Глава 39

Наше плаванье в обратную сторону оказалось таким же, как и дорога по суше: коротким, без сложностей и приключений. Я все больше проводила времени с господином Даэлем, с тоской прислушиваясь к брани и взрывам хохота команды «Крылатого». Здесь все знали, что я женщина, но капитан, обложенный Вэем обязательствами и угрозами, вел себя учтиво, команда на мою честь не посягала. Да и боцман с брига «Счастливчик», и мой муж всегда были рядом. И если в начале пути компанию мне постоянно составлял Дамиан, то к концу, как я говорила, я сама выбирала господина Даэля.

Находиться рядом с супругом мне становилось тяжелей день ото дня. Мы смогли общаться без нервов, ровно, порой даже мило, но лишь как друзья. Стоило Дамиану сделать попытку проявить нежность или предъявить права мужа, как я закрывалась и покидала его общество. Моя душа восставала против близости этого мужчины, некогда любимого и желанного. Его прикосновения раздражали, слова казались сладкой патокой. И даже остроты, в которых я видела когда-то сходство между супругом и капитаном Лоетом, веселили, но не вызывали тех эмоций, что будили пикировки с Вэем.

Дамиан же ждал, когда мы сможем вернуться в Льено, надеясь, что время все расставит на свои места. Он продолжал уверять, что все сделает, чтобы добиться моего прощения и быть достойным той, что, презрев опасности, отправилась искать своего мужа. И я даже ему верила. Я знала, что Дамиан искренен со мной, как знала, что он будет стараться доказать мне, что достоин доверия, как старался когда-то. Только мне все это было уже безразлично.

Мое долгое и опасное путешествие убило ту страсть, что связывала нас. Да, именно страсть. Сейчас, когда мне было с чем сравнивать, я понимала, что у меня не было и шанса устоять перед таким мужчиной, как Дамиан. И, повстречай я тогда Вэя, без сомнения выбрала бы опять Дамиана, а всему виной мои неискушенность, наивность и воспитание на любовных романах и девичьих грезах. И, возможно, спустя время, когда страсть улеглась, мы могли бы разочароваться друг в друге, или же стать добрым друзьями, кто знает.

Но случилось так, как случилось. Мне было приятно общество Дамиана, когда он вел беседу о вещах, не касавшихся нашего брака. Меня даже уже не коробило от того, что у него была связь с племянницей лекаря, мне было все равно. Словно дело касалось не близкого мне человека, а хорошего знакомого. Господин Даэль сказал однажды:

— Душа моя, он ведь молодой мужчина, полный сил и желаний. Избалованный женским вниманием и привыкшей к удовлетворению своих страстей. Какое-то время он держался, но потом природа взяла свое. Я даже не осуждаю его за это.

— Лоет держался, — тихо возразила я.

Боцман рассмеялся и приобнял меня за плечо.

— Лоет… Лоет старше твоего мужа. Он опытней и сильней духом, — заговорил Нартан, успокоившись. — Если бы он захотел, ты бы не устояла, уж поверь мне. Вэйлр берег тебя, терзая себя самого. Он всегда хорошо разбирался в людях, потому быстро понял, из какого ты теста. Твой муж другой. Дамиан Литин вовсе неплохой человек, — продолжал господин Даэль. — Пообщавшись с ним, я смог сделать кое-какие выводы. Он достаточно благороден, смел, предприимчив и склонен к авантюрам. Но беда его в излишней романтичности. Благодаря ей, он быстро загорается… и влюбляется тоже быстро. Не знаю, за что он ценил тебя раньше, но сейчас он восхищен твоим поступком и твоими переменами. Ему льстит то, что его женщина оказалась не такой, как те, кого он всегда знал. И приложит старания, чтобы вернуть тебя.

Я обдумала его слова и приняла их. Уже ближе к Маринелю, я решила поговорить с Дамианом на чистоту, желая высказать все свои мысли. Мы стояли на носу корабля, глядя на начинающийся закат. Муж в который уже раз попытался обнять меня, но я уже приняла окончательное решение и потому отстранилась.

— Долго ты будешь еще избегать меня? — спросил меня Дамиан, хмурясь.

— Я прошу у тебя развод, — без предисловий заговорила я.

— Ты все о том же, — чуть скривился он. — Я думал, мы уже решили не спешить. Милая, дай нам время…

Я остановила его жестом.

