30 · Саммер

Моя последняя встреча с Эриком Лори должна состояться в ближайший понедельник перед модным показом. Я собиралась поговорить с ним этим утром после лекции по истории костюма, но к нему стояла очередь из студентов, желающих пообщаться. Так что я провела два часа в кампусе, а затем отправилась к нему в кабинет согласно рабочему расписанию. Ненавижу там встречаться. Наедине он слишком источает лесть. Профессор уже подмигнул четыре раза, кокетливо прокомментировал, как мне следует выйти на собственном показе, и коснулся своей рукой моей (намеренно, как я подозреваю), передавая программу выступления на пятничный вечер. Она построена по аналогии с концертной программой с указанием имени каждого студента-дизайнера и очередностью, по которой они будут представлять коллекции.

С первого взгляда ясно, что «Летняя любовь» открывает показ. Черт. Я надеялась оказаться где-нибудь в середине. Открывать модный показ – это большая ответственность.

– Хочу, чтобы наш вечер начался с оргазма, – говорит он мне, снова подмигивая. – Полагаю, твои купальники – как раз то, что надо.

Фу. Зачем он такое говорит? В сочетании с пошлым подмигиванием его слова вызывают у меня мурашки по телу.

– Доверюсь вашему авторитетному мнению, – натягиваю веселую улыбку. – Значит, все готово?

Больше всего на свете хочется покинуть кабинет этого человека.

– Все готово, – улыбается он в ответ.

Меня накрывает облегчение. Я вскакиваю на ноги и хватаю сумку от Prada. Склонив голову, чтобы не смотреть через стол на Лори, убираю в нее программу выступлений на показе. Когда поднимаю голову, он стоит в шаге от меня. Чересчур близко.

– Ладно, увидимся в среду. – Поспешно я делаю шаг назад. На этой неделе по расписанию будет еще одна лекция, где он может раздать наши работы, подготовленные к промежуточному экзамену, и обсудить итоговую работу. – С нетерпением жду промежуточного…

– Как долго мы будем этому противиться?

За долю секунды он преодолевает расстояние между нами, теперь нас разделяет какой-то жалкий дюйм. А его длинные пальцы ласкают мою щеку, бросая в дрожь, – и она не из приятных. Я слишком ошарашена, чтобы оттолкнуть его руку, а в голове так и крутится вопрос, заданный его хриплым голосом.

Будем этому противиться? Он серьезно? Считает, что его извращенные чувства взаимны? Что весь семестр между нами развивался тайный любовный роман?

– Саммер, – произносит он хриплым голосом, и я вижу огонь страсти в его глазах.

Я сглотнула. С трудом. А затем облизнула губы, потому что внезапно они так пересохли, что слиплись, и мне нужно их разлепить, чтобы что-то сказать.

Только вот Лори принимает облизывание губ за призыв к действию. К моему ужасу, он склоняет голову и едва не касается моего рта в поцелуе, но я успеваю упереться руками в его грудь и с силой оттолкнуть.

– Простите, – вырывается у меня. – Не знаю, на что, по-вашему, это похоже, но… – Мои руки дико дрожат, когда я перекидываю ремень сумочки через плечо. – У меня есть парень.

И даже если бы его не было, я бы и под страхом смерти не поцеловала тебя, грязный мешок с дерьмом.

«Точно! Точно!» – соглашается внутренний голос.

Лори приглаживает лацкан своего пиджака в тонкую полоску.

– Понимаю, – бросает он.

– Да, простите… – Зачем я извиняюсь? Делаю вдох и напоминаю себе, что просить прощения не за что. И что не следует прикрываться наличием парня. – Но даже если сбросить парня со счетов, вы мне все равно не нравитесь. Было бы неуместно…

«Прекрати, Саммер! Опять оправдываешься?!» Гнев закипает у меня внутри. Почему мы, женщины, поступаем так? Почему чувствуем необходимость оправдываться, если нам кто-то не по вкусу?

– И как мужчина вы меня не интересуете, – заканчиваю я твердым голосом. Вот. Больше никаких оправданий.

Он крепко сжимает челюсти. В глазах пылает нечто, не поддающееся объяснению. Не совсем гнев. Определенно не страдание и не стыд.

Должно быть, это ощущение обманутых ожиданий.

– Простите, если ввела вас в заблуждение, – добавляю я, хотя и уверена, что не оказывала ему никаких знаков внимания с сексуальным подтекстом.

