25 · Саммер

– Мои француженки – ничто по сравнению с тобой, – сообщает мне Фитц три вечера спустя.

Сидя на полу его спальни, я поднимаю взгляд от бумаг, лежащих на коленях, и показываю ему язык. И тут же понимаю, что он не шутит. Смесь благоговения и восхищения светится в карих глазах Фитца, когда он смотрит на меня.

– Ты потрясающая, – утверждает он.

– Прекрати, – приказываю я. – Ты заставляешь меня краснеть.

– Да прямо уж. Ты не краснеешь от комплиментов. Ты их обожаешь.

Что ж, правда. Обожаю. Но выражение его лица немного пугает. Мы возобновили правило «он-рисует-меня-пока-я-пишу-доклад», но обычно Фитц делает наброски молча и уж конечно не разбрасывается такими словами, как «потрясающая».

В основном это я разговариваю, читаю ему вслух отрывки из доклада и пытаюсь озвучить свои мысли, прежде чем перенести их на бумагу. Если честно, его присутствие помогает сосредоточиться. Создает ощущение, словно все под контролем. Промежуточный экзамен состоится через несколько дней, но я спокойна. Не думаю, что получу пять, но вполне удовольствуюсь четверкой или тройкой.

Фитц рассматривает свой рисунок. Его бицепс напрягается, когда он сдвигает одну руку и проводит карандашом по бумаге, добавляя штрихи.

Боже, он горячее пламени. И в плане сексуальности, и в плане температуры тела, как я выяснила. Он снял футболку через десять минут после начала наших совместных занятий, дразня рельефным торсом. Я честно не знаю, как моему пораженному СДВГ мозгу удается удерживать внимание на выполнении работы.

– Потрясающая, – на этот раз бормочет он себе под нос. – Теперь я понимаю, почему другие женщины видят в тебе конкурентку.

– Никто не видит во мне конкурентку, – я чувствую, что краснею. – Ты спятил.

– Нет? А та девушка в баре?

– Она видела конкурентку в Бренне, а не во мне.

– Не-а, в вас обеих. – Он снова рассматривает рисунок. – Господи. У меня в голове не укладывается. Ты прекрасна, но той красотой, которая… Непостижима. Неземной красотой.

– Это очень поэтичное высказывание с твоей стороны, милый, – фыркаю я.

Но мысленно мы с Селеной Гомес проделываем всю программу танцев чирлидинга, включая сальто и хождение колесом. Никто никогда не называл мою внешность неземной. Мне нравится.

Когда в коридоре раздаются шаги, мы оба замираем. И вот это мне не нравится: напряженная атмосфера, накрывшая наш дом. Если мы находимся у меня или у Фитца в спальне, напряжение спадает. Завязывается беседа, и я ощущаю непринужденность между нами, какую не испытывала ни с кем прежде.

В остальных комнатах над нами словно нависает грозовая туча.

Хантер почти не разговаривал с нами с вечера четверга. Мы старались не попадаться ему на глаза, и даже Холлис, которого трудно выбить из колеи, заметил, что задумчивость Хантера угнетает. Но я не знаю, как исправить ситуацию. Хантеру нужно время, чтобы привыкнуть к мысли, что Фитц и я… полагаю, встречаемся?

Мы еще не решили, как охарактеризовать наши отношения, но торопиться некуда. Я знаю, что ему нравится быть со мной, и это все, что имеет значение в данный момент. Кроме того, это не лучшая тема для обсуждения в День святого Валентина. Парни воспринимают такое как чрезмерное давление.

На самом деле, мы почти не отмечали вчерашний праздник. Посмотрели с Холлисом «Титаник», затем поднялись наверх и немного поласкали друг друга (уже без Холлиса, конечно).

Слышно, как за дверью кто-то спустился по лестнице, а затем шаги затихли. В гостиной включился телевизор. Мы оба расслабляемся. Значит, это Холлис. Хантер не появлялся в гостиной уже несколько дней.

– Ладно, думаю, вывод я напишу завтра. Надо дать мозгам отдых. – Я откладываю ноутбук и блокнот на пол и беру кожаную папку, где хранится вся информация о коллекции купальников, для которой я выбрала слащавое название «Летняя любовь».