— Я больше не люблю тебя, Дамиан, — произнесла я те слова, которые сейчас мне казались наиболее важными. — И больше не вижу в тебе человека, с которым хочу прожить до конца своей жизни, и которому хотела бы родить детей. Все кончено…

— Ада, — теперь он прервал меня. — Ты собиралась замуж за графа Набарро, не любя его. Собиралась прожить с ним до конца твоей жизни и родить детей, когда грезила обо мне. Чем ты тогда успокаивала себя? Сможешь привыкнуть и полюбить? Так почему же ко мне это не подходит? Да, я оступился, и не буду сейчас приводить никаких доводов, чтобы обелить себя хоть немного…

— Дамиан, я тоже нечиста, — ответила я. — Я так же изменила тебе.

Он замолчал. Стоял и смотрел, пытаясь осмыслить мои слова. Затем отвернулся, шумно выдохнул и принял какое-то решение. Он вновь обернулся ко мне, положил руки на плечи и заглянул в глаза.

— Хорошо, я оступился, ты оступилась, переживем. По крайней мере, мы теперь на равных. Мы начнем все заново, в новых условиях, вдали от всего, что напоминает нам о прошлом. Пусть не Льено, любой другой город, где наша с тобой жизнь начнет новый отсчет. — Вдруг замолчал и мотнул головой. Но все же не сдержался. — Кто он? Ты не сдержалась под грузом обстоятельств? Тебя соблазнили, ведь так?

— О чем ты? — возмутилась я, осознав, что он думает. — Мое тело не знало иного мужчины, кроме тебя. Я изменили в душе, Дамиан. Не время и невзгоды убили то, что я чувствовала к тебе. Можешь считать меня дрянью, но я полюбила другого мужчину, — пожалуй, это было самым тяжелым признанием, но после него я вдруг ощутила невероятную легкость, окончательно приняв свои чувства к капитану Лоету. Теперь я была уверена в том, чего я хочу. И это был уже мой выбор. Не матушкин, не папенькин, не королевского офицера или благородного графа, а мой собственный. К которому меня никто не принуждал, не подводил, не уговаривал и не манипулировал моей жизнью, будто я простая марионетка, решая, что для меня лучше.

— А я, Ада? Я ведь люблю тебя, — совсем тихо спросил меня Дамиан.

— Ты был моей сказкой, Дамиан Литин. Красивой и невероятной, — улыбнулась я. — Я благодарна, что ты был в моей жизни и подарил возможность узнать себя. Не знаю, примешь ли ты от меня дар дружбы, но большего я уже не смогу тебе дать. Потому я еще раз прошу тебя дать мне развод.

— А я еще раз говорю, что я против, — зло отчеканил Дамиан. — Любовь? Любовь ко мне не помешала тебе идти под венец с графом. Пройдет время, опьянение исчезнет, и останемся только ты, я и наша жизнь. Дай мне год. Если через год ничего не изменится, мы разведемся.

Развернулся и ушел. А я осталась стоять и в ярости сжимать кулаки. Наконец, не выдержала и разразилась бранью, более витиеватой, чем может ругаться Кузнечик. Шокированные матросы смотрели на меня. Я проигнорировала их изумление и поспешила к господину Даэлю. В негодовании я рассказала ему все, что произошло между нами с Дамианом.

Он выслушал меня, сунул стакан рома, который боцман раздобыл у команды. Я выпила, даже не поморщившись, до того была зла. И когда в голове зашумело, немного успокоилась и упала на стул, ожидая, что мне скажет мой старший и более мудрый товарищ. Он тоже выпил, потер подбородок и, наконец, заговорил.

— Насколько я помню брачное право, там есть один пункт, который ты можешь использовать, если, конечно, не хочешь ждать год.

— Не хочу, — я мотнула головой. — Я приняла решение. Оно не изменилось за весь наш путь. Был момент, когда я попробовала дать Дамиану приблизиться, но это принесло лишь раздражение. Я больше не могу принимать его нежность, и его любвь. Что за пункт, возлюбленный?

Даэль хмыкнул.

— Душа моя, король и церковь считают брак несостоятельным, если он не дал потомства в течение полугода, — ответил он. — Это то, что ты можешь использовать. Поговори с хорошим законником. Эти черти способны доказать, что дьявол невинней овцы. Если тебе удастся найти такого, то пленение и разлука не станут оправданием вашей бездетности.

