29 · Фитц

Я изумленно смотрю на ее стройную спину, когда Саммер выходит из лифта в отделанный мрамором вестибюль.

Она только что сказала, что бросает меня?

– Черта с два! – рычу я.

Ее шпильки громко стучат по мрамору, и она останавливается, чтобы сбросить туфли. Воспользовавшись короткой паузой, я устремляюсь вперед и хватаю ее за руку.

– Саммер! Какого черта!

Она не отвечает. Стряхнув руку, кладет свою маленькую серебристую сумочку на столик красного дерева. Затем вынимает заколку из волос. Каким-то образом прическа не разваливается, и я понимаю, что ее удерживает дюжина крошечных невидимок. Саммер, даже не взглянув в мою сторону, начинает вынимать невидимки одну за другой. Я изумлен.

– Что, черт возьми, происходит? – допытываюсь я.

– Из-за меня ты потерял работу, – наконец поднимает девушка на меня взгляд.

– Что? – моргнул я.

– Тебя не взяли на работу из-за меня, – бормочет она. – Видимо, какая-то красотка обидела этого козла отказом.

– Уверен, так и есть, но так же могу поклясться, что какой-то качок-спортсмен его избивал. Ты здесь ни при чем.

– Очень даже при чем. Ты слышал, как он со мной разговаривал! Вечер бы удался, если бы я не пошла с тобой. Но ведь именно так и случается, когда я выхожу в свет, Фитц. Я провоцирую конфликты. Не нарочно, но все же так получается. – От огорчения у нее перехватывает дыхание. – Ты ненавидишь устраивать сцены, привлекать внимание, а тебе пришлось вступиться за меня на виду у всех в целом банкетном зале. И в прошлом месяце такая же ситуация была в баре «У Малоуна».

Потираю переносицу. О чем, черт возьми, она говорит? Я защищал ее – и себя, потому что Камаль перешел все границы. Пытаюсь убедить ее в этом, но она упрямо качает головой.

– Я не могу так больше, понятно, Фитц? Ты предпочитаешь держаться в тени. И посмотри, что случилось внизу: ты попал в самый центр внимания!

Она права. Пока Камаль кричал, пыжился и вел себя как последний придурок, на меня словно падал свет ярких софитов. Я ощущал на себе любопытные взгляды и слышал приглушенный шепот.

Но когда я высказал все, что о нем думаю, мне было плевать, что все вокруг слушают и смотрят. Меня волновало только то, что Камаль был груб с Саммер, что я счел недопустимым.

– Ты действительно хочешь обсудить эти сцены? – спрашиваю я ее. – Ведь сейчас ты как раз устраиваешь сцену, детка.

– Вовсе нет.

– Вовсе да. Ты приняла все слишком близко к сердцу. На пустом месте решила, что мы расстаемся, не поинтересовавшись моим мнением.

– Тут не о чем говорить. Ты не хочешь быть в центре внимания. Я его притягиваю. Иногда намеренно, но чаще нет. – Она стонет от огорчения. – Это была работа твоей мечты.

– Да. – «Но о тебе я мечтаю больше». Я не произношу этого вслух. Не потому что взял в привычку держать эмоции под замком, а потому что Саммер снова уходит, направляясь к винтовой лестнице, ведущей наверх. В пентхаусе три этажа – лучше мне этой темой не увлекаться, – а ее спальня находится на третьем.

Я спешу за ней.

– Стой! – приказываю.

– Нет. – Она продолжает идти.

– Ты ведешь себя как ребенок.

– А ты ведешь себя как преследователь, – парирует она. – Я хочу побыть одна. Мы расстались.

– Мы не расстались! – издаю вопль я.

Господи, за всю свою жизнь я повышал на кого-либо голос не более десяти раз, а проведя пару месяцев с Саммер, готов орать до хрипоты. Она будит во мне дикого зверя, о существовании которого я и не подозревал, пока Саммер не появилась и не начала сводить меня с ума.

И… мне это чертовски нравится.

Я столько лет всеми силами избегал конфликтов. Позволял родителям брызгать друг в друга ядом, потому что так было проще, чем вмешиваться в споры и обвинения, чтобы открыть им глаза на происходящее. Избегал общения с людьми, потому что не хотел быть в центре внимания.

Встречался с девчонками, похожими по характеру на меня, потому что с ними не требовалось отрываться на вечеринках или посещать роскошные мероприятия, такие как благотворительный вечер по сбору средств на борьбу с лейкемией.

