28 · Фитц

– Мы опоздаем, – сообщаю я гардеробной Саммер. С удовольствием сказал бы это самой Саммер лично, но она вот уже два часа безвылазно сидит там.

Сначала я не возражал, потому что воспользовался возможностью осмотреть пентхаус, чего не успел сделать, когда однажды приезжал сюда с Дином. Апартаменты оформлены в элегантном современном стиле и с максимальной роскошью. Я сунул нос в библиотеку, но тут же высунул обратно, потому что на тщательное изучение содержимого огромной, отделанной ореховыми панелями комнаты мне потребовалось бы три полных дня.

Трудно поверить, что здесь действительно живут люди. Пусть и не постоянно: родители Саммер часть времени проводят в этой сюрреалистической квартире, а часть – в особняке в Гринвиче. Боюсь даже разглядывать снимки последнего. Я слышал, там есть каток на заднем дворе.

Как хорошо, что Камаль Джайн проводит мероприятие по сбору средств на борьбу с лейкемией в одном из банкетных залов внизу. Значит, нам с Саммер не придется платить за номер в этом безумно дорогом отеле. Не-а, мы бесплатно переночуем в пентхаусе. Хотя сообщать об этом Камалю я не собираюсь. Мне кажется, ему не понравилась бы мысль, что я устроился здесь лучше него, пожелай он остаться на ночь. Насколько мне известно, после вечеринки он сядет в свой частный самолет и улетит на виллу в Средиземном море.

– Я почти готова, – раздается приглушенный голос Саммер.

– Ключевое слово «почти», – парирую я.

– Три минуты плюс-минус пять минут.

Смех клокочет у меня в горле. Ох уж эта девчонка!

Мы приехали прошлой ночью и начали оттягиваться по полной: мы были близки на бильярдном столе и на кровати королевского размера. А в завершение мы свернулись калачиком в постели и запоем смотрели сериал про детоубийц. Саммер согласилась посмотреть его со мной в обмен на… Ох. Я даже думать об этом не хочу. Но у меня был выбор: смотреть с ней последний сезон «Холостяка» или отказаться. Так действует на меня Саммер. Моя первая реакция – удовлетворять все ее просьбы, потому что я хочу сделать ее счастливой.

Последние три недели мы проводили вместе практически круглые сутки. Она спала у меня. Заставила косметикой мою полку в ванной. Каждое утро ворошила свою постель, чтобы все выглядело так, будто она по-прежнему ночует у себя. Я думаю, это ради Хантера, но он же не идиот. Все понимает.

Не важно, насколько тихо, как нам кажется, мы занимаемся сексом, я не сомневаюсь, что и Хантер, и Холлис прекрасно знают, что мы спим вместе.

Но кроме варианта съехать самому или попросить сделать это Саммер, я не знаю, как еще наладить отношения с Хантером. И сейчас мне нужно сосредоточиться на том, чтобы произвести впечатление на Камаля Джайна.

– Саммер, – ворчу я, – твои три минуты истекли. Я знаю, что нам достаточно лишь спуститься, но вряд ли всем понравится, если мы опоздаем на…

Мой голос обрывается, а все связные мысли вылетают из головы.

Гардеробная Саммер – это явно магический портал. Она зашла туда в спортивных штанах, шерстяных носках и одной из моих хоккейных толстовок.

А вышла в облике богини.

Изящное серебристое платье облегает ее тело, подчеркивая каждый соблазнительный изгиб. Разрез доходит до бедра, открывая длинную загорелую ногу, а серебристые туфли на шпильках добавляют еще четыре дюйма ее и без того высокому росту. Ее золотистые волосы собраны в элегантный пучок, скрепленный затейливой заколкой, которая сверкает под светом люстры. Мне требуется мгновение, чтобы понять, что украшение для волос усыпано бриллиантами, отсюда и ослепительный блеск.

Саммер замечает выражение моего лица. Макияж у нее естественный, если не считать ярко-красных губ, изогнутых в улыбке. Это чертовски сексуально.

