Глава 19 · Ресторан

Приятно выспаться под мерный стук колес. Варя улыбнулась, разглядывая потолок, потянулась и… резко вскочила, осознав, что купе освещено дневным светом. Который час⁈

— Который час? — спросила она у выкладывавшей на стол свертки Гали.

— Не знаю, Зинаида Игнатьевна с часами ушли-с.

— Как ушли-с? Куда? — Варя торопливо принялась натягивать платье.

— В преферанс с Иваном Карловичем играть, а вас велела не будить.

— Как неловко получилось, — опавшим голосом проговорила Варя, — я с вечера как-то долго не могла заснуть.

— Это луна виновата, скоро полнолуние, — с пониманием закивала Галя, — у меня тоже такое бывает.

«Проспала? Что теперь обо мне подумают? Взяла такие деньжищи за работу, а сама спит по полдня!» Варя судорожными движениями крутила волосы в колечко, прихватывая их шпильками.

— Коса у вас, барышня, красивая, богатая, — похвалила Галя, — а у меня вот три волосинки. Да вы не переживайте так, всяко бывает. Зинаида Игнатьевна — барышня негневливая. Да куда ж вы сама постелю убирать, я ж на что?

Горничная отстранила неумеху и ловкими движениями начала сворачивать спальные принадлежности.

— Спасибо, — поблагодарила Варя и побежала в уборную.

Когда она выплыла, умытая и посвежевшая, Галя уже накрыла на стол.

— Откушайте со мной, не побрезгуйте. Зинаида Игнатьевна уж в ресторане позавтракали-с.

— Конечно, у меня тоже еда имеется, — полезла Варя за саквояжем. — Вот картошечка печеная, вроде хорошо пахнет, и рыбка вяленая, тетушка в три газетки завернула, чтобы вещи не пропахли, а еще пирожки с капустой и баранки. И варенье есть, малиновое, — выставила она банку на стол.

— Варенье я уж вишневое открыла, — отодвинула баночку Галя, –угощайтесь, у меня и пироги есть, а запить можно квасом. Хороший квас. У вас кружка есть, а то можно у проводника, лакея местного, попросить?

— Где-то была, — зашарила Варя по саквояжу в поисках жестяной кружки. — Вот, нашла.

Попутчицы принялись с аппетитом поглощать еду. Беспокойство еще бродило в отдаленных уголках души, но все же стало потихоньку оставлять Варю, настроение улучшилось.

— А вы давно работаете у Зинаиды Игнатьевны? — решила она и горничную называть на вы, все ж они обе в услужении, а социальные различия можно и откинуть.

— Вторая неделя пошла, — улыбнулась Галя, показывая мелкие зубки.

— Вторая неделя? — удивленно подняла Варя брови.

— Да, я вообще-то при гостинице горничной работаю, они-с меня на три месяца у них в работницы выписали, — Галя подлила себе кваску и откусила от Вариной баранки. — Повезло несказанно: платят больше, работа легкая, это тебе не тяжеленные ковры с этажа на этаж таскать да после попоек номера чистить. Уж так бы мне хотелось при этой барышне и остаться, — мечтательно улыбнулась она. — А вы у кого до Зинаиды Игнатьевны работали?

Варя принялась рассказывать о своем житье-бытье, правда, упустила историю с увольнением, сказав лишь, что хозяйку убили, так что пришлось искать новое место.

— А-а, это когда старушку прямо в своей постели зарезали? — закивала Галя. — Слышали, слышали. Ужасы такие, прямо мороз по коже. Так вы у нее работали? Страшно, наверное, было, когда все случилось?

— Я в тот день не работала, у своих гостила, — почти и не соврала Варя.

— Повезло.

Когда Зиночка вернулась в купе, Галя с Варей уже убрали со стола и чинно сидели, разглядывая окрестности.

— Доброе утро или добрый день, — пошутила хозяйка.

— Простите, ради Бога, сама не знаю, как это произошло, — вскочила Варя, оправдываясь, — я обычно дома рано встаю.

— Бывает, — легко простила Зиночка соню. — Я вот обычно сплю до обеда, а тут чуть свет вскочила, не могу никак на новом месте привыкнуть. Ой, девочки, смотрите — елка, настоящая елка! — радостно захлопала она в ладоши.

Мимо проплывал косогор, поросший с одного бока смешанным лесом: березы, осины, сосны; и среди этого привычного глазу пейзажа вдруг затесалось несколько настоящих темнохвойных елей. Варя видела тощие елочки только у здания Губернского дворянского собрания, в ее родном краю лесостепей ели в лесах не росли, уступая место более стойким соснам. Как же далеко старательно крутивший колеса паровоз увез ее от дома.

— Обедать идем в ресторан, — безапелляционно заявила Зиночка, — там вполне сносно готовят. — А ты знала, Галя, что в карандашах такая черная палочка… — она призывно щелкнула пальцами.

— Стержень, — подсказала Варя.

— Верно, стержень. И этот стержень по составу такой же как бриллиант, только решетка там немного другая. Это мне вчера Варенька рассказала, она у нас барышня образованная.

— Так можно ж тогда из карандашей бриллианты делать, — подивилась Галя.

— Может, когда-нибудь и научатся, — улыбнулась Варя, ей было приятно, что хозяйка не пропустила мимо ушей ее рассуждения, а вот запомнила и даже поделилась.

— Да, и будем мы все в бриллиантах ходить. Идешь и сверкаешь, что звезда, — рассмеялась Зиночка, заражая и Варю с Галиной звонким смехом.

Прекрасная поездка, чудесная компания, а после мрачного дома покойной Евгении Ивановны вдвойне приятно ощутить легкость бытия, когда тебя не дергают по пустякам, не бранят на пустом месте и даже готовы великодушно прощать мелкие промахи. Не только Гале, но, пожалуй, и самой Варваре хотелось бы задержаться у такой хозяйки подольше.