Он слегка выгибает одну бровь.

– Ты закончила? – спрашивает он таким ледяным тоном, что им можно вновь заморозить снег, который недавно начал таять за окнами.

– Наверное, – бормочу я.

– Тогда увидимся на занятии, Саммер.

Я выхожу из кабинета, и дверь за мной закрывается. Не с громким хлопаньем, но Лори закрыл ее определенно сильнее, чем нужно. Я стою в коридоре, ошеломленная тем, что только что произошло, и выхожу из транса, лишь когда мой телефон вибрирует от входящего сообщения.

ОТ ФИТЦА: «В компьютерном классе работаю над программой. Перерыв. Хочешь встретиться за обедом?»

ОТ МЕНЯ: «Прости, малыш. Иду на встречу с куратором. Увидимся дома, чмоки-чмоки».

Не знаю, зачем я ему соврала. Просто не чувствую, что готова с ним встретиться, пока все внутри горит от унижения. Внезапно вспоминаю диалоги на занятиях, когда Лори кивал в знак согласия или хвалил меня за какое-нибудь наблюдение. Все это чушь собачья? Он лишь притворялся, что считает меня умной и проницательной, чтобы залезть ко мне в трусы?

Конечно, притворялся, дурында. Когда и какой из преподавателей считал тебя умной?

Закусываю губу, чтобы не расплакаться. Послать бы к черту внутреннего критика, но я слишком расстроена. И ни за что не расскажу Фитцу, что случилось. Он с ума сойдет, если узнает, что Лори пытался меня поцеловать. Возможно, даже выследит профессора и набросится на него, что нисколько не исправит ситуацию.

Все уже кончено. Лори сделал попытку, я ему отказала. Расскажу Фитцу об этом когда-нибудь.

Прямо сейчас я хочу забыть, что это вообще случилось.

Но легче сказать, чем сделать, особенно, как только выяснилось, что Лори не позволит мне забыть.

Войдя в лекционный зал в среду, он первым делом находит меня таким ледяным взглядом, что дрожь бежит по спине. Затем отворачивается и приветствует остальную часть группы широкой улыбкой.

– Угадайте, какой сегодня день, мальчики и девочки!

В помещении раздается хихиканье, в основном женское. Сидящая впереди меня Нора шепчет что-то одной из своих подруг, и они обе смеются. За последние несколько недель она поостыла, стала посылать меньше презрительных взглядов и колких замечаний в мою сторону. Видимо, смирилась с тем, что я «любимица» Лори и никакие нападки на Шанель не заставят его ненавидеть меня.

Мне следует предупредить ее, что ненависть Эрика Лори легко спровоцировать, не пустив его язык в свой рот.

– Как вы знаете, сегодня я раздаю ваши работы по промежуточному экзамену.

Слышится возбужденный шепот, смешанный со стонами и взволнованными голосами.

– Не волнуйтесь, по большей части вы все справились отлично. Много интересных работ. Мисс Риджуэй, читать вашу было особенно увлекательно.

Нора в шоке вскидывает голову. Впервые он выбрал ее, чтобы похвалить. Я не вижу ее лица, но думаю, что она смущенно покраснела.

– Вместе с тем, – продолжает он, – я заметил у некоторых из вас нарушения основных принципов оформления работы, например, правильное цитирование источника или разделение на параграфы. Я считал, что вся нужная информация указана в учебных пособиях.

Он открывает портфель и достает ноутбук, который ставит на стол рядом с кафедрой.

– Я пришел к выводу, что порой, чтобы научить студента делать что-то правильно, полезно показать, как выглядит неправильный вариант. Поэтому мы рассмотрим две работы, каждая из которых получила двойку с минусом, и выясним причины такой оценки. – Он подмигивает. – Не волнуйтесь, эти работы были написаны по курсу истории костюма, который я преподавал в Калифорнийском университете пару лет назад. Как правило, я использую одни и те же темы. Всему виной лень.

Его шутка вызывает еще больше смеха.

– Давайте начнем с работы по теме «Эволюция нью-йоркской моды», – склоняется он над ноутбуком.

Внутри меня все холодеет.

Это ведь просто совпадение, так? Он же сам сказал, что, как правило, использует одни и те же темы. С тревожно сжимающимся желудком я жду, когда работа появится на экране проектора.

А затем она появляется, и тошнота подступает к горлу, и я почти задыхаюсь от желчи.