Я от души поблагодарила боцман, поцеловав его в щеку. Мы вместе допили с ним его бутылку, а потом распевали похабные песни, сидя на носу «Крылатого». В какой момент к нам присоединились матросы, мне вспомнить сложно, потому что боцман раздобыл еще рома. Это был мой бунт, который закончился с появлением Дамиана, взвалившегося меня себе на плечо и унесшего в нашу каюту. Слабо, но я все же помню, как ко мне склонилось мужское лицо, и я услышала:

— Глупышка.

— Вэй, — улыбнулась я и провалилась в сон.

А утром Дамиан делал вид, что ничего не произошло. Зато команда «Крылатого» встречала меня с добродушной насмешкой, когда я, перегнувшись через борт, страдала от последствий вчерашней пьянки, совершенно не стесняясь происходящего. Это уже был не бунт. Просто я давно поняла, насколько просты эти люди, и морщить нос от происходящего не будут, как и дышать надушенным платком, если рядом кого-то стошнило.

— Ты сильно изменилась, — отметил Дамиан, наблюдавший теперь мои перемены во всей красе. — Но мне это даже нравится.

Мне опять было все равно. Заслужить похвалу мне было важно от другого мужчины, которого я уважала, и кем восхищалась. Так мы и добрались до Маринеля. Мое сердце билось, как безумное, когда я услышала крик матроса. С этой минуты я не покидала палубу, следя за приближением очертаний города, гавани и кораблей. Я нашла взглядом причал Лиги свободных мореплавателей, и теперь выискивала среди мачт ставший родным бриг.

— Вон он, — указал мне господин Даэль.

Теперь я увидела его. Закусив губу и нервно переплетя пальцы, я не сводила взгляда с брига, мерно покачивавшемся на невысоких волна. На палубе стояли матросы, кто-то смотрел в нашу сторону. И чем ближе мы подходили, тем больше я их узнавала.

— Это Ог, Нат, смотрите, — я радостно ткнула пальцем в невысокого коренастого канонира. — А это Кузнечик! Самеля не видно.

— Наверное, в городе, — ответил боцман. — О, вон Ардо и Хрипатый.

— Красавчик!

— Хромой Гиль.

— Жирдяй. — И я не выдержала. Подпрыгнула и закричала, махая руками. — Парни! «Счастливчик»!

— Ангелок! — донеслось до нас. — Это же наш Ангелок и боцман!

— Где Ангелок? — к тем, кто заметил нас, подбежал Кузнечик. — Вас не сожрал морской дьявол?

— Он нами поперхнулся и выблевал, — захохотал Даэль. — Ангелок ему в зад всадила саблю, и рогатый позорно уполз зализывать раны.

— Долго же ему придется лизать собственный зад, — гогот раздался с соседнего с бригом корабля.

— Свернется в три погибели, дотянется, — со смехом ответил Мельник, подходя к остальным.

Команда «Крылатого» с интересом слушала наши перекрикивания. Дамиан тоже подошел. Он встал за моим плечом и вглядывался в пиратов на «Счастливчике». Вскоре подтянулись еще несколько человек. Не было видно только капитана. Спросить о нем я не решилась, но была уверена в одном, что скоро я увижусь с ним. Увижусь и скажу, что сделала свой выбор, и теперь моя совесть чиста. Меня больше не держит мое прошлое. Мне представлялось, что он обнимет меня и поцелует так же, как целовал перед Хаддисой.

«Крылатый» пришвартовался на стоянке торговых судов. Здесь Нартан Даэль оставил нас с Дамианом. Мне хотелось сейчас же бежать на бриг, но оглядев себя, я решила, что явиться к любимому мужчине в таком виде я не могу. Я нуждалась в срочной помывке и смене износившейся за всю дорогу одежды. Мне хотелось явиться к нему женщиной, а не грязным пареньком. Взяв наемный экипаж, мы устремились с Дамианом в наш дом.

Мадам Орле и ее муж встретили нас шумным изумлением и радостью. Не вслушиваясь в причитания женщины, я велела нагреть мне воды и побежала наверх, чтобы посмотреть свои платья. Дамиан поднялся следом и встал перед дверями, глядя на меня хмурым и тяжелым взглядом. Он пустил чету Орле с ведрами с водой, дождался, пока они выйдут и сказал:

— Я не выпущу тебя, Ада. Отсюда ты выйдешь только для того, чтобы отправиться со мной в Льено.

