Глава 3

Это все походило на нереальный сон. Симпатичный парень несет меня на руках в спальню. Хорошо еще, что в мою. Еще лучше, что дома оказались мама и Веник. Уж они точно не оставят нас наедине. А вот Ерик, увидев уже знакомого человека, довольно затявкав, крутился у ног Гоголя, совершенно не заботясь о том, что мой носильщик (слово-то какое) может упасть. Сломать себе чего-нибудь или, ненароком, придавить своим весом Никиту, мягко говоря, не хотелось.

— Ерик, фу! — прикрикнула на пса идущая за нами следом мама. — Не мешай! Ерик!

А Ершику было глубоко плевать на слова хозяйки. Сейчас его больше волновали носки парня. Тот, кстати, снимал обувь, продолжая удерживать меня на руках. И откуда в нем столько силы? На первый, да и на второй, взгляд, Гоголь не отличается дюжей силой. Худощавый, мускулатура не так чтобы сильно развита. Но тем не менее, Ника, кажется, все устраивало. Иначе с чего лицо такое довольное? А взгляд хитрый-хитрый.

— Я могу дойти до кровати сама, — вновь запротестовала, когда мы-таки вошли ко мне в комнату.

— Ага, — последовал ответ.

Само собой, отпускать меня никто не стал. Меня внаглую игнорировали.

И только оказавшись сидящей на своей кровати, смогла немного перевести дыхание. Ну это… Уму не постижимо! Он непрошибаемый, наглый, самоуверенный и… и много еще каких «и». Надо было так подставить меня перед близкими. Они же теперь живьем съедят, пока не разузнают, что между нами происходит. А мне им и сказать нечего. Потому что ничего не происходит. Я не была наивной, глупой девочкой, которая, нацепив на лицо розовые очки, будет слепо верить всему, что ей говорит симпатичный парень.

— А теперь я требую объяснений, — холодно проговорила ма, вставая прямо напротив меня. Ник отошел чуть в сторону, но уходить к себе не торопился. Веник, кстати, тоже не собирался пропускать назревающий скандал.

— Мне стало плохо, — шмыгнув носом, стала оправдываться. — А Никита, на мою удачу, оказался поблизости. Увидел, что мне не по себе и предложил подвезти до дома.

— А на руках он тебя чего нес? — продолжала допытываться мама. Странно, что она стала писательницей, а не прокурором. Под таким взглядом быстро расколешься и выложишь все козыри на стол.

— Она заснула в машине, — слово взял Ник. — Будить не стал.

— Благородный, значит, — проворчал Вениамин. Он уже привычно подпирал дверной косяк плечом.

— Веник, иди делать уроки, — прошипела мама, только сейчас сообразив, что действующих лиц сейчас не трое, а четверо. Это я еще Ерика не посчитала.

Этот коротколапый предатель, между прочим, устроился у ног Никиты и, гордо выпячивая грудь, шумно дышал. Умаялся, наверное, вокруг него круги наматывать.

— Но мам, — возмутился такому произволу брат, — а если этот…

— А я здесь для чего стою? — парировала родительница.

В итоге короткой словесной баталии, Вениамину пришлось сдаться. Рано ему было еще с более опытным в словоблудии тягаться.

— Да и мне пора, — а вот этих слов я от Никиты услышать никак не ожидала. Думала, они с мамой еще с час будут выяснять все подробности произошедшего. А теперь оказалось, что отдуваться предстоит лишь мне.

— Я провожу, — ма стала еще более мрачной.

Я в свою очередь сидела и делала вид, что меня здесь вообще нет. Продолжать щекотливую тему разговора ой как не хотелось. Но зная свою родительницу, я могла с уверенностью сказать: просто так она все это не оставит.

В комнате резко стало пусто. На какое-то время я осталась сидеть в ней одна. Нужно было срочно придумать отговорки. Желательно, правдивые.

Спустя какую-то минуту, мама снова вошла ко мне в спальню. Начался самый настоящий допрос. Тот ли это парень, у которого в друзьях ходит китаец? Пришлось поправить маму, что это, скорее всего, был кореец. От моих слов отмахнулись, словно от назойливой мухи. Дескать, яйца курицу не учат и так далее. Пришлось смириться, что Ли, тот самый кореец-китаец-японец-монгол и так далее, все же китаец.

Получив положительный ответ, мама приступила к следующему вопросу. А именно, давно ли Никита носить меня на руках начал. Успокоила родительницу, что это был первый и последний раз.

Говорить старалась осторожно, тщательно взвешивая сказанное слово. Прекрасно знала, чем обернется для меня ничем не прикрытая ложь. Поэтому-то и старалась отвечать предельно честно. Умолчав лишь о некоторых моментах, произошедших вчера. Если мама узнает, что я уже успела с ним поцеловаться… Подумать только, поцеловалась с малознакомым парнем. И Юлька стала тому свидетельницей. Спасибо ей, что не стала распространяться на этот счет. И мама находилась в неведении.

Затем последовали уточняющие вопросы. На которые отвечала больше автоматически.

Хотелось спать, глаза слипались. И это после довольно продолжительного сна в машине. Или это я так просто в объятиях Никиты разомлела и расслабилась настолько, что была готова заснуть сидя.