К обеденному выходу барышни готовились тщательно, Зиночка поменяла дорожное твидовое платье на крепдешиновое, украсив шею и грудь несколькими оборотами жемчужной нити. Варя тоже достала свое единственное украшение — тетушкину брошку с одной жемчужиной. Источая легкий аромат дорогих духов, которыми щедрая хозяйка поделилась с компаньонкой, барышни в сопровождении Ивана Карловича направились к вагону-ресторану.

Ресторан был наполовину уже заполнен публикой. За столиками велась непринужденная беседа, половые бегали с подносами, в углу еле слышно со скрипом звучал граммофон. Зиночка уселась у окна против движения поезда, Варя рядом с ней, Иван Карлович напротив.

— Что будут заказывать дамы? — раскрыл он свой экземпляр меню. — Здесь отличные рыбные блюда. Жалко, что нынче пост, щи со свининой у них тоже отменные.

Пред Варей потянулся список блюд с непонятными названиями: консоме из кур, греческий ростбиф с гарниром, лососина тамбор, спаржа и бобы фле жоле, пудинг нессель-роде. «Странно, Нессель-Роде, это вроде бы министр такой был». Из того, что в меню казалось постным, более-менее привычным смотрелся судак, да и тот отчего-то был не по корытовски или егорьевски, а прятался под инородным «по-нормандски». Но больше всего поражали не названия, а цены. Месячное жалование у мадам Потехиной за полпорции французского судака?

— Чего изволите? — вырос у столика половой, растягивая улыбку.

Иван Карлович и Зиночка засыпали его заказами.

— И кувшинчик холодненького клюквенного морса, голубчик, — завершила выбор хозяйка.

— Варвара Тихоновна, вы определились? — напомнил притихшей мадмуазель Иванцовой господин Менкель.

— Я еще не голодна, — пробормотала Варя. — Мне, если можно, чаю стаканчик… с лимоном и сахаром, — добавила она, чтоб заказ не казался уж совсем убогим.

— Варваре Тихоновне тоже самое, что и мне, и чай с лимоном и сахаром, — отобрала Зиночка меню у своей стеснительной компаньонки.

— Но я, правда, не голодна, — покраснела Варя.

— Не переживайте, Игнат Яковлевич выделил средства на питание, — подбодрил Иван Карлович. О-о, какие люди! — развел он руками.

Варя и Зиночка с любопытством обернулись, в ресторан со стороны их вагона вошел худощавый молодой человек в темно-зеленой форменной одежде. На позолоченных пуговицах кителя четко были видны перекрещенные молоты — эмблема горной службы.

— Разрешите представить, горный инженер Константин Сергеевич Синицын, — представил незнакомца Иван Карлович.

Молодой человек вежливо раскланялся с каждой из барышень, пока их в свою очередь представлял господин Менкель, и чуть дольше задержал взгляд на Зиночке.

Редкие, зачесанные за уши волосы, гладко выбритое с мелкими чертами лицо, заостренный нос и тонкие губы делали горного инженера Синицына вполне заурядным, да и тщедушной фигуре с узкими плечами не хватало мужественности, но форма исправляла все — хорошо подогнанный китель добавлял стати, подчеркивая статус ученого мужа при хорошей должности.

— Не знал, не знал, голубчик, что ты с нами едешь. В каком вагоне? — кинулся расспрашивать Иван Карлович. — Половой, меню для господина!

— Я во втором, — снова стрельнул в Зиночку глазами Константин.

— А мы в третьем. Заходите вечером, партейку в преферанс разыграем. Зинаида Игнатьевна у нас отменный картежник, — подмигнул он Зиночке.

— Ну, что вы, — смутилась она. — Так, чтобы не скучать.

Принесли еду. Пред Варей поставили уху с лососем, источавшую пленительный аромат хорошей рыбы и специй. Синицын выбрал «французского» судака. Под сытный обед завязалась беседа, вернее, в основном говорил Иван Карлович: то о видах за окном, то о погоде, то об общих с Константином приятелях в Вельтске. Господин Синицын рассеянно кивал, и продолжал с обожанием смотреть на Зинаиду Игнатьевну. Она тоже раскраснелась, без конца поправляла ряды жемчуга. Видно, что молодые люди понравились друг другу. «А вот интересно, пара ли горный инженер для дочери горнозаводчика? — пронеслось у Вари в голове. — Он, конечно, не такой красавчик, как, к примеру, господин Коробейников, но мил. Когда красота делала кого-то счастливым».

— Ну, молодежь, я, с вашего дозволения, выйду освежусь, больно тут душно, — поднялся Иван Карлович.

Варя тоже бы последовала за ним, чувствуя себя третьей лишней, но без приказания хозяйки не могла этого сделать, да и неприлично оставлять наедине едва знакомых друг с другом холостяка и девицу на выданье.

— А вы любите конфеты? — засуетился Константин.

— Да, мы обожаем конфеты, — кокетливо улыбнулась Зиночка.

— Половой, — так же призывно, как и Иван Карлович, поднял Константин руку, но в ресторане заметно прибавилось народу и половые его жест не заметили, возникла неловкая пауза. — Я сейчас, один момент, — поднялся господин Синицын и устремился к стойке буфета. — Простите, — едва не сшиб он одного из посетителей.

Тот что-то сердито буркнул, обходя инженера. Варя обронила на пол ложку, торопливо подняла:

— Экая я неловкая.

— Вагоны сегодня как-то особенно качает, — вздохнула Зиночка.

Варя отложила ложку подальше от края стола и снова украдкой взглянула на хмурого посетителя ресторана — за соседний столик уселся Потехин!