– Тебе нравится? – Она кружится, и ее мерцающее платье обвивается вокруг лодыжек.

– Мне нравится, – хрипло отвечаю я.

– Как сильно? – Она кладет руку на талию, выгибает бедро и отставляет ногу в позе, которая заставляет меня стонать. Мой член дергается при виде ее бедра, открытого в разрезе платья.

– Сильно. – Я откашливаюсь. – А что скажешь про меня?

Она оглядывает меня с головы до ног. Совершенно напрасно, если учесть, что сама же все до ниточки и выбрала, начиная с туфель от Тома Форда и заканчивая накрахмаленным черным пиджаком и темно-синей рубашкой, на которой оставила расстегнутой лишь одну верхнюю пуговицу. Саммер сказала, что хоть моя татуировка на груди и выглядит сексуально, сегодня демонстрировать ее ни к чему. Видимо, ей уже доводилось бывать на мероприятиях по сбору средств на борьбу с лейкемией (и почему я не удивлен?), и она предупредила меня, что толпа будет изобиловать стариками с бездонными карманами… И очень ограниченными умами.

– Ты выглядишь круто, малыш. Супер профессионально. О, и сексуально.

– Замечательно, – смеюсь я. – Сексуальность – то, что мне нужно. Я планирую переспать с Камалем Джайном, чтобы получить эту работу.

– Расскажешь потом, как все прошло.

В пентхаусе есть лифт с управлением при помощи ключа, к которому имеет доступ только семья Саммер. По пути вниз она вынимает из серебристого клатча телефон и открывает «Инстаграм».

– Сделаем селфи, – заявляет она и в следующую секунду затаскивает меня в кадр и отщелкивает дюжину наших фоток.

– Негодница, – говорю я ей, потому что она знает о моей ненависти к селфи.

– Сочту это за комплимент, – лучезарно улыбается она мне.

– Это он и был, – фыркаю я.

Мы выходим в вестибюль. Каблуки Саммер стучат по мраморному полу, пока мы его пересекаем. «Хейворд Плаза» – самый шикарный отель, который я когда-либо видел. В голове не укладывается, что однажды Саммер унаследует его.

Она улыбается и машет консьержу:

– Добрый вечер, Томас!

– Добрый вечер, мисс Саммер, – тепло улыбается в ответ седовласый мужчина. – Постарайтесь сегодня не слишком бедокурить, ладно?

Я хихикаю себе под нос.

– Томас работает здесь более двадцати лет, – объясняет она, когда мы входим в другой коридор, в котором находится еще один лифт.

– Правда?

Она кивает.

– Он устроился на работу, когда я была ребенком, так что, можно сказать, росла у него на глазах.

– А-а. Так он был свидетелем всех твоих преступлений.

– О да. Мы с подругами из Гринвича любили тайком приехать в город и заглянуть в отель, и мне казалось, что несколькими сотнями я покупаю его молчание. – Она скорчила возмущенную гримаску. – А потом я узнала, что он вел двойную игру.

– Сливал все твоим родителям, да? – фыркаю я.

– Каждый раз. Но они молчали. Я выяснила правду, лишь когда уехала в колледж. Мои родители действительно классные, – признается она. – Если мне хотелось прогулять школу, чтобы пройтись по магазинам с подругами, они не возражали при условии, что я нахожусь в безопасности и не делаю это слишком часто.

Двери лифта открываются, и мы заходим внутрь. Саммер нажимает кнопку «Банкетный зал Вереск». В отеле четыре банкетных зала, все названы в честь цветов. Лилия, Роза, Вереск и Георгин. Подумать только!

Сигнал лифта уведомляет, что двери открываются, и нас встречает нарастающий шум – объединенные в симфонию звон стекла, стук высоких каблуков по деревянному полу, гул разговоров, смех.

Саммер берет меня под руку, и мы подходим к массивной арочной двери банкетного зала. За ней я вижу элегантно одетых людей, слоняющихся по элегантно оформленному помещению. На сцене все готово для живого оркестра, но музыка пока не звучит. Круглые столы с белоснежными скатертями, украшенные по центру букетами цветов, расположены по обе стороны от сверкающего танцпола. Я не вижу, чтобы кто-то полноценно ужинал, но официанты разносят среди гостей закуски.