— Я принесу тебе лекарства, — прекращая допрос, сказала мама.

Лекарства — это то, что мне было сейчас необходимо. Иначе уже через час голова у меня будет чугунная, а виски начнет сдавливать острая боль. Ерик уже устроился под боком, как бы молчаливо намекая, чтобы я к нему присоединилась. Я решила не расстраивать пса и тоже, наконец-то лечь. Потом мама принесла таблетки. Выпив две штуки, я таки смогла заснуть и на время забыться.

Никита

Она смогла заинтересовать. Еще в первую встречу, когда буквально налетела на меня. Точно куда-то спешила, не замечая ничего вокруг. Языкастая заноза с рыжими волосами и зелеными глазами. Настоящая Лиса. Язвить она умела. Злилась, смотря на меня. Я в свою очередь находил какое-то странное удовольствие от наших пикировок. Поэтому меня, наверное, и взбесил поступок Ли. Нашел, к кому тянуть свои руки.

Я сидел на диване и лазил по сети, выискивая страничку девчонки. Найти ее было не то чтобы сложно, просто таких вот Кристин Лисицыных оказалось с сотню. Приходилось всматриваться в каждую, чтобы не пропустить ту единственную, кто сумел заинтересовать.

Одну ногу согнул в колене, упираясь пяткой в мягкую обивку нового дивана. Сейчас я находился в квартире один. Никаких друзей и поднадоевших родственников. Я по-прежнему не понимал, с какой стати отец решил сдаться и выделить мне отдельное жилье. Причем в довольно неплохом доме. Предполагал, что любимый, чтоб его, папочка, если и купит квартиру, то она больше будет похожа на халупу, построенную на окраине города.

На работе было тихо. Видимо у всех разом компьютеры заработали. Впрочем, сегодня отсутствие вызовов не раздражало. У меня были дела поважнее. А именно — найти страничку Лисички. Я хотел знать о ней если не все, то многое. Сама она не расколется. Но иногда человека можно было читать как раскрытую книгу, если залезть на его «стену».

Меня вынесло из инета. А на экране телефона появился знакомый до зубовного скрежета контакт. И чего это моему отцу понадобилось меня вызванивать? Всю жизнь особо над контролем не заморачивался, а тут вдруг решил?

Отвечать не хотелось. Но выводить отца из себя тоже было чревато. Чревато возвращением домой. Куда я, между прочим, не рвался. И тому была причина — Леночка, новая жена моего родителя. На двадцать лет его младше и полностью слепленная хирургом. Она упорно просила называть ее мамочкой. А я не горел желанием этого делать. Тем более, когда мне толсто намекают на то, в каком именно месте я должен это делать. И в какой плоскости — тоже. Неужели батя настолько плох в постели, что Ленка решила попытать счастья со мной? Мог ее разочаровать, надутые и перетянутые меня никогда не интересовали.

— Да, — все-таки решил принять вызов и ответить.

— Сын, у меня есть к тебе дело.

Никакого тебе «Привет, сынок, как дела?», ни «Как ты там устроился?». Отец всегда сразу переходил к делу. По крайней мере в отношении меня.

— Какое? — я тоже не собирался интересоваться его делами.

— Скажи… Как ты там устроился? Тебя все устраивает? Соседи?

Ушам своим не поверил. Отец решил начать издалека? Значит, ему точно от меня что-то нужно. Вопрос: что именно?

— Все нормально, — нейтральным тоном произнес. Лишь бы не просек, что меня насторожил его интерес к тем, кто жил у меня за стеной.

— Ты с ними уже сталкивался?

— Нет, — и глазом не моргнув, солгал. Пока еще целой печенью чувствую, что дело тут не чисто. Не просто так он меня сюда переселил. В принципе, ничего другого я от своего дражайшего родственничка не ожидал.

— Ты должен с ними подружиться. Еще лучше, с со средней дочерью человека, который там живет. Можешь конечно и на старшую внимание обратить, но ее, поговаривают, крышуют.

— Ты что несешь? — наконец, не выдержал я.

— Помалкивай, — в голосе отца появилась уже привычная сталь. Этот человек не любил, когда ему перечат. Пытаются отстаивать свою точку зрения. Он считал, что все должны работать на него. И выполнять только его приказы. Он был готов платить за то, чтобы вокруг него вились те, кто готов выполнить любое его распоряжение. В одном он ошибся — я таким не был.

— В этом причина моего скорого переезда?

— Сообразительный какой, — продолжал злиться отец. — Не хочешь возвращаться, сделай так, чтобы Лисицыны считали тебя уже своим. Георгий должен потерять бдительность. И тогда…

— Ты хочешь, чтобы я, свободно разгуливая по их квартире, добывал тебе необходимые документы? — не сложно было догадаться, куда родитель клонит.

— Конкретные документы, — парировали в ответ. — У нас с его компанией были определенные договоренности, которые Лисицын не выполнил. И теперь, чтобы остаться на плаву и не потерпеть убытки, мне нужна кое-какая информация, которая поможет мне вернуть затраты.

— Шантаж?

— Почему бы и нет.

