Меня больше не подозревают? — посчитала нужным спросить Варя.

— В чем, милейшее создание, вас могут подозревать? — улыбнулся он в щегольские усики.

— И я могу идти?

— Не смею задерживать, — козырнул Коробейников. — Впрочем, позвольте только вас проводить, уже темнеет.

«Что происходит? Может, я с ума схожу потихоньку?» Да и сам этот новый следователь-красавчик совсем не походил на утреннего, жесткого и равнодушного человека. Вон стоит — с явным мужским интересом рассматривает барышню, поправляя съехавшую на затылок форменную фуражку. Как там говорил наперсточник: «Знал я Диму Коробейникова».

— Скажите, а вам знаком Левонтий Потехин? — осторожно проговорила Варя.

— Левка? Давно не видел? Кажется, он куда-то за Камень подался. А вы откуда его знаете?

Они медленно пошли по двору.

— Это племянник убитой Евгении Ивановны.

— Ах да, запамятовал, мы же его ищем. Забыл представиться — Дмитрий, а вы?

— Варя… Варвара Тихоновна Иванцова.

— Очень приятно. Варенька, а вы любите конфеты? Тут такая кондитерская за углом.

— Варя! Варя! — из чайной напротив вылетела тетушка. — Что ж так долго? Я уже не знала, что и думать. Как не стыдно дергать с похорон приличных людей, — выговорила она Коробейникову.

— Приношу искренние извинения, произошла досадная ошибка, — при свете уличного фонаря Варя заметила, как покраснели его гладко выбритые щеки. — Позвольте препроводить вас, так сказать, в знак искреннего раскаянья.

Тетушка раскрыла от изумления рот, переводя взгляд с племянницы на ухажера.

— Я думаю, Дмитрий Капитонович, мы и сами дойдем, — взяла Варя тетушку под руку. — Доброй ночи.

— Да мне не трудно…

— Может, пусть проводит…

Но Варя уже тащила тетку Евлалию прочь и от свалившегося на голову кавалера, и от мрачного полицейского участка.

— Приятный молодой человек. Пусть бы проводил, уже и вправду темно, — ворчала тетка, оглядываясь.

— Скажи, у деда же был старый тулуп, его моль не съела? — погружаясь в свои мысли, пробормотала Варя.

— Такое количество нафталина на него извела, надеюсь, что нет. Варя, зачем тебе тулуп? Что вообще происходит?

Но племянница уже не слушала, прокручивая в голове прошедший странный день.

Вот и привокзальная площадь, бурлящая суетой в любое время дня и ночи. Пассажиры выходили и входили в здание вокзала, хлопая створами дверей, десятки повозок и саней подъезжали, высаживая публику с чемоданами да саквояжами, и уезжали, подхватив новых клиентов. Здесь же уличные разносчики на все лады расхваливали залежалый товар, пытаясь распродать последнее. Можно было по краю обойти всю эту кутерьму и срезать дорогу дворами, но Варя потянула тетушку прямо к вокзалу.

— Мне нужно найти одного человека, — промямлила она на возмущение тетки. — Он мне очень сегодня помог.

— Да что случилось? Тебя в чем-то обвиняли?

— Все хорошо, но нужно кое-кого найти. Тетушка, постойте здесь, я сейчас.

И не дожидаясь ответа, Варя побежала по ступеням. В зале ожидания пахло табаком и кислыми щами, к потолку поднималось бормотание сотен голосов. Подобрав полы юбки, Варя начала протискиваться меж рядами, рассматривая пассажиров. «Куда он девался?» Она прошла от одной стены до другой, но так и не встретила знакомую шинельку.

— Скажите, вы не видели здесь молодого человека в серой студенческой форме… такого нечесаного? — после некоторого колебания обратилась Варя к буфетчику.

— Левку-наперсточника, что ли? А вам зачем, стянул чего шельмец?

— Н-нет… Просто есть хороший тулуп… холодает.

— Не, он сегодня здесь не появлялся.

«Ну, значит, не судьба отблагодарить», — Варя побрела обратно меж рядов с пассажирами.

Неожиданно сзади послышалась возня, грохот и отборная ругань.

— Да что ж вы неугомонная-то такая, — бесцеремонно взяли зазевавшуюся барышню под руку. — Чего вам дома не сидится?

Варя оглянулась — на полу, потирая ушибленную скулу, валялся мелкий тип в неприметной ватной телогрейке. Рассмотреть странного субъекта не получилось, потому что Потехин, собственной персоной, расталкивая зевак, потянул ее к выходу.

— Вы хоть понимаете, что у вас чуть сумку не срезали? Это ж надо такой раззявой быть, — тоном воспитательницы пансиона пробубнил он Варе на ухо. — Внимательней в таких местах надо быть.

— Я вас искала, — опавшим голосом проговорила она, запоздало хватаясь за кожаный бок сумки.

— А зачем меня искать? — резко остановился он, прожигая карим взглядом.

