16 · Фитц

– Раздевайся.

Общение с Саммер это… испытание. И это говорю я, парень, играющий в хоккей за одну из студенческих команд первого дивизиона. Честно признаюсь, моя изнурительная спортивная карьера кажется прогулкой в парке по сравнению с тем, сколько упорства требуется для поддержания дружбы с Саммер Ди Лаурентис.

Во-первых, никак не удается забыть о нашем поцелуе. Может, она и смогла выбросить его из головы, но черта с два у меня получится то же самое. А значит, с некоторых пор при каждом взгляде на ее губы я вспоминаю, как приятно они прижимались к моим.

Во-вторых, меня все еще к ней тянет, поэтому обычно, когда я начинаю восхищаться ее ртом, воображение не ограничивается безобидным поцелуем. Губы и язык Саммер вызывают у меня столько извращенных фантазий, что приходится каждое утро передергивать в душе, думая о ней.

В-третьих, после подобных моментов в душе по утрам сложно смотреть ей в глаза во время общения.

И, наконец, на правах друга Саммер может выкинуть какой-нибудь фортель, например, летящей походкой войти в спальню и приказать раздеться.

– Нет, – отвечаю я.

– Раздевайся, Фитци.

– Нет, – выгибаю я бровь.

– Боже мой, почему ты не можешь просто раздеться?!

– А почему ты просишь меня раздеваться? Я не одна из твоих француженок, – рычу я.

Она покатывается со смеху. Хохочет Саммер самозабвенно. С сопутствующими этому слезами, перегибанием пополам и коликами в боку. Если она смеется, то от души.

Стоит ли говорить, что мне нравится ее смешить.

– Я не собираюсь тебя рисовать, – говорит она сквозь смех, выпрямляется и упирает руки в бока. – Я пытаюсь помочь тебе, тупой придурок.

Подавляю вздох. Я сильно пожалел, что рассказал ей о собеседовании с Камалем Джайном, назначенном на завтрашнее утро. Мы подняли тему прошлым вечером во время рисования/подготовки к экзамену – занятия, ставшего уже привычным за четыре дня. Когда Саммер спросила, что собираюсь надеть, я пожал плечами и ляпнул:

– Может, джинсы и пиджак?

На что она ответила полным ужаса взглядом и возразила:

– Прости, милый, но в этом образе ты не будешь выигрышно смотреться. Джастин Тимберлейк, тот еще мог бы дать жару. Но ты? Ни за что. – Затем она пренебрежительно махнула рукой: – Не волнуйся. Я позабочусь об этом.

Я не волновался и не просил объяснить, что подразумевалось под словами «позаботиться об этом».

И очень об этом пожалел, потому что сегодня, в четверг, в восемь вечера Саммер просто бросила с полдюжины пакетов с одеждой на кровать и потребовала, чтобы я разделся.

– Я не стану примерять для тебя одежду, – упрямлюсь я.

– Сказала же, это не для меня! – недовольно ворчит она. – Это для тебя. Сейчас я оказываю тебе огромную услугу, Фитц. Ты знаешь, сколько здесь одежды стоимостью в тысячи долларов?

– Мне все равно, сколько это стоит, – хмурюсь я. – Я хочу носить свои вещи.

– Какие вещи? – Она бросается к дверце моего гардероба и распахивает ее. – Ты говоришь про эти? Груда футболок, джинсов и широких штанов с карманами. Несколько джемперов, пара рубашек на пуговицах, целая куча спортивных свитеров и столько белых маек, что их вовек не сносить.

– И костюм, в котором я ходил на похороны дяди Неда, – с готовностью подсказываю я. – Могу его надеть, если хочешь.

– Не хочу. – Она роется среди вешалок. – Вся твоя одежда либо черная, либо серая. Что ты имеешь против других цветов, Колин? Красный заставляет тебя бычиться? Зеленый увел у тебя подружку? Черный, серый, серый, черный, черный, о, смотри! Еще черный! Это безумие. Я буквально схожу с ума, глядя на твой гардероб.

Саммер поворачивается, сверкая глазами.

– Ты позволишь мне одеть тебя на собеседование, слышишь? С тех пор, как стали лучшими друзьями, я имею на это право.

– Лучшие друзья? – Я захлебываюсь от смеха. – На такое я не подписывался.

– Мое слово – закон, – показывает она язык, – ты лишен права голоса.

Куда только подевалась та заплаканная девушка, которую я утешал всего несколько дней назад? Должен признать, приятно видеть, как она улыбается и вся сияет присущим ей солнечным светом вместо того, чтобы смотреть с мрачной осторожностью и туманной неуверенностью.