Это точно не по мне. Передо мной бушует море вечерних платьев и смокингов. Пальцы, мочки ушей и запястья гостей блестят и сверкают, как витрина магазина люстр. По сравнению с ними бриллиантовая заколка Саммер выглядит тусклой. Открыв рот, я смотрю на женщину средних лет с рубиновыми серьгами, такими огромными, что своим весом оттягивают ей мочки ушей.

– Это он? – шепчет Саммер мне в ухо.

– Ага. – Меня не удивляет, что она узнала Камаля в толпе. Несмотря на маленький рост, он – выдающаяся личность.

Окруженный поклонниками, он стоит на другом конце банкетного зала, возле самого большого из трех баров, и потчует слушателей красочными байками, сопровождая каждую неистовыми взмахами рук и оживленным выражением лица.

Мы наблюдаем, как полдюжины его поклонников разражаются хохотом.

– Должно быть, отличная история, – замечает Саммер. – Или смертельно скучная, и они просто лижут ему зад, потому что он дофигатриллионер.

– Возможно и то, и другое, – смеюсь я. Моя девочка умеет играть словами. Особенно теми, которые придумывает сама.

– Что ж, пойдем поздороваемся. Ты ведь здесь из-за него, так?

– Так.

Я ощущаю тревожные позывы в желудке, когда мы подходим к бару. Заметив меня, Камаль прерывает фразу на полуслове, его лицо озаряется. Он хлопает по руке стоящего рядом старика и произносит:

– Придется тебе меня извинить, брат. Мой гость прибыл. – Он отделяется от группы и идет ко мне. – Ты приехал!

– Еще раз спасибо за приглашение…

Как обычно, он продолжает говорить, не слушая меня.

– Я волновался за тебя, парень! Все остальные приехали еще до открытия, я видел, как они прячутся в вестибюле, словно кучка тараканов, но, лучше рано, чем поздно, а?

Его последние слова не лишены смысла.

– В опоздании виновата я, – смущенно говорит Саммер. – Я нас задержала.

Камаль приглядывается внимательнее, словно только что заметил мою спутницу. Он пристально и отнюдь не деликатно изучает взглядом Саммер с головы до ног, задерживаясь на ее декольте и еще дольше – на бриллиантах в ее волосах.

– И кто же ты такая? – наконец спрашивает он.

– Я – Саммер, – протягивает она изящную руку, – девушка Колина.

Брови Камаля взлетают вверх. Он берет ее руку, но вместо того, чтобы пожать, подносит к губам и целует костяшки пальцев.

– Приятно познакомиться.

– И мне, – с натянутой улыбкой отвечает она.

Он отпускает ее руку и поворачивается ко мне.

– Ты не говорил, что у тебя есть девушка.

– Ну. Да. – Неловко пожимаю плечами. – На собеседовании речь об этом не зашла.

– Да и с чего бы, – беспечно подхватывает Саммер. – На собеседованиях обсуждают резюме соискателя, а не его личную жизнь. Верно?

– Верно, – эхом отзывается Камаль. И снова в его тоне слышится сарказм. И лицо стремительно темнеет.

Я не могу понять причину его недовольства, но чем дольше он смотрит на Саммер, тем больше меняется его поведение. Клянусь, я заметил, как уголок его рта изогнулся в легкой усмешке. Полагаю, причина в Саммер? Но не ясно почему.

* * *

– Мне кажется, или что-то действительно не так? – шипит мне на ухо Саммер часом позже. Она затащила меня на танцпол и обвила руками шею, не оставляя выбора, кроме как положить руки ей на бедра и притвориться, что я умею танцевать.

Но причина мне понятна: это был единственный способ отвязаться от Камаля. С момента встречи он не выпускает нас из виду. Это не значит, что он больше ни с кем не общался, конечно, говорил, но брал меня и Саммер с собой. Другие соискатели гуськом следовали за нами, вызывая у меня сочувствие, потому что он не обращал на них никакого внимания. Кажется, Камаль совершенно очарован Саммер, и в то же время я ощущаю скрытую враждебность с его стороны.