Через несколько дней состоится первая примерка на моделях. Почти все наряды готовы: большую часть я сшила сама в швейной мастерской факультета моды. Бренна присоединилась ко мне вчера на пару часов, поддразнивая, что присутствует на уроке труда для Барби. Связать бикини я поручила потрясающей мастерице из Гастингса. Как только подгоню купальники по фигурам моделей, мы сделаем последнюю примерку, убедимся, что они сидят как надо, и тогда все будет готово.

– Нужно переделать эту пару плавок, – рассеянно говорю я, листая свои эскизы. – Швея говорит, что такая посадка слишком высокая для мужчин. Я нарисую пару других вариантов и посмотрю, что она скажет.

– Нарисуешь? – насмешливо переспрашивает Фитц.

Я оглядываюсь, смущенная удивлением в его глазах.

– Да, нарисую. Откуда, по-твоему, у меня появились эскизы купальников? Я их нарисовала.

– Эскизы… – Фитц смотрит на меня так, будто видит впервые в жизни.

– Да. Эскизы. Что у тебя с лицом?

Он мотает головой, словно пытается стряхнуть с нее паутину.

– Просто… Не могу поверить, что ты, черт возьми, умеешь рисовать, а я только сейчас об этом слышу.

– А что, тебе одному в этом доме позволено рисовать? – Я вскидываю бровь. – Это выглядит немного высокомерно, тебе не кажется?

Фитц отбрасывает альбом и подсаживается ко мне.

– Я должен это увидеть. Покажи.

Захлопываю папку и прижимаю ее к груди. Прежде я бы с радостью показала ему эскизы. Но теперь, когда у него горят глаза и он тянет ко мне руки, мое горло сдавливает.

– Это всего лишь горстка бикини и плавок. Ничего особенного, – сопротивляюсь я.

– Дай посмотреть.

Мои щеки горят.

– Нет. Это ты типа самый талантливый художник в мире. – Он показывал мне фотографии некоторых своих картин (в основном там были великолепные фантастические миры и антиутопические пейзажи), и это чертовски впечатлило меня. – А я рисую одежду.

– Наряды тоже наверняка нелегко изобразить.

– Угу. Не надо подлизываться.

– Я серьезно. Одежда имеет элементы, которые многие художники, как правило, упускают из виду. Тени и складки в драпировке, то, как ложится ткань по фигуре. – Он пожимает плечами. – Это может оказаться непросто.

– Возможно. – Я не перестала считать, что он подлизывается, но отдаю эскизы из-за выражения искренности на его лице.

Внимательно изучая их, Фитц молчит. Пытаюсь представить рисунки его глазами, но все равно трудно понять, что он думает. Фигуры изображены схематично. Безликие, с длинными, анатомически неправильными конечностями, которые не играют основной роли. Все внимание сконцентрировано на изображении одежды.

– Они великолепны, – говорит он мне, а затем долго рассматривает цельный купальник с глубоким вырезом, который подчеркивает идеально круглые сиськи моей нарисованной карандашом модели.

– Классные сиськи, – замечает он.

– Ты же знаешь, что они не настоящие? – с трудом сдерживаю я смех.

– Не настоящие? Ясен перец! Я поддерживаю женщин, которые делают себе пластику груди. Лишь бы это приносило им счастье.

– Ты шутник.

Он снова смотрит на рисунок и лениво произносит:

– Ты взяла собственную грудь в качестве прототипа?

– Перестань. Эти намного больше.

Его голодный взгляд падает на мою грудь. Я все еще щеголяю в платье, в котором была сегодня в кампусе, но оно с высоким горлом и длинными рукавами и вообще без декольте. Тем не менее, Фитц пялится на меня так, будто я совершенно голая.

– Ну не знаю… Твои достаточно большие.

– У меня третий размер. Среднестатистический.

– Он не среднестатистический.

– Угу, а ты, конечно же, знаешь, каков среднестатистический размер груди потому что?.. Лично опрашивал всех женщин мира?

– Нет, для этого есть кое-что в интернете, Саммер. Называется порно. Слышала о таком?

На этот раз я не могу сдержать смех. Мне так весело с этим парнем, прямо не верится.

– Я так возбужден сейчас, – добавляет он. – Просто чтобы ты знала.

– Из-за того, что у моей нарисованной дамы сиськи больше среднего?

– Нет, потому что ты художник. Буквально сейчас ты стала для меня в сто раз сексуальнее.

Закатив глаза, я собираю свои вещи и встаю на ноги.