– Давай, Фитц. Пожалуйста! Просто примерь пару нарядов. Если они тебе не понравятся, я отправлю их обратно.

– Кому отправишь? – эмоции бурлят. Я не умею принимать подарки, особенно дорогие. – Только не говори, что ты все купила.

– Что ты. Для этого мне пришлось бы опустошить свой трастовый фонд. Родители бы меня убили. – Она пожимает плечами. – Одна моя подруга одолжила эту одежду. Она работает стилистом у актера.

– У какого актера? – не могу я удержаться от любопытства, глядя на пакеты.

– У Ноя Биллингса.

– Никогда о таком не слышал.

– Он снимается в сериале про супергероев на CW[38]. У него примерно твой размер, разве что рост чуть пониже. Большинство вещей сшито на него, но посмотрим, что можно сделать. Мэрайя сказала, что ты можешь взять все, что захочешь, если перед тем, как вернуть обратно, отдашь вещь в химчистку. Так что заткнись и раздевайся, милый. Хочу, чтобы завтра ты выглядел великолепно. Ведь это важный день для тебя.

Она права. Это важный день. Работать в Orcus Games – моя заветная мечта.

– Ты права, – соглашаюсь я. – Мне нельзя идти одетым как попало.

– Прости, ты сказал, что я права? То есть, не прав был ты?

– Да, Саммер. Ты права. Мне нужно произвести хорошее впечатление, – вздыхаю я, признавая поражение. – Давай посмотрим, что в пакетах.

Ее громкий визг заставляет меня вздрогнуть. Господи, какой высокий у нее голос.

– Ты не пожалеешь. Это будет очень весело!

От радости хлопая в ладоши, она делает несколько оборотов вокруг себя, светлые волосы развеваются вокруг ее стройного тела. Восторженный танец заканчивается невысоким прыжком, в котором Саммер брыкает ногами, а затем приземляется прямо на носочки босых ступней.

– Ух ты, – не могу сдержать я эмоций, – где ты такому научилась?

– Шесть лет в балете. – Она шагает к креслу и берет первый пакет с одеждой.

Точно, Саммер упоминала, что когда-то интересовалась балетом.

– Потеряла интерес, да?

– Я же говорила, мне быстро все надоедает. – Она раскрывает пакет и извлекает вешалку с…

Серым свитером.

– Черт возьми, это серый свитер, – упрекаю ее я. – Ну, знаешь, как тот, что висит в моем шкафу? Тот, который ты только что раскритиковала?

– Во-первых, он не серый, а синевато-серый…

– Серый.

– Во-вторых, это Том Форд… А свитер в твоем шкафу тоже от Тома Форда? Не думаю. В-третьих, заткнись и потрогай его.

Опасаясь наказания за ослушание, я повинуюсь даме. Не могу не присвистнуть, ощутив под пальцами самую мягкую шерсть из всех, что когда-либо встречал.

– Мне нравится, – уступаю я.

– Отлично, значит, примерим его с… – она смотрит, что висит на второй вешалке, – о-о-о, с рубашкой от Сэн Лорана. Вообще-то, нет… Знаешь что? Мне кажется, не нужно надевать под него рубашку. По-моему, свитер достаточно плотный, чтобы твои соски не просвечивали. Мы подберем под него эти брюки. Повернись.

– Зачем?

– Хочу посмотреть на твою задницу.

– Нет! – возмущаюсь я.

– Повернись.

Поворачиваюсь, потому что не желаю проигрывать и в этом споре, но, чтобы вывести ее из равновесия, вкрадчиво вставляю:

– Тебе нравится то, что ты видишь? Можешь потискать, если хочешь.

– Ты флиртуешь? – взвизгивает она. – Это совершенно неуместно.

– Говорит женщина, жадно глазеющая на мой зад.

– Продолжай в это верить, – отвечает она, но с заметной мне легкой хрипотцой в голосе. – Ладно. Примерим брюки, но у Ноя Биллингса не такая накачанная задница. Твоя может оказаться слишком большой.

– Прямо-таки большой? – мрачно уточняю я.

– Тебя зацепило, – ухмыляется она. – Ладно. Давай примерим.

Уже собираюсь снять футболку, но вдруг понимаю, что Саммер по-прежнему стоит и смотрит на меня.

– Что, а наедине мне нельзя переодеться?

– Ты всего лишь снимаешь футболку. Не догола же раздеваешься.

Да, но обстановка такая… интимная. Я отбрасываю эту мысль. На пляже я бы не постеснялся обнажиться по пояс. А сейчас веду себя как баба.

Я стягиваю футболку через голову.