Я не возражал против такого образа жизни. Приятного и удобного.

Бесконфликтного.

Но до встречи с Саммер я не чувствовал себя по-настоящему живым. Я не хочу встречаться с незаметной серой мышкой лишь потому, что тогда смогу оставаться незаметным сам. Я уже поступал так годами: таился от родителей, друзей, девчонок, мира. Я хочу выйти ради кого-нибудь из своей зоны комфорта, и Саммер того стоит.

Она сводит меня с ума. Способна выкинуть фортель, в баре оттаскав девчонку за волосы, потому что та обзывала ее шлюхой. Щупает полуобнаженных футболистов в нашей гостиной. Делает милые балетные па, пока готовит завтрак на нашей кухне.

И да, иногда она выводит меня из себя, но и я заставляю ее терять самообладание.

Это одна из наших забав.

– Я иду наверх, Фитц. Ты можешь лечь спать на диване, или в спальне Дина, или в любой другой комнате. Но не со мной, потому что мы расстались.

– Только попробуй сказать это снова. И, черт возьми, пожалеешь.

Она останавливается у подножия лестницы, оборачивается и храбро смотрит на меня зелеными глазами.

– Мы расста…

Я бросаюсь вперед.

– Не смей! – вскидывает она руки.

Так я и послушался. Хватаю ее за талию и перекидываю извивающееся тело через плечо, придерживая рукой за зад.

– Мы сядем и поговорим об этом, – рычу я, поворачиваясь к гостиной.

– Тут не о чем говорить! Отпусти меня! – Ей удается вырваться, босые ноги шлепают при соприкосновении с мраморным полом.

– Ты можешь меня выслушать? Мы не расстанемся. Этого не случится, Саммер. Мне плевать на работу в Orcus Games. Мне не плевать на тебя. Этот ублюдок был груб с тобой. Он оскорбил нас обоих, и я отказываюсь работать на того, кто относится к людям неуважительно или ведет себя в обществе подобным образом. Я поставил его на место, и если бы у меня был выбор, сделал бы это снова, слышишь? Потому что он вел себя с тобой как козел, а я люблю тебя.

У Саммер перехватывает дыхание.

– Это… – Она сглатывает. – Это первый раз, когда ты признался в чувствах.

– Что ж, это правда. Я люблю тебя. Ты моя девушка…

– Была твоей девушкой.

– И сейчас есть.

– Была.

Обхватываю руками ее талию и притягиваю к себе. Саммер задерживает дыхание, и я понимаю, что она почувствовала, как мой твердый член уперся ей в живот.

– Ты можешь спорить до посинения, но мы оба знаем, что не расстанемся, – запускаю я руку под ее платье, лаская гладкое бедро. – И мы оба знаем, что ты тоже любишь меня.

– Ты какой-то другой, – прищурившись, вглядывается она в мое лицо.

Она права. Я веду себя иначе. Мое терпение на исходе, нервы на пределе. Я все еще злюсь на Камаля. Все еще злюсь на Саммер. И в то же время хочу трахнуть ее как никогда прежде.

С тихим стоном я накрываю ладонью теплое райское местечко между ее ног. Обнаружив, что на ней нет нижнего белья, содрогаюсь от желания.

– Все это время ты была без трусиков? – хрипло спрашиваю я.

– Да. Трусики выделялись бы на теле под платьем. Я никогда не опорочила бы так вещь от Веры.

– Кто такая Ве… Впрочем, забудь.

– Фитц, – она снова сглатывает, – прости, что из-за меня ты потерял работу.

Услышав такое, я качаю головой.

– Ты так и не поняла, да? Я не потерял из-за тебя работу. Это Камаль Джайн по своей глупости потерял работника. Я – хороший разработчик игр и найду другую работу, обещаю. Но я никогда не найду другую тебя.

Ее губы приоткрываются в изумлении.

– Ты никогда еще не говорил мне таких приятных слов.

– Я могу быть милым, когда пожелаю. – Костяшки моих пальцев касаются ее клитора. – Но сейчас хочу быть развратным. – Один палец проникает в нее. – Раздвинь ноги, чтобы я мог трахнуть тебя у стены.

От непристойного приказа у нее отвисает челюсть.

– О боже. Ты сегодня в ударе.

– Ага. Так что, ради всего святого, прекрати попытки расстаться со мной. Прекрати переживать из-за этой работы. Просто прекрати и поцелуй меня.

