Глава 20 · Подозрения и обвинения

Да, это был Потехин, никаких сомнений, материализовался в вагоне ресторане вместе со своими вновь успевшими сваляться волосами, недельной щетиной на щеках, в мятом пиджаке при оловянных пуговицах и одной перламутровой — эдакое инородное тело среди богемной роскоши. Как он умудрился попасть на поезд, если Варя своими глазами видела его оставшимся на перроне? Просто колдовство какое-то. А что будет, если он ее заметит? Как себя вести? Можно, конечно, признаться Зинаиде Игнатьевне, что знакомы, — он племянник покойной хозяйки, пусть и опустившийся на самое дно, в таком знакомстве нет ничего зазорного. Лишь бы этот тип ничего не взболтнул лишнего. Варя вжалась в спинку кресла. Как жаль, что ушел Иван Карлович, за его широкой спиной так удобно было бы прятаться.

Однако Потехин, казалось, ничего вокруг себя не замечал, меланхолично уставившись в окно.

— Этот столик зарезервирован, — подошел к нему половой.

— Как явятся, я уйду, — и бровью не повел посетитель. — Мне тарелку щей и кофию.

— Деньги-то есть на кофий? — саркастично усмехнулся половой.

Потехин высыпал из носового платка на стол горсть медяков:

— Столько хватит?

Половой принялся считать.

— Двух копеек не хватает.

Потехин похлопал себя по пиджаку, полез во внутренний карман и извлек еще две монетки.

Половой сгреб деньги в ладонь и удалился. Потехин остался сидеть и смотреть в окошко.

— Угощайтесь, барышни, — это счастливый от своей добычи Константин вернулся с расписной коробкой конфет от фабрики Ольденбургских.

Варя мимодумно взяла крайнюю от себя конфетку. Потехину меж тем довольно быстро принесли щи и жестяную кружку с кофе, фарфоровых чашек и даже стаканов в серебряных подстаканниках для него пожалели. Он жадно накинулся на еду, прихлебывая ее одновременно кофе. У Вари блеснуло подозрение, что бублик на перроне был последней трапезой несостоявшегося инженера. Невольно стало неловко за лососевую уху и шоколадные конфеты. Кстати, в своем меню простых щей Варя как-то не приметила, наверное, здесь для разных посетителей — разный набор блюд.

Дипломированный инженер Синицын меж тем почувствовал себя свободней без господина Менкеля, придвинулся ближе к понравившейся барышне и, подсовывая ей конфетки, даже один раз едва заметно коснулся тонких пальчиков.

— Как-то здесь холодно, — повела плечами Зиночка. — Варенька, милая, вы не могли бы передать Гале, чтобы та принесла мне манто.

— Конечно, конечно, — сразу поняла намек сообразительная компаньонка и, вскочив с места, выпорхнула из душного ресторана.

Варя перешла из вагона в вагон через шатавшиеся платформы и оказалась в своем тамбуре. А вот здесь было студено — справа в проеме распахнутой вовнутрь двери замелькали сугробы и присыпанные снегом ели. Опираясь спиной на эту дверь, у самого края Иван Карлович смело курил трубку, подобно паровозу выпуская колечки дыма.

— Варвара Тихоновна? — удивленно посмотрел он на Варю.

— Зинаида Игнатьевна попросила ей манто принести.

— А-а, — кивнул он понимающе.

Варя взялась за ручку, чтобы войти в коридор вагона.

— Варвара Тихоновна, посмотрите какая красота, — неожиданно остановил ее господин Менкель, — вы такое вряд ли видели.

Варя растерялась.

— Смотрите, смотрите же, а то сейчас проедем, — поманил ее к распахнутой двери Иван Карлович.

— Но Зинаида Игнатьевна просила манто, — с опаской посмотрела Варя на мелькание елок.

— Пустое, она будет только рада, если вы задержитесь. Настоящий дикий лес, буйство могучей природы. Давайте руку, если боитесь, — протянул он широкую ладонь, приветливо улыбаясь.

— Я не боюсь, — сделала Варя шаг к открытой двери… и отлетела к противоположной стороне тамбура — это меж ней и Менкелем стихийным бедствием ворвался Потехин.

— Вы что творите⁈ — возмутился Иван Карлович. — Что за манеры, вы чуть барышню не зашибли.