Зеленые глаза Саммер округляются. На ее лице написано восхищение, и будь я проклят, если это не раздувает мое эго, как воздушный шар. Ее шумный выдох еще больше льстит мне, отзываясь прямо в члене.

– Мне нравятся твои татуировки, – сообщает она.

– Да?

– Угу.

Ее взгляд прикован к моему обнаженному торсу. Срань господня, если она и дальше будет так смотреть на меня, не смогу удержаться и не прикоснуться к девушке. Я и так прикладываю титанические усилия, чтобы не поддаться плотским желаниям и не трахнуть Саммер, когда рисую ее по вечерам.

Но не могу. Не стану, пока она не сделает первый шаг. Я уже упустил свой шанс на новогодней вечеринке. Мои придирки обидели ее, и то, что Саммер приняла извинения, еще не означает, что она в меня влюблена. Сам факт, что она назвала нас «лучшими друзьями», пожалуй, точно определяет мое нынешнее место в ее жизни.

Я записан в друзья.

– Разрешите приблизиться к груди? – вырывается у нее смешок. Она делает шаг вперед, чтобы поближе рассмотреть рисунки на моих руках и груди.

– Это ты сам придумал?

– Ага.

– Боже мой, Фитц. Ты такой красивый.

Смущение сдавливает мне горло. Я не умею правильно реагировать на комплименты. Никогда не умел. Поэтому издаю неопределенный звук, который, надеюсь, она истолкует как «спасибо».

– Ты на самом деле увлекаешься фантастическими образами, да? – Она фокусирует взгляд на левом бицепсе. – Этот меч выглядит круто. Не стеклянный ли меч сэра Норнана из «Стеклянного леса» стал его прототипом? Нет, погоди, до третьей книги упоминаний о мече не было.

– «Плачущие дьяволы», – называю я другую книгу из серии «Переменчивые ветры». Нервно умолкаю, потому что не хочу снова раскачивать лодку, и быстро добавляю: – А у тебя какая книга из них любимая? Вопрос без подвоха, честно. Я знаю, что ты их читала.

– Строго говоря, я их не читала… Я слушала аудиокниги. Я одержима аудиокнигами, – признается она. – И, отвечая на твой вопрос, я бы выбрала первую книгу. Первая книга всегда самая лучшая.

– Согласен.

Она касается пальцем моего плеча.

– О-о, это так мило. Букет роз. – Саммер поднимает на меня озорной взгляд и поддразнивает: – Не очень-то по-мужски.

Я слишком обескуражен, чтобы ответить или обидеться, потому что ее пальцы все еще блуждают по обнаженному телу. Воздух застревает в горле. Сладкий запах шампуня вместе с тонкой ноткой ее фирменных духов щекочет нос.

– Что это за духи? – неожиданно для самого себя спрашиваю я.

– Chanel № 5, – ее губы изгибаются в улыбке, – единственный подходящий аромат для женщины.

– Поверю тебе на слово.

Мне ужасно не хватает прикосновения руки, которую Саммер убрала.

– Хватит болтать, Фитци. Надень это.

В следующую секунду она натягивает свитер мне на голову. Как ребенок, я просовываю руки в рукава, а голову – в горловину. Могу поклясться, ногти Саммер оцарапали мне живот, когда она расправила низ.

Дрожь пробегает по позвоночнику. Я возбужден.

В смысле, дико завелся.

Черт, а теперь еще надо снять штаны, а на мне трусы-боксеры, которые сильно обтягивают член. Она точно заметит.

Дзинь.

Телефон Саммер сигнализирует о входящем сообщении. Хвала Иисусу! Пока она отвернулась прочесть сообщение, я поспешно сбрасываю тренировочные штаны и натягиваю накрахмаленные черные брюки. Убедившись, что она не смотрит, быстро поправляю член, чтобы не торчал. Когда Саммер поворачивается, остается лишь тешить себя надеждой, что стояк меня не выдает.

– О, мне нравится, Фитц, – она тихонько присвистывает. – Очень стильно. Вот, взгляни.

Она поворачивает дверцу шкафа так, чтобы я мог видеть свое отражение в зеркале в полный рост. Новый образ приятно удивляет. Я неплохо выгляжу.

– Мило, – говорю я. – Давай это и выберем.

Замечаю в зеркале ее недоверчивое выражение лица. Потом она заливается смехом.

– Колин, – произносит Саммер сквозь смех, – ты всегда такой наивный?

– Что ты имеешь в виду? – морщу я лоб.

– А то, что это всего лишь первый наряд, который ты примерил. – Проходя мимо, она похлопывает меня по руке и тихонько посмеивается. – Мы только начали.

– Начали что? – раздается подозрительный голос.