– Не кажется. Он ведет себя странно.

– Нет, он ведет себя как козел, – закусывает она губу. – Мне кажется, он нас осуждает. Не могу подобрать слова, чтобы объяснить… – Саммер умолкает.

Я точно знаю, что она имеет в виду. Я тоже это почувствовал.

Песня внезапно заканчивается, и меня охватывает паника, когда блюзовый вокалист объявляет, что они берут десятиминутный перерыв. Саммер переплетает свои пальцы с моими, и мы уходим с танцпола.

– Только не ругайся, – говорит она, – но… Мне очень нужно по-маленькому.

– Нет, – хватаю я ее за руку, – ты не можешь оставить меня наедине с этими людьми.

– Ты говоришь «люди», как будто это зараза, – хихикает она.

– Люди и есть зараза, – ворчу я.

– Пять минут без меня ты вполне способен продержаться. – Она целует меня в щеку, а затем проводит по ней указательным пальцем, наверняка чтобы стереть след помады. – Я быстро. Обещаю.

Беспомощно смотрю ей вслед. В баре заказываю «Сэм Адамс», и девушка-бармен в белой рубашке и черном галстуке очень ловко подает мне бутылку.

– Спасибо, – говорю я.

Едва успеваю сделать глоток, как появляется Камаль. Странно еще, что за нами с Саммер на танцпол не увязался.

– Какое платье на твоей подружке, Колин, – покачивает он в руке стакан с бурбоном. Это не первая его порция на сегодня. С момента моего появления он выпил уже как минимум три, и один бог знает, где он успел надраться еще раньше.

Я делаю неопределенный жест, нечто среднее между пожатием плеч и взмахом руки, потому что принимать комплимент, адресованный Саммер, кажется странным.

– Кто ты такой?

Вопрос застал меня врасплох. Я хмурюсь и пытаюсь прочесть что-то в выражении его лица.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду… – Он допивает свой бокал и с грохотом ставит его на стойку. Рявкает девушке-бармену: – Еще один.

– Сию минуту, сэр, – вздрагивает она от его резкого тона.

– Я хочу сказать, Колин, – продолжает он, не обращая на нее внимания, – что считал тебя одним из нас. – Он указывает на трех других соискателей: двух парней и девушку. Все примерно моего возраста. – Нил, Ахмед, Робин. Я. Ты. Изгои, которые нашли утешение в видеоиграх из-за таких людей, как твоя подружка.

Мои плечи напрягаются.

– Всю свою жизнь мне приходилось сталкиваться с такими людьми. Красивыми людьми. – Он берет новую порцию напитка и делает несколько больших глотков. – Спортсмены, чирлидерши и всеобщие козлы-любимчики, которые считают, что им позволено, мать их, все. Они безнаказанно издеваются. Получают все на блюдечке с голубой каемочкой. Идут по жизни, уверенные, что все должны уступать им дорогу.

Я ставлю нетронутое пиво на стойку и сдержанно замечаю:

– Ко мне это не относится. Моя мама преподает английский иностранцам, а папа – начальник смены на электростанции. Они трудятся в поте лица, как и я. В школе я каждую свободную минуту занимался эскизами, живописью и видеоиграми. И играл в хоккей, – признаюсь я, хотя знаю, что последнее вряд ли ему по вкусу, – потому что мне это нравится и хорошо получается. Так же, как хорошо получается создавать видеоигры, – заканчиваю я, пожимая плечами.

– А ты действительно высокомерен, парень, – с холодным блеском в глазах говорит Камаль.

Именно в этот неудачный момент в банкетный зал возвращается Саммер. Все вокруг, мужчины и женщины, не сводят с нее глаз, пока она пересекает помещение с сияющим полом. Она сногсшибательно выглядит, от нее нельзя оторваться. Каждый хочет приобщиться к ее красоте, хотя бы простым восхищением во взгляде.