Когда мои губы касаются ее рта, она, наконец, прекращает спорить и целует в ответ с такой страстью, что у меня перехватывает дыхание. Прижимаюсь к ней, но мне этого мало. Мой ноющий член напрягся под ширинкой, и я слишком возбужден для прелюдии.

– Мне срочно нужно войти в тебя, – шепчу я ей на ухо. – Потом я и тебе сделаю приятно. Обещаю.

– Ты всегда делаешь мне приятно, – шепчет она в ответ, и будь я проклят, если не чувствую, как ускорился мой пульс.

Из-за Саммер я теперь всегда и всюду ношу при себе резинки. На то, чтобы снять брюки, времени не трачу. Расстегиваю ширинку, вытаскиваю член и надеваю презерватив. Затем задираю платье Саммер, закидываю ее длинную ногу себе на бедро и одним глубоким движением погружаюсь в нее.

– О боже, – стонет она.

Жар ее тела обволакивает меня, внутренние мышцы сжимаются вокруг моего члена, как будто хотят удержать на месте. Я весь горю. Мое сердце бьется в груди резким стаккато. Я горячий и твердый и отчаянно нуждаюсь в разрядке.

Вхожу в нее отнюдь не ласково. Стена позади нее трясется, и комод дребезжит, когда я трахаю ее стоя. Ее ноги обвиваются вокруг моей талии, и она такая влажная и тугая, что все мысли вылетают из головы. Оргазм мчит на всех парах и накрывает меня без предупреждения. Утыкаюсь лицом в ключицу Саммер и содрогаюсь, прижимаясь к ее телу, кончая так бурно, что перед глазами вспыхивают звезды.

– Да, черт возьми, – бормочу я ей в шею.

Мои бедра дергаются еще несколько раз напоследок. Она, конечно же, не кончила, но я обещал, что все исправлю.

Колени начинают подгибаться, но я не двигаюсь.

– В тебе так хорошо, – бормочу я. – Не хочу вообще выходить из тебя…

Дзинь.

Мы оба вздрагиваем от удивления, когда двери лифта открываются. И тут же раздается: «Какого черта!»

Это Дин.

Тот Дин, который брат Саммер.

Тот Дин, который мой добрый друг.

Ну почему это опять происходит с нами?

– Ну почему это опять происходит с нами?! – смущенно восклицает Саммер.

Честно говоря, не знаю. Уже во второй раз к нам врываются во время секса. Но теперь все в миллион раз хуже, потому что вошел ее брат. Я собираюсь уже обернуться, но спохватываюсь, что тогда Дин увидит мой гордо реющий член и поймет, где тот только что побывал.

– Я надеру тебе задницу, Фитцджеральд!

– Дин, – умоляет Саммер, пряча лицо у меня на груди, – отвернись. Пожалуйста.

– Святые подштанники! Вы трахаетесь? – грохочет он. – Прямо здесь?!

– Дин! Отвернись!

У него хватает порядочности прислушаться к просьбе, но в голосе звучит ярость, когда он рычит:

– Одевайтесь и подгребайте в гостиную. Сейчас я пройду мимо вас, но смотреть не буду, понятно? Черт меня дери, не буду смотреть.

Боковым зрением я замечаю, как он крадется мимо, придерживая руку у лица, словно шоры. Как только он исчезает, мы приходим в движение. Я вытаскиваю член. Саммер берет презерватив и ныряет в соседнюю туалетную комнату. В унитазе шумит вода, потом она возвращается, и мы неохотно входим в гостиную, как два подростка, которых только что…

Поймали за занятием сексом?

Ага. Именно так.

Когда мы садимся на диван, Дин нависает над нами, скрестив руки на груди.

– Как давно это продолжается? – строго спрашивает он.

Я подавляю смех. Наблюдать за Дином (которого, на секундочку, в университете звали «Дин – всех телок господин») в образе пуританина с осуждающим взглядом – та еще умора. Но я понимаю, что он корчит из себя возмущенного старшего брата, потому что искренне обеспокоен, он обожает свою сестру.

– Не так давно, – признается Саммер.

– Угу. – Он хмуро смотрит на нее. – Ах, и позволь предупредить? В следующий раз, когда попытаешься что-то скрыть от меня, может, не стоит выкладывать фото в соцсети?

– Я не пыталась скрыть это от тебя, – закатывает она глаза.

– Значит, вы хотели, чтобы я узнал обо всем из социальных сетей? – пришел он в ярость.