Буквально полсекунды на экране видна титульная страница, а затем Лори быстро перелистывает на следующую.

Но и доли секунды мне достаточно, чтобы разобрать свое имя на титульном листе. Дата внизу четко указывает, что работа была написана и представлена в этом семестре. Калифорнийский университет, как же!

И не только я успела это увидеть. Бен, мой кустистобровый сосед по ряду, бросает на меня странный взгляд. Нора оборачивается и хмуро смотрит на меня, прежде чем снова отвернуться.

– Как вы видите, у студентки много нарушений основных принципов оформления. Взгляните на тезис – она очень четко описала план работы и порядок изложения информации. И при этом следующий же параграф не соответствует этому плану…

И он продолжает в том же духе разносить в пух и прах работу, над которой я трудилась последние два месяца. Над которой проливала слезы. С каждой секундой к моим щекам все больше приливает кровь. Меня тошнит все сильнее и сильнее. Одногруппники видели мое имя на титульном листе. По крайней мере, большинство из них. Они знают, что работу написала я. Лори сделал это нарочно и теперь подмигивает, ухмыляется и, черт возьми, развлекается, препарируя мою работу.

– Как видите, студентка слышала звон, но не узнала, где он, если можно так выразиться.

Нора хихикает. Бен сочувственно смотрит на меня.

Я отчаянно пытаюсь не заплакать. Пристально смотрю на свои руки, сцепленные на коленях. Не хочу, чтобы Лори знал, что почти довел меня до слез. Я отказываюсь показывать, что его попытка унизить меня сработала.

Самодовольный ублюдок теперь указывает на орфографическую ошибку, которую я пропустила во время корректуры. Фитц тоже ее пропустил.

– Это не детский сад. Это университет Лиги Плюща. На орфографию тоже нужно обращать внимание, детки.

Вскакиваю на ноги. С меня хватит. Я слышала достаточно. Трясущимися, как ветви дерева в ураган, руками собрала свои вещи и спешу к проходу.

Лори продолжает говорить, а я открываю дверь и выхожу из лекционного зала. Успеваю преодолеть полпути по коридору, когда кто-то зовет меня по имени.

– Саммер, подожди. – Бен бросается ко мне с выражением озабоченности на лице. – С тобой все в порядке?

– Не совсем. – Я несколько раз сглатываю, снова пытаясь подавить слезы.

– Выходка Лори выглядит чертовски странно, – ровным голосом говорит Бен.

– И не говори.

– Тебе нужно доложить об этом заведующему кафедрой.

– И что я скажу? – с сарказмом интересуюсь я. – Привет, у меня двойка с минусом по промежуточному экзамену. Увольте профессора.

– Нет, но ты можешь сказать, что он унизил тебя перед одногруппниками и намекал, что ты бездарность и…

– Извини, – перебиваю я, потому что едва держу себя в руках, – но мне нужно идти.

– Саммер.

– Бен, пожалуйста. Просто забудь. – Я указываю на двери. – Возвращайся обратно и жди результатов своего экзамена. Держу пари, ты справился отлично.

– Саммер. – Он сердито качает головой. – Это же несправедливо.

– Жизнь вообще несправедлива. – Мой голос срывается. – Но мне приятно, что ты вышел следом за мной. Правда. Ты хороший парень. Спасибо.

Пожимаю ему руку и ухожу.

* * *

Дома я застала Фитца сидящим за письменным столом. Он работает в наушниках и стучит по игровому контроллеру, подключенному к компьютеру. По крайней мере, мне кажется, что тот подключен. Я не очень разбираюсь в его игровой установке. Однажды он попытался объяснить мне, но все уже вылетело из головы.

Сдергиваю наушники, заставляя вздрогнувшего Фитца повернуться в мягком кресле.

– Черт, ты напугала меня, детка. – Заметив выражение моего лица, он становится обеспокоенным. – Что случилось?

Я делаю медленный, ровный вдох.

– Мне нужно спросить тебя кое о чем, и ты должен пообещать, что ответишь честно.

– Хорошо… – настораживается он.

– Я написала дерьмовый доклад?

– Что? – Он потирает лицо обеими руками, явно смущенный. – Ты имеешь в виду доклад о моде? О Нью-Йорке и первой половине двадцатого века?

Я киваю.

– Ты хвалил мою работу, – говорю дрожащим голосом.

– Ты правда хорошо потрудилась.

Я вглядываюсь в его лицо и не нахожу в нем ни малейшего признака лжи. И голос у него искренний.