Так действует ее аура.

Ее чертова аура.

Камаль опрокидывает в себя остатки напитка, не отрывая полного презрения взгляда от Саммер.

– Посмотри на нее, – бормочет он. – Думаешь, она стала бы с тобой встречаться, не будь ты спортсменом? Подобные ей стервы хотят лишь одного, Колин. – Он холодно смеется. – Держу пари, если я щелкну пальцами и поманю ее, она вскочит на мой член быстрее, чем ты произнесешь «охотница за богатыми мужиками». Зачем ей тратить время на какого-то бедного студента-спортсмена, когда она может заполучить миллиардера, верно?

– Ты ее не знаешь, – поджимаю я губы.

Он хихикает.

Саммер уже почти подошла. Свет огромной хрустальной люстры, подвешенной над нашими головами, играет в ее светлых волосах. Бриллиантовая заколка при каждом шаге отбрасывает блики, как стробоскоп.

– Поверь мне, я ее знаю. Боже, боже, как хорошо я ее знаю. Я постоянно встречаюсь с такими женщинами, как она. Им насрать на нас, Колин. Они уходят, как только появится более перспективный ухажер.

Я мог бы поспорить, но какой в этом смысл? Он уже составил мнение обо мне и Саммер, о том, что собой представляют спортсмены, ботаники, красотки.

Саммер подходит к нам и, должно быть, прочла что-то по выражению моего лица, потому что берет меня за руку и успокаивающе сжимает.

– Все в порядке?

– А почему должно быть не в порядке? – хохочет Камаль и стучит по стойке, чтобы подозвать бармена. Ударяет кулаком снова, и снова, и снова, как капризный ребенок, пытающийся привлечь внимание мамы. – Бурбон, – рявкает он на измученную женщину и поворачивается к нам. – Так какая у тебя специализация? – спрашивает у Саммер.

Она моргает от внезапной смены темы.

– Мода…

– Ну конечно, мода, – полным презрения тоном перебивает он, не позволив ей договорить.

– А ты имеешь что-то против моды? – небрежно интересуется она, но по напряженной позе заметно, что Саммер ждет подвоха. Она лукаво смеется. – Ведь, насколько я могу судить, тебе нравится компания моделей.

Он даже не улыбается в ответ.

– Понимаю. Такому, как я, нельзя встречаться с красивыми женщинами? Ты на это намекаешь?

– Вовсе нет. Тебе, конечно же, можно встречаться с красивыми женщинами, потому что…

– Они со мной только из-за денег? Ты так считаешь?

– Конечно, нет. Я просто…

– Конечно, ты так думаешь, – огрызается он. Его щеки медленно краснеют. – И знаешь что, ты права. Единственное, что нужно хорошеньким сучкам вроде тебя – деньги. Ты ведь не подпишешь брачный контракт, не так ли, Саммер? Нет, нет, нет, о таких сучках, как ты, нужно заботиться. Тебе нужно потратить все мои с трудом заработанные деньги.

Я придвигаюсь ближе к Саммер в попытке защитить.

– Хватит, – говорю тихим голосом. Камаль продолжает твердить «сука» достаточно громко. Подозреваю, он имеет в виду одну конкретную женщину: студенческую любовь, которая не подписала с ним брачный контракт. Но мне плевать, даже если его сердце разбила сама королева гребаной Англии. Никто не смеет разговаривать с Саммер в таком тоне или так выражаться о ней.

На Камаля мое предупреждение не действует. Он снова смеется. Пронзительно, что действует мне на нервы.

– Хватит, когда я скажу, что хватит. – Он допивает остатки бурбона и пытается поставить пустой стакан на стойку, но промахивается, потому что пьян как свинья и плохо соображает.

Стакан падает на пол и разбивается. Осколки стекла разлетаются во все стороны, и я быстро оттаскиваю Саммер. Смотрю на девушку-бармена:

– Не могли бы вы позвать кого-нибудь…

– Ага, сейчас придут! – улюлюкает Камаль. – Кто-то всегда приходит убирать за мной. Хочешь знать почему, Колин? Саммер? Рискнешь предположить? – Он начинает хихикать от собственной шутки. – Потому что я миллиардер! Я гребаный Бог в компьютерной индустрии и могу купить и продать всех в этой гребаной комнате! Я…

– Ты пьян, – ледяным тоном перебиваю я.