— Я не собираюсь этим заниматься.

— Подумай хорошенько, сынок, — последнее слово прозвучало подобно издевке. — Даю тебе немного времени на осознание последствий твоего непослушания.

— С кем ты разговариваешь? — послышался еще один голос. Тонкий, женский. Черт, его на голову стукнутая супруга сейчас дома? А как же фитнес? Салоны красоты? Пластические хирурги? Она ведь хотела в скором времени увеличить грудь на размер-полтора. Не в фирму же отца она заявилась? Значит, мои родственнички сейчас дома.

— С Ником, — ответил Ленке отец. — Решаем некоторые вопросы.

— О, Ники! — радостно воскликнула эта надутая барби. — А можно я потом с ним поговорю?

— Посмотрим, — нехотя проворчал отец.

Черт, если я вернусь домой, то эта блондинистая прилипала мне прохода не будет давать. Но и подло поступить с Лисичкой не могу.

— Короче, сын, ты меня понял, — быстро стал закругляться глава нашего семейства. Хотя, если так подумать, какая у нас к черту семья? Жалкое подобие, где каждый пытается перетянуть одеяло на себя. — Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор. Иначе не видать тебе ни квартиры, ни карточки.

Вот про последнюю он мог не напоминать. Я еще год назад сунул ее куда-то и забыл куда. Потому что не собирался ей пользоваться. Будь такая возможность, оставил бы ее там, дома. И пусть они сами ей пользуются. Леночке вскоре оплачивать новую операцию. С такими темпами, это не мне деньги понадобиться могут, а отцу.

— Ты понял меня? — не дождавшись ответа, повторил свой вопрос родитель.

— Понял, — нехотя проговорил и первым отключился.

Лучше бы не отвечал на вызов. Знал же, что если он звонит, то не к добру. Значит, ему точно что-то надо. Но я и подумать не мог, что он планировал использовать меня, как крысу. Втереться в доверие к Лисичке и как следует потом покопаться в документах ее отца. Девчонка мне такое никогда не простит, если узнает. А она не глупая, легко смекнет, что к чему.

Отец надеялся, что я буду делать то, что ему нужно, лишь бы не возвращаться домой. Впрочем, у меня еще есть немного времени на «раздумья». Дальше буду решать проблемы по мере их поступления.

Лисичка… Стоило вновь вспомнить об этой рыжей занозе, как на губах появлялась шальная улыбка. Странная девчонка. Живая. Наверное, именно поэтому я сразу обратил на нее внимание. Она настолько сильно отличалась от той же Лены, что сначала не верилось, что она реальна. Что Кристина не плод моего больного воображения. До этого судьба сталкивала меня с другими девушками. Расчетливыми, переоценивающими себя. Они считали себя идеальными, красивыми, умными. На самом же деле — пустышки. Единственное, что они хорошо делали, это…

Телефон снова завибрировал. Ли… Этому-то что сейчас от меня надо?

Снова принял звонок, с трудом подавляя желание раздолбать смартфон о стену.

— Да? — раздраженно произнес.

— Привет, Гоголь, — слишком жизнерадостно проговорил друг. — Что делаешь?

— Ничего, — разговаривать не хотелось. После общения с отцом хотелось пройтись по чьему-нибудь лицу, а не беседы вести.

— Так… — сразу посерьезнел Ли. Просек, судя по всему, что я, мягко говоря, не в настроении. — Сейчас приедем. И ты все расскажешь, окей?

— Черт, ты умеешь быть проницательным, — хмыкнул я. Возможно, они смогут подсказать мне верное решение. Иначе голова взорвется от противоречивых мыслей.

— Жди. Через минут сорок будем.

На этот раз первым отсоединился не я. Еще пару секунд вслушивался в короткие гудки, тупо смотря прямо перед собой.

Кристина

— Мам, можно я его прибью? — спросила у родительницы, смотря на запертую дверь.

— Если сможешь туда просочиться, попробуй, — беззаботно откликнулась ма. — Я на кухню, готовить.

— Ага… — пробормотала, продолжая стоять в коридоре и гипнотизировать деревянную преграду, отделяющую меня от… мелкого самоубийцы. — Веник! — громко позвала и закашлялась. Не стоило и рассчитывать, что болезнь так быстро отступит. Но сон помог и теперь я чувствовала себя не такой разбитой. Вопрос: что я буду делать ночью, если уже успела выспаться, решила оставить на потом.

— Систер, иди… — послышался из-за двери голос брата. — Ну… погуляй, что ли.

— А сам прогуляться не хочешь? — предложила. — Ты на часы смотрел? Вырубай!

— Так сосед теперь у нас свой в доску, — продолжал показывать своей непростой характер Вениамин. — Он заценит. Я тебе отвечаю!

— Сам напросился, — грозно произнесла, срываясь с места.

Влетев в свою комнату, подскочила к письменному столу и стала копаться в ящиках. Где-то у меня были большие скрепки. Если все получится, открыть дверь я смогу. А там самое главное, не пихать ноги между косяком и дверью. Иначе еще неделю минимум я буду прихрамывать.

— Аф? — удивленно тявкнул Ерик, входя в комнату вслед за мной.