— Не хотите сегодня у нас отужинать? Ну, и переночевать… — запуталась Варя в словах. — Родные не будут против… наверное.

— Послушайте, как вас там? — Потехин, призывая память, щелкнул пальцами.

— Варвара Тихоновна, — подсказала Варя.

— Вот-вот. Варвара Тихоновна, если у вас на меня матримониальные планы, то хочу вас разочаровать, я человек вольный, к семейной жизни не приспособленный и окольцовывать себя не позволю. Оттого в женихи вам совершенно не гожусь.

— Что? — Варя резко выдернула свою руку из треугольника его локтя.

— Мне очень жаль, — с наигранным огорчением отвесил он ей очередной за этот долгий день поклон.

— Шут вы гороховый, а не жених, — фыркнула Варя, вздергивая носик. — Я вам всего лишь дедов тулуп старый хотела отдать, замерзнете в своей шинельке. Но не хотите, как хотите, я не навязываюсь, — и она, толкнув дверь, вылетела на морозную улицу.

— Нет, ну от тулупа-то я не откажусь, — засеменил за ней Потехин. — Что вы такая обидчивая? Уж и пошутить нельзя.

Они стали спускаться по отполированным сотней ног ступеням.

— Немедленно отойдите от моей племянницы, я сейчас городового позову, — ринулась в их сторону тетушка. — Варвара, он пристает к тебе? Только попробуй ее тронуть, глаза выцарапаю! — замахнулась она на подозрительного типа.

— Как там вы говорили — родные против не будут? — ехидно напомнил Потехин.

— Я сейчас все улажу, — Варя поспешила встать между готовой вцепиться в немытые лохмы теткой и ее возможной жертвой. — Тетенька, разрешите представить, это племянник покойной Евгении Ивановны. Он сейчас попал в затруднительное положение, можно, он у нас переночует?

— Еще чего! — сразу же встала в позу Евлалия. — Может, он, как племянник, и жалованье тебе за месяц наконец выплатит, — брезгливым взглядом обвела она Потехина. — Ни за что, потом вшей да клопов всю зиму выводить будем, — шепнула она племяннице, но так, чтобы и странный студент тоже услышал.

— Позвольте ему у нас хотя бы отужинать, — молитвенно сложила Варя ладошки, — он мне сегодня большую услугу оказал, от тюрьмы спас.

— От тюрьмы? — побледнела Евлалия.

Варя лишь кивнула.

— Ну, пойдемте. Чего здесь на ветру стоять, — милостиво разрешила тетушка и гордо зашагала впереди, — но дома мне все расскажешь.

Легко сказать — расскажешь, коли и сама племянница ничего не поняла, кроме того, что этот скользкий тип явно обладает гипнозом, а Коробейниковых то ли два, то ли в добряке следователе время от времени просыпается нечто, цепкое и жесткое, что камень. От одного воспоминания пробирала дрожь.

Тетка пароходом плыла вперед, раздвигая грудью ветер, молодежь следовала за ней. Вообще, как же замечательно, что зимой так рано темнеет, а в их районе нет электрических фонарей. Варя впервые по достоинству оценила такое удачное стечение обстоятельств, потому что, если честно, совсем не хотелось, чтобы кто-то из знакомых увидел ее сейчас в компании мятого и дурно пахнувшего Потехина. Надо и Степаниде сказать, чтобы поменьше в лавках да у колонки болтала. Помощь — это одно, а вот подмоченная репутация — совсем другое. Это тебе не с безупречным следователем до кондитерской дойти.

«А если он все же убийца? С чего я решила, что он не виновен? — пришла запоздалая мысль. — Не совершаю ли я ошибку, приводя в дом совершенно неизвестного мне человека? Да как теперь отказать, сама напросилась?»

— А вот про личную жизнь, — тихо бросила она в воздух, чтобы тетушка не слышала. — Можно задать не вполне приличный вопрос?

— Неприличный? — подался к ней Потехин. — Я уж и не знаю, Варвара Тихоновна, чего от вас ждать, — с ехидцей пропел он, щуря глаза, — на вид такая скромная барышня.

— Вы ночью на двор Евгении Ивановны лазили, чтобы с Глашей повидаться, да?

— А кто такая Глаша? — сделал он вид, что не понял ее вопроса.

— Горничная.

— Не имею привычки интересоваться горничными.

— А что же вы делали на дворе тетки ночью?

— Кирку свою старую искал, но, сукин сын Захар ее пропил.

— А зачем вам кирка? — не очень-то поверила ему Варя.

— Да зачем и всем, — развел руками Потехин.

Больше приставать Варя не стала, меньше знаешь, как говорится, крепче спишь, а то вдруг он собрался проломить голову горнозаводчику, лишившему его доли. Не думать про это. Накормить, отмыть, подлатать одежку, а поутру по-быстрому выпроводить, и можно быть в расчете.