– О, заткнись, тупой качок. – Он так напился, что едва держится на ногах, но бьет меня по руке, когда я пытаюсь поддержать его. – Отвали. Я не нуждаюсь в твоей помощи. И в тебе, как в сотруднике своей компании, не нуждаюсь. Понял? Вакансия закрыта, Колин. – Он снова хихикает. – Спасибо за проявленный интерес.

– А в чем причина, мистер Джайн? – с вызовом выступает вперед Саммер. – Вы не берете Колина из-за… Чего? Потому что он играет в хоккей и выглядит симпатичнее вас?

Он делает шаг назад. Под дорогими кожаными туфлями хрустит стекло. Краем глаза я вижу несколько приближающихся фигур. На нас все глазеют. Любопытные взгляды буквально пронзают меня. По позвоночнику так и бегут мурашки.

– Мисс Хейворд, с вами все в порядке? – перед нами появляется высокий крупный мужчина в черном костюме и галстуке.

Понятия не имею, кто он такой, но Саммер с ним знакома. Она с благодарностью касается его руки.

– Я в порядке, Диего. Но по всему полу валяется разбитое стекло. Не могли бы вы попросить обслуживающий персонал прислать кого-нибудь как можно скорее?

– Сию минуту. – Он бросает настороженный взгляд на Камаля.

Камаль же таращится на Саммер.

– Хейворд? – переспрашивает он и без конца то сводит вместе, то расслабляет брови. – Кто ты, на хрен, такая?

– Следите за языком, мистер Джайн, – рявкает Диего.

– А кто ты, на хрен, такой? – летит уже в его адрес.

– Я начальник охраны в этом отеле, – отвечает мускулистый мужчина, обнажая зубы в самой страшной улыбке, которую я когда-либо видел. – В отеле, которым владеет семья мисс Хейворд. И я всерьез полагаю, что на сегодня вам пора отдыхать, мистер Джайн. Почему бы одному из моих помощников не проводить вас в номер?

– Пошел ты. Я выступаю с гребаной речью через десять гребаных минут. – Он смотрит на меня и начинает громко смеяться, гнусаво фыркая. – Что ж, молодец, Колин. Я считал ее охотницей за богатыми мужиками, которая скачет на твоем большом члене, потому что ты спортсмен. Оказывается, это ты охотник за богатыми дамочками Зарабатываешь деньжата, потрахивая наследницу целого состояния.

Саммер вздрагивает.

Диего делает шаг вперед.

Я же огорченно качаю головой и встречаюсь с Камалем взглядом.

– Ты живешь в очень безрадостном мире, приятель. В мире, где все охотятся за деньгами, используют окружающих или соревнуются друг с другом. В мире, где два человека не могут быть вместе просто потому, что любят друг друга. – Я мрачно усмехаюсь. – Хочешь правду? Я рад, что ты не берешь меня на работу. Лучше стану жить на улице, чем буду работать на кого-то вроде тебя. Не хочу даже думать, в какой убийственной атмосфере работают твои сотрудники.

Похоже, Камаль пытается возразить, но я больше не слушаю его. Кроме того, Диего и его «помощники» поспешили вывести пьяного и агрессивного миллиардера из банкетного зала Вереск. Не знаю, как это повлияет на сбор средств на борьбу с лейкемией, но какой бы благородной ни была причина мероприятия, я не хочу оставаться ни секунды дольше на этом скучном, паршивом празднике.

В молчаливом согласии мы с Саммер покидаем банкетный зал. Я вижу, что она расстроена, потому что покусывает нижнюю губу, но Саммер молчит. До тех пор, пока мы не поднялись на частном лифте в пентхаус.

Как только двери открываются, Саммер бросает на меня печальный взгляд и произносит:

– Мы должны расстаться.