— Ершик, не сейчас, — пробормотала, продолжая свои поиски.

Найдя нужные скрепки, взяла две и снова вышла в коридор. Остановилась у спальни Веника и стала прикидывать, как лучше встать, чтобы удобнее было ковырять…

— Кристиночка! — услышала донесшийся из кухни голос матери. — Позвонила Людмила Викторовна, из двадцатой квартиры. Говорит, купила мне книги, которые я просила. Мне, сама знаешь, все некогда. Не зайдешь к ней? А то у меня тут рыба сгорит. Сама знаешь, если мы с ней сталкиваемся, то это на час минимум.

О да… тут мама не солгала ни в едином слове. Когда они с тетей Людой пересекаются, их за уши друг от друга не оттащишь. Болтать могут часами. Причем их совершенно не волновало, где именно они находятся. Странно, что сейчас ма не заняла свой же телефон этак часа на полтора. Большего смартфон бы не выдержал.

— Хорошо, мама! — выкрикнула и убрала скрепки в карман спортивных штанов. Ну вот… собиралась устроить взлом с проникновением на чужую территорию, а вместо этого придется идти к подруге мамы за какими-то там книгами. И почему родительница до сих пор не освоит заказ оных через интернет?

Обув на ноги тапочки, направилась на выход из квартиры. Музыка в комнате Веника стала еще громче. Ну ничего, шкет, и на моей улице праздник будет.

Ждать лифт не стала. Поднялась на нужный этаж по лестнице. Позвонив в кнопку звонка еще и руку от него отнять не успела, как дверь уже распахнулась, являя мне бойкую женщину с экстравагантной прической и проколом в брови. Волосы у нее, стоит отметить, были короткими, пикси, если быть точнее. Цвет… необычный для ее возраста — ярко-фиолетовый. Женщина не боялась экспериментировать. Хотя… все художники, наверное, не от мира сего. Как и писатели. Кто знает, что у них в голове? Откуда-то же появляются летящие по небу драконы, превращающиеся в сексуальных темных властелинов? Нежные барышни, которые вроде и боятся героя, требуют, чтобы их не трогали, а сами млеют, лишь только стоит посмотреть в их сторону.

Тетя Люда была… во всем необычна. Как в своих работах, так и сама по себе. Примечательная личность. Худая, с прозорливыми карими глазами и тонкими губами. Ростом чуть выше меня. В одежде эта своеобразная женщина так же любила выделяться. Вот и сейчас встретила меня в широких джинсах, с разноцветными нашивками, похожими на заплатки, и просторной белой футболке, заляпанной краской. Причем непонятно, это принт такой или просто Людмила Викторовна снова поймала вдохновение? Хотя, если приглядеться, следы краски имеются и на руках. И одна тонкая полоска в районе правой скулы.

— Привет, Кристюш! — поприветствовала меня мамина подруга и махнула рукой, как бы приглашая меня войти. — Я тут как раз чай пить собиралась. Будешь? — поинтересовалась она, когда я нехотя переступила порог ее квартиры.

— Нет, спасибо, — отказалась от предложения.

Осталась я как-то у нее. Попила чаек. Потом часа два не могла понять, где нахожусь. Оказалось, что женщина предпочитает пить чай с коньяком. А у меня резкая непереносимость алкоголя. Как итог, после двух часов состояния нестояния, меня прополоскало. С тех пор я зареклась пить чай у малознакомых людей. Что-то мне подсказывало, что коньяк в этом случае не самый худший вариант.

— Как хочешь, — пожав тощими плечами, продолжала щебетать соседка. — Сейчас я принесу книги, подожди немного.

Пока тетя Люда суетилась вокруг, ища тот самый злосчастный пакет с книгами, я осматривалась. Комната идентичной нашей планировки. Несмотря на некоторый беспорядок, было вроде как чисто. На тумбочке, рядом с зеркалом лежали два тюбика из-под масляных красок. Колпачки отсутствовали. Неподалеку на полу лежала кисточка. Вот в общем и все, что смутило. Но это прихожая. Не факт, что в спальне или мастерской у нее идеальный порядок.

— Вот, — мне наконец-то протянули заветный пакет. — Здесь все, что она просила ей купить.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарила женщину.

Та улыбнулась в ответ, попрощалась со мной до следующей встречи (мама ведь точно попросит еще что-нибудь) и мы разошлись. Людмила Викторовна пошла творить, я же — поспешила вернуться к себе.

Увы, это оказалось не так-то просто сделать. Еще на четвертом этаже услышала голоса, доносящиеся на пару пролетов ниже. Неужели к Гоголю нагрянули очередные гости? В таком случае лучше переждать…

Но время шло, а голоса все не смолкали. Я топталась на лестнице, прижимая к груди злосчастные книги и размышляла над тем, как бы так проскочить, чтобы меня не заметили. По всему выходило, что в этом случае придется действовать, как спецназовец. В смысле, лезть через окно. Чувство самосохранение не дремало, поэтому столь шальную мысль я прогнала из своей головы сразу же, как только она сформировалась. Жить хотелось. А разбиться можно, упав и с третьего этажа.