Обернувшись, я смерила его задумчивым взглядом. Дамиан тут же вышел, закрыв за собой дверь на ключ. От двери мой муж отошел не сразу, должно быть, ждал моего возмущения и криков, но их не было. Я ушла в умывальню, собираясь помыться. Что и сделала с необычайным удовольствием. После подсушила полотенцем волосы и оделась. Собрав еще влажные волосы в пучок, я подошла к дверям и постучала. Вскоре появилась мадам Орле.

— Мадам Орле, у нас есть запасной ключ? — спросила я.

— Хозяин его забрал, — ответила женщина. — Мадам Литин, что у вас случилось?

— Приготовьте мой плащ, пожалуйста, — попросила я и подошла к окну.

Распахнув его, я выглянула наружу, с удовлетворением отметила небольшую высоту, достаточно широкий карниз и водосточную трубу. После этого решительно села на подоконник, перелезла на карниз и, заткнув за пояс подол платья, перебралась к водосточной трубе. Хвала Всевышнему, мои домашние туфли не имели каблуков, потому я уверенно проделала весь путь, спрыгнула на землю и вернулась в дом, где сменила обувь, накинула легкий плащ. Заодно узнала, что Дамиан, привел себя в порядок и ушел к начальнику порта, чтобы закончить дела в Маринеле. Отправился он на нашем экипаже, которым правил господин Орле, потому, взяв верховую лошадь, я сама оседлала ее и вывела за ворота.

— Мадам Литин, — поспешила за мной мадам Орле.

— Пожелайте мне удачи, — улыбнулась я и помчалась в сторону порта.

Я очень надеялась, что не встречу Дамиана. Впрочем, он бы уже не смог меня остановить. Мое решение было окончательным и бесповоротным, и я бы схватилась с самим дьяволом, если бы он вздумал преградить мне дорогу. Но никто мне не встретился и не помешал. Дамиан все еще был у начальника порта. Наш экипаж ждал его. Господин Орле дремал на козлах, и я промчалась мимо него, оставшись незамеченной.

Добравшись до стоянки пиратских кораблей, я направила лошадь к «Счастливчику», спешилась и бросила поводья, мало заботясь сейчас ожиданием животного. Затем взбежала по сходням и остановилась, чтобы перевести дух.

— Ангелок, — один из матросов поспешил ко мне. — Или уже…

— Ангелок, — улыбнулась я. — Это самое любимое мое имя. Капитан на борту?

Матрос замялся. Нас уже окружали дорогие мне лица. Я улыбалась всем и позволяла жать себе руку, трепать по плечу и обнимать. Но все же проволочка раздражала.

— Вэй здесь или в городе? — снова задала я вопрос.

— Сейчас не лучшее время, Ангелок, — ответил господин Ардо. — Он несколько… нервный.

— Но он здесь? — спросила я, теряя терпение.

Получив утвердительный ответ, я растолкала пиратов, неуверенно переминавшихся с ноги на ногу и мешавших мне пройти. Возле каюты капитана я остановилась. Мое бедное сердце готово было пробить грудь. Дыхание все никак не удавалось восстановить, и мне казалось, будто я долго-долго бежала. Дрожь в руках и ногах мешали и нервировали. Но отступать я не хотела.

Памятуя о причудах моего капитана, я встала сбоку и постучалась. Тут же послышалось пожелание доброго пути визитеру и выстрел, прошивший дверь. После этого я выдохнула, сжала кулаки и понадеялась, что другого заряженного пистолета у Вэя не имеется. Решительно шагнув в каюту, я едва устояла на ноках от винного запаха. Глаза мои округлились, ошеломленно глядя на множество пустых бутылок, разбросанных по полу. Сам Лоет сидел в кресле, вытянув ноги. В руке его была зажата его одна бутыль. Посмотрев на меня, он скривился и, произнеся:

— Свали, бредовое видение, — запустил в меня бутылкой.

Едва успев увернуться, я отскочила в сторону, попала ногой на другую бутылку и не упала лишь потому, что чудом успела удержать равновесие. Затем пробралась к столу и села напротив капитана.

— Не уйдешь, да? — спросил он, ставя локти на стол и подпирая щеки кулаками.

— Нет, — ответила я, отмахиваясь от перегарного запаха. — Фу, Вэй, сколько ты пьешь?

— Достаточно, чтобы видеть ангелов, — пьяно усмехнулся он и откинулся на спинку кресла. — Все порядочные пьяницы видят чертей, а ангелов. Даже тут выделился.

— И часто ты нас видишь? — поинтересовалась я, не сводя взгляда с опухшего, отвратительного в своем опьянении, но такого дорогого мне лица.