— Дверь, боров плешивый, закрой, пока я тебя самого туда не выкинул, — зловеще проговорил Потехин, наступая на Менкеля.

— Вы что себе позволяете, в поезде полиция имеется! — запальчиво проговорил Иван Карлович, но дверь все же прикрыл.

Потехин ничего не ответил, а лишь, бесцеремонно схватив оторопевшую барышню за рукав, потащил ее в вагон.

— Вы что творите⁈ — кинула уже заданный Менкелем вопрос и Варя, выдергивая руку.

— Жизнь вам спасаю, если вы не заметили, — отмахнулся Потехин.

— Мне ничто не угрожало.

— Ничто? — резко остановился он, заглядывая ей в лицо. — Ничто, кроме как лежать в сугробе со сломанной шеей.

— Что за глупости, Иван Карлович просто хотел показать мне пейзажи, — огрызнулась Варя.

— А через стекло их нельзя показывать?

Потехин, озираясь, стал открывать и закрывать двери купе.

— Да что вы творите? Вы пьяны, что ли? — взмолилась Варя.

— Вот свободное, — затолкнул он ее в ближайшую дверь. — Нам нужно поговорить.

— Я спешу, меня за манто послали, — попыталась выскочить Варя, но несносный хам настырно перегородил ей дорогу.

— Ну, ладно ваша блажная тетка, кисейная барышня в годах, что с нее взять, но дед, — Потехин призывно поднял руки к потолку, — ваш дед, на вид вполне разумный человек, как он-то мог отпустить единственную внучку невесть куда и не ведомо с кем?

— Не смейте оскорблять моих родных, — топнула ножкой Варя. — Я еду с уважаемыми добропорядочными людьми.

— Которые вас чуть с поезда не скинули? — остался при своем мнении Потехин.

— Да не пытался он меня скинуть. Иван Карлович достойный человек, он пост соблюдает.

— Праведник, — усмехнулся Потехин, скрещивая руки на груди.

— Как вы попали на поезд? — решила сменить тему Варя.

Понимая, что никто ее выпускать из купе не собирается, она присела на ближайший диван.

— Через дверь десятого вагона.

Потехин тоже сел, закинув ногу на ногу. «Никаких манер», — с сожалением отметила Варя.

— Я понимаю, что через дверь. Как вы смогли догнать поезд?

— Ну, есть и более скоростной вид транспорта, — сузил карие глаза пройдоха.

— Это какой же? На воздушном шаре? — фыркнула Варя.

— На автомобиле.

— На чем? На автомобиле? — расхохоталась она, разглядывая торчавший из кармана замызганный край его носового платка. — И где же вы взяли автомобиль?

— Одолжил.

Заметив направление ее взгляда, Потехин запихнул платок подальше.

— У кого? — не без удовольствия продолжила допрос любопытствующая особа.

— У Димки Коробейникова, — скромно улыбнулся допрашиваемый.

— И Коробейников вот так взял и дал вам свой автомобиль? — ни слову не поверила Варя.

— Я не говорил, что он дал, я сказал, что я одолжил.

— Вы украли автомобиль⁈ — пришла догадка.

— Не украл, а одолжил, — уточнил несносный Потехин. — И оставил в таком месте, где его сразу же найдут и сообщат хозяину.

— Прямо на перроне Корытовска.

Вот он, загадочный лихач, разогнавший растревоженных пассажиров, ну, это-то может и не такое выкинуть, с него станется.

— Вы еще и по ночам не спите, — укоризненно покачал головой Потехин.

— Вас посадят, — опавшим голосом проговорила Варя, безвольно опуская руки на колени.

Какое глупое ребячество! Отправиться на каторгу из-за самодвижущейся коляски!

— Ну, это, если поймают, — подмигнул Потехин.

— А деньги на билет где взяли? Ах да, вы же гипнотизер, поводили вот так руками, и вас бесплатно пропустили, — вспомнила Варя сцену в полицейском участке.

— Вы преувеличиваете мои скромные способности. Пришлось проводнику кое-что отдать.

— Да что вы ему могли отдать.

«Впрочем, ведь было кое-что». Варя выставила вперед ладонь, но почувствовала лишь слабое тепло — александритовая серьга вновь осталась в одиночестве, но теперь не в ларце Потехиной, а во внутреннем кармане пиджака ее племянника, вторая очевидно лежала в кошельке проводника десятого вагона.