Если продолжу топтаться на месте, мать пойдет меня искать. Объясняй ей потом, что я просто не хочу сталкиваться лишний раз с нашим странным соседом и его друзьями. Даже непонятно, с кем больше не горю желанием встречаться.

Смех стал еще громче. Словно невидимые мне парни обсуждали что-то настолько смешное, что сдержаться было невозможно.

Обреченно вздохнув, сделала первый ленивый шаг, спускаясь на одну ступень ниже. Потом еще один, и еще… Вот уже виднеются коротко стриженные макушки. Опять замираю в пролете, смотря на одну конкретную русоволосую голову. Точно по Гоголевскую душу пришли. Сосед не поленится, вставит свои пять копеек, как только увидит меня. Нужно всего лишь сделать вид, что я оглохла. И вообще никого не вижу. Пройти мимо, не смотря в их сторону и все. Не так уж и сложно. Лишь бы не выдать истинных эмоций.

Еще крепче прижав книги к груди, повернулась к ступеням и продолжила спуск. Проходя мимо компании, состоящей из шестерых парней, заметила, что голоса резко стихли. На меня точно смотрели. Причем настолько пристально, что появилось желание почесаться.

— Лисичка… — подал голос Никита, преграждая мне путь к отступлению. Ну вот… а ведь у меня почти получилось. Пройти оставалось всего ничего. — Как ты?

— Нормально, — пожав плечами, рискнула ответить. Заговаривать с ним не хотелось. Для начала нужно было в себе разобраться. А он… словно специально постоянно вставал на моем пути. — Спасибо, что помог тогда.

— Да не за что, — довольно улыбаясь, продолжил говорить парень. — Обращайся. Но, надеюсь, в следующий раз ты если и упадешь в обморок… — он наклонился ко мне ближе, слегка коснулся губами уха и продолжил тихо, чтобы только я услышала: — Надеюсь, впредь ты будешь падать в обморок от моих ласк. Не так ли?

Последний вопрос он задал уже громче, не скрываясь.

Я вспыхнула, почувствовала жар, коснувшийся щек и… Не нашла ничего лучше, как предпринять очередную попытку сбежать.

— Куда-а-а-а, — протянул Ник, обхватывая наглой ручищей меня за талию и притягивая к себе. — Нет, ну я так не играю. Почему ты постоянно сбегаешь?

Потому что! Логичный в данной ситуации ответ. Стандартный и вгоняющий сильную половину человечества в ступор.

— Гоголь, представишь нас своей девушке? — подал голос парень, спутавший в первую встречу меня с уборщицей. С виду и не скажешь, что он тот еще хам. Взгляд прямой, открытый. На губах застыла полуулыбка. Темные волосы в беспорядке. Обычный вроде парень. Пока не откроет рот. Спрашивается, какая я этому Гоголю девушка?

— А я еще не успел ее представить? — притворно удивился сосед. — Исправлюсь! Ребят, это Кристина, — меня придвинули к себе еще ближе. И как теперь высвободиться? — Это моя девушка. Правда сама она пока еще это не осознала. Предупреждаю сразу… Особенно тебя, Ли, что если кто-то потянет к ней свои загребущие ручонки, я засуну их вам же в задницу. Все понятно?

— Ник, ты чего? — кажется, глаза корейца стали шире. Что было очень сложно, учитывая, что они были раскосыми.

— Того, — отрезал его друг. — Не заставляй повторять. Терпеть этого не могу.

— Ребят, а можно я пойду? — спросила, особо не надеясь на положительный ответ.

— Подожди немного.

И на что рассчитывала?

Переводила настороженный взгляд с одного, на другого парня, не понимая, с чего они все на меня смотрят. Ли только делал это исподтишка. Опасался все-таки, что Никита перейдет от словесных угроз к действиям. Что ж, я тоже не сомневалась, что, сказав все это, сосед не шутил. Вопрос заключался в другом: почему именно я? Что я такого сделала, что нарвалась на его внимание? Причем, и ежу было понятно, что ему нужно. Он не скрывает своих намерений. Я не скрываю своего отношения к этим самым намерениям. И вроде лучшем было бы просто разойтись и не вспоминать друг о друге, но Ник, похоже, не собирался этого делать.

— Я просто должна стоять? — когда между парнями снова завязался разговор, не выдержала.

Быть свидетельницей чужих бесед не собиралась. Мое присутствие здесь было не нужно.

— Да, — не смотря на меня, ответил Гоголь. — Если я тебя отпущу, ты скроешься в своей норке. И не покажешь своего длинного остренького носика до самого утра. Черт… я начну чувствовать себя охотником. Оно тебе надо?

— Н-нет, — запнувшись, пробормотала.

— Тогда стой спокойно.

И почему мама не выходит из квартиры, посмотреть, где я вообще пропадаю? Время идет, сонливость постепенно начинает окутывать сознание. Я ведь еще толком не выздоровела. А он тут со своей болтовней.

— Да шучу я, Лисичка, — внезапно проговорил парень, забирая у меня из рук книги. Сопротивляться этому не стала. Пусть книг немного, но вот одна из них была тяжеловата. — Пошли, провожу.