– Отнесу это обратно в свою комнату. Ты говорил, что хочешь посмотреть что-то по Netflix – план еще в силе?

– Черта с два мы будем что-то смотреть.

Услышав, как вибрирует его голос, я останавливаюсь. От выражения на лице Фитца меня пробирает дрожь.

Он смотрит на меня, как хищник – на добычу.

– Из тебя сейчас дым повалит, – сообщаю я ему.

Фитц подходит и берет из моих рук вещи. Не говоря ни слова, он кладет всю кучу на кровать. Затем возвращается.

На ходу расстегивает ширинку.

У меня перехватывает дыхание. Боже мой.

Рот наполняется слюной. У него в штанах настоящая ракета. Я хочу ее. К моему ужасу, он просто засовывает руку в расстегнутые штаны и поправляет возбужденный член под резинкой трусов.

– Ты издеваешься? – У меня отвисла челюсть. – Ты расстегнул ширинку только для того, чтобы спрятать от меня свой сладкий пенис?

– Мой сладкий пенис может подождать несколько минут, – усмехается он.

– Подождать чего?..

Его губы касаются моих прежде, чем я успеваю закончить. У меня вырывается громкий стон, который Фитц ловит мягким жадным ртом.

– Тихо, – бормочет он, поглаживая мой язык своим в очень развратном поцелуе. – Майк внизу. И моя дверь не заперта.

– Может, нам ее запереть…

Он затыкает мне рот новым поцелуем. Похоже, Фитц уверен, что наш сосед по комнате уважает чужую личную жизнь.

Прижавшись своими губами к моим, он толкает меня назад. Моя задница врезается в стол, и наушники падают на пол. Фитц не обращает на это внимания и просовывает руку под платье. Я вздрагиваю, когда его пальцы касаются внутренней стороны моего бедра. Костяшками пальцев он быстро проводит влажным трусикам, затем отодвигает ткань в сторону и прижимает подушечку большого пальца к клитору.

Я жарко выдыхаю.

– Нравится? – шепчет он мне на ухо.

– А ты как думаешь?

Он улыбается одновременно порочно и очаровательно, лаская меня рукой. Накрывает теперь уже ладонью набухший клитор и дразнит средним пальцем вход в мое тело. Все клеточки моего тела оживают. Ни за что не хочу, чтобы это прекращалось.

Фитц склоняет голову и покрывает поцелуями мою шею. Уверена, он чувствует, как бьется там жилка. Его губы обжигают меня, а палец проскальзывает внутрь. Не слишком глубоко. Всего лишь вращаясь и потирая сладкую точку внутри меня.

– Ты такая влажная, – хрипит он.

Это точно. И едва держусь на ногах. К счастью, другой рукой Фитц поддерживает меня под попку, помогая стоять ровно, пока он умело работает. Удовольствие доходит до той невыносимой вершины, когда я начинаю шататься даже в его сильных объятиях.

– Запрыгивай на стол, – хрипло смеется он.

Я чуть не плачу, когда он вытаскивает палец, но слушаюсь приказа и нахожу, пусть и с трудом, свободное место на краю стола среди мониторов и игрового оборудования.

Как только моя задница касается твердой деревянной поверхности, Фитц стискивает в пальцах подол платья. Его мозолистые ладони оцарапывают мои голые ноги, когда он задирает ткань до талии. Голодным взглядом он созерцает мои розовые трусики-бикини, а в следующую секунду сдергивает их и отбрасывает в сторону.

Теперь я полностью открыта его взгляду, и Фитц смотрит на меня, как человек, который только что обнаружил тайник с сокровищем.

– Не мучай меня сегодня. – В моем голосе слышится отчаяние. – Просто трахни.

Он усмехается и идет доставать презерватив из ящика. Стягивает брюки и трусы вниз по бедрам, и пенис вырывается на волю и хлопает его по плоскому животу.

– Ты такой сексуальный, – выдыхаю я, глядя на его толстый член.

Тянущее ощущение между моих ног усиливается. Он такой большой и такой мужественный, и я никогда еще не хотела никого так сильно.

Облизнув губы, Фитц натягивает презерватив. Когда он сжимает основание члена, меня охватывает предвкушение.

Я раздвигаю ноги шире.

В его глазах горит огонь. Он становится между моих бедер и проникает в лоно.

И в этот момент дверь распахивается, и Хантер вваливается в комнату.