— Насколько я помню, вы собирались ехать за Камень ближе к весне.

Сказала и замерла. Что он ответит? Что кинулся догонять поезд ради нее?

— Обстоятельства изменились, — холодно произнес Потехин. — Мне срочно пришлось уехать подальше, пока кредиторы тетки меня не прищучили.

Вон оно что, наследник просто скрывается от чужих долгов, а уж одна особа тут себе навоображала рыцаря на чужом сверкающем автомобиле, кинувшегося спасать барышню в беде. Дурочка наивная! Разочарование надавило на плечи, чтобы его сбросить Варя печально посмотрела в окно. Елки сменились поймой какого-то водоема, под серым небом к горизонту потянулся однообразный бескрайний луг с торчащими из-под снега стеблями сухих трав.

— Сколько вам пообещали заплатить? — вернул ее к реальности чужой голос.

— Мне обещали хорошие деньги и даже заплатили аванс, — призналась Варя.

— Хорошие деньги — это сколько? — подался вперед Потехин.

— Двести рублей, — неуверенно проговорила она.

— Двести рублей за то, чтобы прокатиться в купе первого класса, есть осетрину в ресторанах и вести необременительные беседы? Вам не кажется, что это неоправданное расточительство?

— Зинаида Игнатьевна — замечательная хозяйка, не надо судить всех по… — Варя запнулась, так как о покойниках дурно говорить было не принято.

— По моей тетке, чего уж там, договаривайте, — сразу раскусил ее Потехин. — А вы не думали, что вас завезут в глушь и сбагрят какому-нибудь купчине на потеху?

— Вы уж определитесь — меня хотят сбросить с поезда или отдать в гарем к местному Сулейману, — ехидно припомнила она его вокзальную присказку.

— И я хотел бы это знать, — задумчиво проговорил он, становясь предельно серьезным.

— Я одного не пойму, с чего у вас такая обо мне забота? — смело посмотрела Варя ему в глаза. — Вам это к чему?

— Не хочу, чтобы оказавшая мне доброе расположение барышня попала в неприятности, — не отвел он взгляда.

— Никакие неприятности мне не грозят. Я еду компаньонкой дочери горнозаводчика Филиппова, в сопровождении горничной и доверенного лица, которому вы сейчас нагрубили.

— Да у Филиппова нет дочерей! — почти закричал Потехин и, тут же себя одергивая, перешел на громкий шепот. — У Игнатки Филиппова два сына-увальня, а дочерей отродясь не водилось.

— Вам-то откуда знать? — надменно проговорила Варя. — Она незаконнорожденная дочь, едет воссоединиться с отцом, он готов ее официально признать.

— Старовер Филиппов, истый молитвенник, имеет дочь на стороне? Забавно, — хмыкнул Потехин. — Я бы на вашем месте у открытых дверей больше не прогуливался.

— У всех могут быть грехи молодости.

«А у некоторых вообще, возможно, кровь тетки на руках», — подумала она, но вслух ничего добавлять не стала.

— А еще Филиппов скуп до крайности, лишней копейки из него не вытянуть, — продолжил разоблачения Потехин. — Ехала бы сейчас эта доченька в вагоне третьего класса на верхней полке и без всяких горничных, не говоря уж про компаньонок.

— Как вы хорошо знаете этого господина, еще скажите, что это именно он вас и разорил, — не поверила Варя.

— Нет, не он, — хмуро ответил Потехин, и Варя поняла, что дернула его за больное.

— А кто? — все равно жестоко кольнула она вопросом. — Был же какой-то обидчик или про отобранный прииск вы полиции приврали?

— Меня вышвырнул с прииска, — он замолчал, раздумывая — говорить или нет, — меня обманул Тишка Иванцов, — все же произнес он имя обидчика. — Если вам что-нибудь говорит эта фамилия.

— Кто? Я плохо расслышала, — прошептала Варя.

— Иванцов Тихон Павлович.

Варе показалось, что пол вагона разверзся, отделив ее бездонной пропастью от человека, в которого она едва не влюбилась.

— Вы мерзкий, гадкий, бесчестный человек! Вы чудовище! — закричала она, вскакивая. — Презренный клеветник! Видеть вас больше не желаю. Никогда, слышите, никогда ко мне не приближайтесь!

И она выбежала из купе, не оглядываясь.