— Ник, ты там только не задерживайся, — сказал один из его друзей. Он вообще, я успела обратить внимание, чаще молчал, чем что-то говорил. Предпочитал слушать других. — Все понимаем, но главный вопрос так и не решен.

— Пять сек, — пообещал Никита, ведя меня в сторону заветной двери. — Хотя… — теперь уже он смотрел на меня. Оценивающе так, пристально. — Может и задержусь.

— Навряд ли, — парировала я. Потянулась руками за книгами, но Ник ловко увернулся. Причем, проделал все это, не убирая второй руки с моей талии.

— Чего ты такая колючая? Если бы тебя Лисичкой не называли, я бы дал тебе другое прозвище, — делая вид, что ужасно оскорбился, сказал Никита.

— Какое? — поинтересовалась, посматривая на книги и прикидывая в уме, с какой скоростью должна двигаться моя рука, чтобы успеть выхватить пакет у парня.

— Еж, — хмыкнул молодой человек. — Вот как есть — еж. Или дикобраз.

— Очень смешно.

— Обхохочешься.

Мы остановились возле моей двери. Ник прислонился к ней плечом, как бы намекая, что пока не планирует меня отпускать.

— Ты всегда такой эгоистичный? — поинтересовалась, складывая руки на груди. — Я болею. Устала и хочу спать. А ты меня задерживаешь.

Сказала и еле успела прикрыть ладонями лицо. Чихнула, шмыгнула носом, как бы подтверждая, что болею, да. И заразить могу в любой момент.

— Я не сильно тебя задержу, — не внял моим словам Ник. — Украду поцелуй и отдам книги.

— Я болею, — для непонятливых, сказала. — Ты заразишься.

— Не-а, — проговорил этот непрошибаемый.

Быстро поцеловав меня в кончик носа, он сунул в мои руки злосчастные книги и, отвернувшись от меня, пошел обратно к своим друзьям. Я же… не торопилась прятаться за дверью своей квартиры. Он на самом деле меня поцеловал. Пусть это выглядело невинно, но… Более волнительно, чем поцелуй в губы, случившийся на улице. И свидетельницей которого стала моя старшая сестра.

И тут дверь сама стала открываться. Еле успела отскочить в сторону, чтобы меня ей не пришибли.

— Лиса! — воскликнул Веник. — Чего ты тут топчешься? Мама книги свои дождется в этом году или ждать следующего?

— Вениами-и-ин, — зло протянула, смотря на брата тяжелым, ничего хорошего не обещающим, взглядом. — Иди-ка ты сюда…

— Ой, — последовал тихий писк и младшенький припустил в сторону своей комнаты.

Я сделала вид, что вот-вот сорвусь следом, а сама же спокойно вошла в квартиру, закрыла за собой дверь и, используя оную, как опору, прислонилась к ней спиной. Запрокинула голову. Закрыла глаза… Что за жизнь у меня началась?

— Кристина, почему так долго? — мама вышла из кухни и сразу налетела на меня с расспросами.

— Да так… Задержалась у тети Люды немного. Она на чай звала…

Самое главное, чтобы потом женщина не рассказала своей подруге другую версию. Мама у меня человек внимательный к деталям. Сразу просечет, где несостыковки. Иногда я жалею, что она стала писать детективы, а не какие-нибудь любовные романы в фэнтези антураже, где каждую непонятку можно списать на магию. Так закрутить предложения, что ни ты, ни читатель ничего не поймет. Но ведь обоснование есть, не так ли? Тогда какие вопросы?

— На чай? — сразу насторожилась ма. — И с чем?

— С печеньем, — продолжала врать. Не говорить же правду? Она и так уже видела меня сегодня в компании Никиты. Подумает еще, что между нами что-то есть. Это вызовет ненужные вопросы, подозрения. Веник точно начнет злорадствовать. Юлька лишь головой покачает и скажет, что все мужики козлы и лучше с ними вообще не связываться, чтобы они потом не сделали тебе больно.

Стоит отметить, что я не была согласна с сестрой на все сто процентов. Например, родители, даже редко видясь, точно любят друг друга. Иначе в нашей семье нельзя. С ума сойдешь.

— Людочка если и ест печенье, то лично приготовленное. А им отравиться можно. Ты уверена, что это было печенье? — теперь мама была не насторожена, а испугана.

— Ну… — замялась, лихорадочно решая, что еще сказать, чтобы соскочить со скользкой темы. — Я отказалась. Просто пила чай.

— Уф, — выдохнула ма, — слава богу, тебе хватило благоразумия.

Не поняла, меня только что похвалили или намекнули на скудный ум?

— Вот книги, — дабы больше не возвращаться к обсуждению печенья, больше похожего на отраву, сказала я. И протянула маме, собственно, книги.

— Ах, да, — мама будто только что о них вспомнила. — Спасибо, милая.

У меня забрали книги и скрылись вместе с ними на кухне. И как мама успевает делать несколько дел одновременно? Точно будет сейчас и книги изучать, и готовить, и еще по телефону разговаривать. Если кто-нибудь ей позвонит. А ведь она умудряется еще и за новостями по телевизору следить.