– Ты действительно веришь в это или говоришь так лишь потому, что мы встречаемся?

– Саммер, если бы я счел работу отстойной или заметил в ней какие-то критичные огрехи, то обязательно сказал бы тебе об этом, – твердым голосом говорит он. – И предложил бы помощь в исправлении. Не вижу смысла лгать.

Я оседаю на край его кровати. Глаза снова начинает щипать, но на этот раз у меня не получается сдержать слезы, которые потекли по щекам.

Фитц мгновенно вскакивает на ноги. Он опускается передо мной на колени и кладет большие руки мне на бедра.

– Поговори со мной, – хрипло просит он. – Что происходит?

– Я получила двойку с минусом по докладу.

– Правда? – вздрагивает он.

Я медленно киваю.

– Но это означает, что ты промежуточный экзамен не сдала, – удивление на его лице медленно переходит в скептицизм.

– Знаю, – простонала я и, не переставая плакать, рассказала ему обо всем, что произошло сегодня на занятиях. И, раз уж начала признаваться в унизительных вещах, то заодно и упомянула о диалоге в кабинете Лори.

– Вот ублюдок, – сверкает Фитц глазами. – И теперь он мстит, потому что ты не захотела с ним спать?

– Понятия не имею, – вытираю я мокрые глаза. – Может, я действительно заслужила двойку.

– Чушь собачья. Двойку там ставить не за что, Саммер. Прости. Я не претендую на звание гуру написания докладов, но если бы я был на месте преподавателя, то поставил бы тебе четыре. Ну пускай, четыре с минусом, если придираться к грамматике, или три, если бы находился в этот день в дурном настроении. Но два с минусом – это полный бред. Он точно мстит, – Фитц сердито качает головой. – Тебе нужно опротестовать оценку.

– Думаешь, получится? – я успокаиваюсь, потому что он верит в меня.

– Не знаю, как правильно это делается на твоем факультете, но в университете точно существует такая процедура, и ты должна ею воспользоваться. – Он обхватывает мое лицо обеими руками, проводя большими пальцами по подбородку. – Ты не можешь оставить его безнаказанным. Ты не заслуживаешь такой оценки, детка.

«А если все же заслуживаешь? – возражает мой внутренний критик. – Ты не блещешь умом среди…»

«Заткнись, – перебиваю я, мысленно щелкнув по носу ту злую часть себя, которая изводила меня годами. – Просто. Заткнись».

Я не собираюсь слушать внутреннего критика. Я собираюсь послушать Фитца, который уверен в качестве моей работы.

И его вера в меня пробуждает внутри бурю эмоций. Я обнимаю его и крепко прижимаю к себе.

– Я люблю тебя, – шепчу я. – Ты заставляешь меня чувствовать себя… – Делаю паузу, чтобы подобрать слово: – Умной.

Его хриплый смех щекочет мне макушку.

– Умной? – Он проводит руками вверх и вниз по моей спине, прежде чем обнять крепче.

– Да, – улыбаюсь я, уткнувшись в его теплую шею, вдыхая знакомый мужской запах. – В отделении Браун я не стала опровергать обвинения в списанной работе, потому что считала, что никто не поверит в мою невиновность. А следовало бы. Я не заслуживала «неуда» по экзамену… Мне требовалась дополнительная помощь. – Я стискиваю зубы. – Потому что у меня проблемы с усвоением учебного материала.

Откидываю голову и вижу, что Фитц смотрит на меня с гордостью.

– Я не глупая, – говорю я ему, и на этот раз мой внутренний критик молчит. – Просто обучаюсь иначе. Я кропотливо работала над докладом и, может быть, где-то неправильно согласовала предложения или не так оформила параграфы. Признаю, была одна орфографическая ошибка… Но неужели больше ни у кого из всей группы их не было? Да ладно! – Я выпячиваю подбородок. – Я опротестую этот беспредел.

– Чертовски верно. Пусть Лори выкусит.

– Выкусит еще как, – провожу я пальцами по щетине на его мощной челюсти. – Спасибо, что поддержал меня.

– Как твой парень, я обязан поддерживать тебя. – Губы Фитца касаются моих в успокаивающем поцелуе. – Не переживай, детка. Ты опротестуешь оценку, и университет ее аннулирует, потому что все поймут, что Лори – мстительный козел. Все будет хорошо. – Он снова целует меня. – Обещаю.