— Случается, — неопределенно ответил Лоет и потянулся за новой бутылкой. Я перехватила его руку и отняла бутылку. Пират нахмурился. — Такого наглого видения у меня еще не было. Отдай, — он бросил тело вперед, но я вскочила со стула, и капитан промахнулся и завалился на стол. — Нарываешься? — не скрывая любопытства спросил этот горький пьяница.

— Попробуй, отними, — насмешливо ответила я и помахала бутылкой.

Лоет встал на ноги, расправил плечи, тряхнул головой и тут же снова чуть не повалился на стол. Но сдаваться никогда не было в привычках капитана, потому он все-таки преодолел сопротивление стола, кресла и даже пола, добираясь до меня, попутно сбив половину своих драгоценных статуэток, выдерживавших даже шторм, благодаря хитрому устройству полки.

— От тебя сплошные убытки, — укорил меня Лоет. — Что от живой, что от видения. Отдашь?

— Возьми, — усмехнулась я, снова помахала бутылкой.

Вэй приблизился ко мне, я потянулся за бутылкой, но получил от меня по лицу, и бутылка разбилась, брошенная мною в стену.

— Хватит пить, Вэй! — воскликнула я. — Ты похож на чудовище!

— Это ты чудовище, пожирающее души, — он потер ладонью челюсть, махнул на меня рукой и вернулся к креслу. — Отстань от меня и испарись, как все нормальные ангелы.

Я вернулась на стул.

— Ты все еще думаешь, что я видение? — поинтересовалась я.

— Настоящая Ада тает в объятьях своего благоверного, — криво усмехнулся Лоет и… достал еще одну бутылку.

— Дурак, — в сердцах ответила я. — Я здесь, Вэй. Я здесь, и я сделала свой выбор. Мне нужен ты, чертов пират.

Он с грохотом поставил бутылку на стол и посмотрев на меня. Затем перегнулся через стол, всмотрелся, помотал головой и снова взялся за бутылку.

— Ты сделал неправильный выбор, — сказал Вэй. — Возвращайся к мужу и живи с ним так, как должна жить порядочная женщина.

— Что? — потрясенно спросила я.

— Что слышала, — ответил он, не глядя на меня. — Я ничего не смогу тебе дать, Адалаис Литин. Я всего лишь пират, который сдохнет на своем корабле. А ты лети, Ангелок, рожай маленьких Литинов, танцуй на городских балах и сплетничай с кумушками. Все, развлечение закончилось, возвращайся к своей жизни.

— Вэй, ты… — я тяжело сглотнула. — Ты отказываешься от меня?

— Да, дьявол тебя задери, я отказываюсь от тебя. А теперь убирайся прочь и дай мне тут спокойно сдохнуть. Все, свободна.

— Вэй, — мой голос задрожал, на глаза навернулись слезы, и я прилагала усилия, чтобы не расплакаться. — Опомнись, Вэй… Я же люблю тебя…

— Хватит! — рявкнул пират. — Это не любовь, Ада. Это временно помешательство, и оно пройдет, как только ты вернешься к своей жизни. Ты не для меня, понимаешь? Ты слишком хороша для такого, как я. — Неожиданно вскочил и заорал:

— Пошла прочь, зараза! Всю душу мне выела! Убирайся!!!

Все еще не веря в происходящее, я попятилась к дверям. Лоет так и не повернул головы. Он уперся ладонями в стол и тяжело навис над ним. Я протянула в его сторону руки, но так ничего не сказав, выбежала из каюты. Позади раздался надрывный вскрик, и об дверь разбилась вторая бутылка.

Матросы застыли, глядя на меня. Я выдавила жалкую улыбку и сбежала по сходням. Боль затмил гнев на Лоета. Спроси меня, что я сейчас чувствую, я бы сказала, что хочу вырвать ему его каменное сердце. Моя лошадь ждала меня, не думая никуда уходить. Вскочив в седло, я обернулась и увидела, как на палубе появился капитан.

— Ада! — крикнул он.

— Пошел к дьяволу, Вэйлр Лоет! — выкрикнула я. — Ты хотел сдохнуть, я тебе больше не препятствую.

— Стой, чертов ангел! — заревел он, пытаясь добраться до борта.

— Мне некогда, спешу делать маленьких Литинов, — ответила я, подстегнула лошадь и сорвалась в галоп.

В тот же день я покинула Маринель вместе с мужем.