Отстранившись от двери, поволокла свои ноги в сторону спальни. Чихнула, проходя мимо комнаты Веника. Услышала какое-то жуткое завывание и ускорила шаг. Такой музыкой, которую слушает Вениамин, можно мертвецов из могил поднимать. Не выдержат покойники такого шума. И Юлька еще… прониклась новыми вкусами брата и тоже пристрастилась к тяжелой музыке. А ведь у сестры, казалось, все наладилось. Любящий парень, в перспективе — свадьба. Она уже собиралась к нему переехать, собирала чемоданы, а потом парень взял, и сообщил, что они расстаются. И вообще, он никогда ее не любил. Ему просто было удобно находиться с ней. Безотказная, хозяйственная и почти ничего не просит. Первое время, после расставания, я не узнавала свою вечно веселую сестру. Она осунулась, взгляд потух, движения стали механическими. А потом в один не очень прекрасный день Веник пришел домой в подобном состоянии. И мы с мамой поняли, что все еще только начинается. Так и вышло. Пока Вениамин и Юлия страдали, мы вешались.

Одно во всем этом меня настораживало — где сейчас периодически пропадает старшая? Работа у нее была, но сестра приходила с нее гораздо раньше. Встречи с подругами? Слишком часто и неправдоподобно. Не стала же она снова с тем типом общаться? Он всегда казался мне темной лошадкой. Парнем себе на уме. Как оказалось, подозрения были не беспочвенными. Сестрой он моей попользоваться решил. Будто других, более разговорчивых и на все согласных, маловато по городу ходит. Почему именно Юля?

— Аф! — услышала возмущенное.

Дернулась от неожиданности и чуть было не споткнулась на ровном месте. Меня повело в сторону. Если бы не успела ухватиться за косяк двери, точно бы упала. А причиной моего испуга был наглый черный мопс, снова разлегшийся неподалеку от входа в мою комнату.

— И не смотри на меня так, — проворчала, заметив, с каким укором домашний любимец на меня воззрился. Дескать, ты, человек, совсем обнаглел? Видишь, перед тобой тот самый великий и могучий Ерик лежит. Падай ниц и моли о пощаде.

От таких дурацких мыслей почему-то стало весело. Хмыкнув, я наклонилась и погладила пса по спине. Вот у него жизнь: лежит, спит, гуляет, когда надо, ест, живет в тепле. Еще и недоволен, что его чуть было ногой не задели.

Время было уже ближе к десяти вечера. Об учебе уже не могло быть и речи. Если начну заниматься, рискую заработать головную боль. Только ее мне для полноты неприятных ощущений и не хватает. Выздороветь бы побыстрее.

Взяв пижаму, пошла в ванную комнату. Приведу себя в порядок и завалюсь в кровать с книгой. Почитаю немного и лягу спать. Если сосед снова не начнет шуметь. Сегодня у него весело. Вся компания в сборе. Я хорошо запомнила лица его друзей. Как и пренебрежение, с которым они на меня смотрели в первую встречу. Если не сказать больше — кое-кто из них испытал брезгливость. Точно не из обычных семей. Привыкли видеть перед собой с малых лет золотые тарелочки с черной икрой. Я, конечно, тоже была не из простой семьи. Но почему-то подобного никогда не испытывала.

Как оказалось после, когда я уже лежала, читала и наслаждалась относительной («спасибо» Веник) тишиной, за стеной снова послышался шум. В нее явно стучали. Причем словно в азбуку Морзе играли. Два стука, один короткий, снова два, погромче.

Ни о каком чтении не могло идти и речи. Я постоянно отвлекалась на стук. В итоге, разозлившись, сама как следует ударила кулаком о стену. Ничего… родители точно не услышат. Сейчас их больше волновали музыкальные предпочтения младшенького. В своей депрессии, вызванной расставанием с девушкой, он слушал настолько тяжелых исполнителей, что даже я уже опасалась за его душевное равновесие. Он сейчас в таком возрасте, когда душа требует перемен, а попа — приключений. И если первая не всегда может подстроиться под перемены, то вот филей обязательно парочку неприятностей притянет.

После того, как я постучала по стене, за оной воцарилась тишина. Кажется, кто-то не ожидал, что ему ответят.

Снова стук, более уверенный. И мой ответ, полностью копирующий постукивания соседа. Сомнений, что это может быть не он, не возникало. Он ведь предупредил своих друзей, чтобы они не смели даже смотреть в мою сторону. Я была уверена, что тогда Ник говорил это серьезно. Почему-то он не хотел, чтобы его приятели имели на меня виды. Кстати, я тоже не горела желанием стать объектом чьего-то интереса.

— Аф? — недовольно гавкнул Ерик, который устроился на кровати, у меня в ногах. Его, судя по всему, наши перестукивания начали раздражать.

— Сама не в восторге, — только когда сказала это, поняла, что глупо улыбаюсь, смотря на стену. Нет, ну ни в какие ворота не лезет.

Отняла руку от стены и, накрывшись чуть ли не по самую макушку, одеялом, завалилась на бок. Читать уже не хотелось. Будь моя воля, спокойно бы легла спать, освобожденная от дурацких мыслей. Которые, лишь стоит только закрыть глаза, так и лезут в голову. В последнее время все мои шальные думы так и крутились вокруг этого русоволосого птаха. Что в этом парне такого, что я, сама того не желая, думаю о нем? Словно он мне в голову специально лезет.