– Нет, я о тебе даже не думала. Мы с Фитци пошли на вечеринку. Я сфотографировала нас вместе. Разместила фотки в Инсте. Ты никаким образом не мог прийти мне на ум. И знаешь, почему? Потому что это не имеет к тебе никакого отношения.

– Это имеет ко мне прямое отношение! – возражает он.

О. Теперь я знаю, в кого она такая любительница устраивать скандалы.

– Она моя младшая сестра, чувак! – переводит на меня Дин убийственный взгляд.

– Знаю, – спокойно отвечаю я, – и она мне очень дорога.

– Да, Уродец, – вмешивается Саммер, – мы вместе не ради секса, понятно? То есть, мы занимаемся сексом, и очень часто, но…

– Зачем, Козявка?! – Дин прячет лицо в ладони. – Зачем ты говоришь мне такое?

– Значит, тебе можно обсуждать со мной свою половую жизнь, а мне с тобой свою обсуждать запрещено? – фыркает она.

– Я никогда не обсуждал с тобой свою половую жизнь! Это запретная тема! Табу! – с раздражением стонет он. Потом делает медленный вдох и переводит взгляд с одного из нас на другого. – Значит, вот как? Вы теперь пара?

Смотрю на Саммер, которая пятнадцать минут назад угрожала порвать со мной. Нет, даже не угрожала – она порвала со мной. Я просто вернул ее обратно.

Ее губы растягиваются в печальной улыбке.

– Мы пара, – подтверждает она. – Колин – мой парень.

Я прикусываю щеку изнутри, чтобы не рассмеяться. Покорность в ее тоне очаровательна.

Дин медленно кивает, внимательно изучая взглядом мое лицо.

– Так ты встречаешься с моей сестрой? Ты ее парень? – В его голосе звучит такое же смирение, как у Саммер.

Я подавляю вздох, так как точно знаю, что за этим последует.

– Да.

– Тогда ладно. – Он проводит рукой по своим светлым волосам. – Готов?

– Давай уже, – все-таки вырывается у меня вздох.

– Парни, вы о чем говорите? – Саммер переводит взгляд с меня на Дина, на ее лице отражается замешательство.

Дин поднимается на ноги. Я тоже.

– Извини, Козявка. Это вынужденная мера.

– Вынужденная мера, – виновато повторяю я.

Дин хрустит костяшками пальцев правой руки, и в глазах его сестры появляется понимание.

– Ты собираешься ударить его? – восклицает она, вскакивая на ноги. – Какого черта! Не позволю!

– Фитц знает правила. Он их нарушил. Следовательно…

Дин прав. Существуют правила. У других команд это может быть договоренность не встречаться с сестрами игроков, или их бывшими подружками, или с кем-то еще из разряда неприкосновенных, но у нас никогда не было подобных строгих запретов. Наше правило намного проще: спрашивай перед тем, как сделать.

Даже если другой парень в ответ пошлет тебя к черту, ты можешь завязывать отношения с той, кого выбрал, потому что у него нет прав тебе что-то запретить. Правило создано не для этого. Речь идет об уважении товарища по команде.

Дин хрустит костяшками пальцев левой руки.

– Ты спятил. Не смей трогать его, Уродец!

Она пытается встать между нами, но я осторожно отодвигаю ее в сторону.

– Просто не мешай, – прошу ее. – Ничего страшного не случи…

Ублюдок не бьет меня кулаком по лицу.

Он ударяет меня коленом по причинному месту.

Я рухнул как подкошенный, перед глазами заплясали звезды, а боль скрутила низ живота. Я свернулся калачиком, прижимая руки к промежности, и пытаюсь отдышаться.

– Осел, – хриплю я, с осуждением глядя на Дина.

– Уродец! По яйцам-то зачем?! Они нам еще пригодятся, чтобы зачать твоих будущих племянников и племянниц!

– Племянников и племянниц во множественном числе? Сколько детей вы планируете иметь?

– Много!

– Тебе нельзя беременеть как минимум до тридцати лет. Я еще не готов стать дядей.

– Боже мой. Не все в этой жизни решать тебе!

Они стоят и препираются, словно я не корчусь на мраморном полу, хватая ртом воздух.

– У нас с тобой не будет детей, – задыхаясь, сообщаю я Саммер. – Не желаю становиться частью твоей безумной семейки.

– Тише, милый. Слишком поздно. От меня так просто не отделаешься.

Казалось бы, невозможно смеяться, корчась на полу в агонии.

Но с Саммер Хейворд-Ди Лаурентис возможно все.