Мы поворачиваемся и видим Хантера на пороге.

Легкий дискомфорт скручивает мне внутренности. Хантер избегал меня с самого воскресного вечера. Он не сказал прямо, что игра в бутылочку его разозлила, но у меня есть отчетливое ощущение, что это так.

В свою защиту могу сказать, что даже не участвовал в этой чертовой игре и вообще не поцеловал бы Саммер, если бы командирша-подружка Джесси не настояла. Я знаю, что с Кейти лучше не спорить. К тому же, если наш с Саммер поцелуй огорчил Хантера, он может поговорить со мной по-мужски.

– Ты только послушай, – весело говорит ему Саммер, – я принесла шесть пакетов с одеждой для Фитца. Ну, для завтрашнего собеседования. Он примерил только один наряд. – Она указывает на сочетание Форда и Сэн Лорана. – И подумал… – Она выглядит так, словно вот-вот взорвется от смеха. – Подумал, что на этом все.

Я ожидал, что Хантер не поймет, в чем прикол. Но мой товарищ по команде начал смеяться, явно забавляясь шуткой.

– Наивный ублюдок. – Хантер входит в комнату и растягивается на кровати.

– Повеселимся, – подмигивает он Саммер. – Приведи Холлиса. Скажи ему, пусть сделает попкорн.

– Бегу. – Она бросается к двери и кричит: – Майк!

– Предатель, – ворчу я на Хантера.

Тот лишь усмехается.

– Ты разрешил богатой наследнице из Коннектикута выбрать тебе одежду для собеседования. Неужели считаешь, что я пропущу такое шоу?

Вздыхаю. Я мог бы настоять на своем и объявить, что цирк окончен, но Саммер явно весело, а Хантер в первый раз за несколько дней ведет себя непринужденно. Может, его отчужденность мне только показалась, и ему плевать на поцелуй.

– Слушай, насчет тебя и Саммер, – наклоняется ко мне он.

Похоже, я поторопился с выводами.

– Она сказала, ты помогаешь ей готовиться к экзамену.

– М-гм. Помогаю. – С преувеличенным вниманием я разглядываю левый рукав свитера, словно в нем заключены все тайны вселенной.

– И потом, в воскресенье был… э-э-э… поцелуй.

Краем глаза я замечаю, как он проводит пальцами по темным волосам.

– Так что я спрошу прямо. Между вами что-то есть? Вы трахаетесь?

– Не-е-е, не трахаемся. – Боже, этот рукав чертовски очарователен. – Мы просто друзья.

– Ты уверен?

Я заставляю себя прекратить ребячиться и посмотреть ему в глаза.

– Если ты забыл, я вообще шел мимо по своим делам, когда бутылка на меня показала. Мы оба не хотели целоваться, помнишь?

– Правда, – медленно кивает он. – Вы, ребята, выглядели очень смущенными.

Неужели?

Стараюсь не хмуриться. Мне помнится, ее губы разожгли во мне огонь. Я помню, как языки переплелись, посылая электрический разряд прямо в яйца. Я помню, как вдыхал ее притягательный запах и почти терял сознание от желания.

Но Хантер увидел, что мы испытывали неловкость. Интересно.

Может, поэтому Саммер ни разу не начинала разговор о поцелуе с тех пор, как все случилось? Черт. Она действительно записала меня в друзья?

– Я считаю ее потрясающей, Фитц, – пожимает Хантер плечами. – Я не шутил, что застолбил ее, когда мы вернулись из Вермонта. Я влюблен в нее.

Он бросает взгляд в сторону двери, как будто боится, что там может стоять Саммер, но расслабляется, когда снизу доносится их с Майком смех.

– И думаю, что она влюблена в меня, – продолжает он и снова пожимает плечами. – Я хочу сказать, мы же целовались на Новый год. Спали в обнимку.

Они спали в обнимку? Не ожидал, что укол ревности будет таким болезненным.

– Я собираюсь пригласить ее на свидание. – Он наклоняет голову, внимательно наблюдая за мной. – От тебя ведь не будет возражений?

Что, черт возьми, я должен на это ответить? Да, возражения будут? Допустим, скажу. Что тогда? Нам придется драться на дуэли из-за Саммер?

– Я уже говорил тебе, когда мы обсуждали ее переезд к нам, что, пока это не влияет на наш договор аренды, ваши отношения меня не интересуют.

Мне очень, очень сложно произнести эти слова, но в противном случае будут проблемы, к которым я на данный момент не готов. Если бы Саммер сорвала с себя одежду и умоляла меня трахнуть ее, возможно, мой ответ был бы другим.

Но она так не сделает.