Каждый раз твердила себе, что нужно держаться от него как можно дальше, а сама…

Так и заснула, прокручивая в голове мысли, косвенно или напрямую связанные с Ником. Не давал он мне покоя.

Как итог, проснулась я в прескверном состоянии. Зато ничего не болело, и я более-менее нормально дышала. Уже неплохо, учитывая, что сегодня у нас по расписанию была физическая подготовка. А хлюпать носом на занятиях у Ларисы Матвеевны, было чревато больничным. Я его, между прочим, уже несколько лет не оформляла. Все свои простуды переносила на ногах. Потому что в поликлиниках такие очереди, что лучше тихо переболеть, чем лишний раз к врачу обращаться.

— Кристиночка, — когда все семейство утром оказалось за столом, заговорил отец, — мне вчера послышались из твоей комнаты подозрительные звуки…

— Послышались, пап, — перебила родителя, делая вид, что понятия не имею, о чем он говорит. — Может сосед стучал?

— И сосед стучал, — подтвердил отец. — И ты, вроде как, тоже.

— Да ладно, — подал голос Вениамин. Отхлебнул с шумом чай из своей чашки, и продолжил: — Молодежь, чего ты хочешь? Вот в ваше время…

— Разговорчики за столом, — возмутился глава семейства, слегка стукнув кулаком по столешнице.

У Веника получилось сбить папу с мысли, и темы моих перестукиваний с соседом пока больше касаться не стали. Странным было только то, с чего папу стало это волновать. Ничего такого не происходило, чтобы он так хмурился и… нервничал? Я точно упустила из виду очень важную деталь. Какую? Знать бы…

Времени было еще предостаточно, поэтому на учебу я собиралась, не спеша. Редкий случай, кстати. Обычно выходило так, что все приходилось делать в последний момент.

Наверное, я настолько сосредоточилась на сборах, что не услышала, как в комнату вошла Юлька. Присела на мою кровать, уперла о матрас руки, отведя их себе за спину.

Я как раз повернулась, чтобы взять с покрывала тетрадь-органайзер. Чуть заикой не стала, честное слово. Так пристально смотрела на меня сестра.

— Ты чего пугаешь? — спросила у Юльки, машинально прижимая тетрадь к себе.

— Да вот думаю, — медленно проговаривая каждое слово, пробормотала Юлия, — влюбилась ты что ли…

— В кого? — от такого заявления я, признаться, впала в еще больший ступор.

— Сама догадаешься или пальцем на объект интереса указать? — проворчала сестра.

— Не стоит, — я передернула плечами, живо представляя себе такую перспективу.

— Вот и я решила, что пока не стоит. Так это правда?

— Глупостей не говори, — поспешила откреститься от ее предположений. — Ни в кого я не влюблена.

Кривила, конечно, душой. Рома мне нравился сильнее, чем просто симпатичный парень, на которого приятно смотреть. Однако, когда в мою жизнь буквально влетел наглый птах Гоголь, о Романе мне больше не думалось. Интерес резко пропал. Словно и не нравился он мне никогда. Оттого было странно, с чего вдруг Машка Дворова решила потащить меня в клуб, куда якобы должен был прийти и Рома. То, что Мария оказалось девушкой наблюдательной, я еще понять могла. Но какое ей было дело до моих симпатий?

— А тот симпатичный парень, наш сосед, с которым ты целовалась у подъезда… — продолжала прыгать на моей нервной системе Юля, — никаких эмоций не вызывает? Положительных, я имею ввиду.

— Одну положительную эмоцию, — заметила, жестом прерывая дальнейший поток вопросов со стороны старшенькой. — Жажду убийства. В отношении к этому конкретному парню, эту эмоцию можно считать положительной.

— Но…

— На этом разговор окончен.

Я не часто специально не давала сестре договорить. Только когда нервы были на пределе. И я не хотела, чтобы в моей голове и душе кто-то рылся. Я сама боялась своих эмоций и мыслей, касающихся Гоголя.

Юлька посидела еще немного, молча наблюдая за моими сборами. Потом, видимо поняв, что разговора у нас больше не получится, она встала с кровати и вышла из моей комнаты. Вот и поговорили… И что за черная полоса у нас в семье началась? Сначала Юлька, со своими сердечными ранами, потом Веник… Теперь и я сама не знаю, куда от тягостных мыслей деваться. Легко сказать: «Я выброшу его из головы». Легко… Проще простого. А на самом деле нельзя просто так взять и в один миг забыть о человеке. О воспоминаниях, связанных с ним. Пусть мы с Никитой мало знакомы, но он уже, птах наглый, не дает мне покоя.

Сегодня я решила не надевать джинсы. Погода радовала солнцем, дождь обещали только к ночи… В общем, выбрала платье из плотного, темно-синего материала. Небольшое декольте, рукава три-четверти. Плотно облегая талию, оно волнами спадало до самых колен, не стесняя движения. Под такое ботинки или кроссовки не наденешь. Придется остановить выбор на черных ботильонах. Каблуки я надевала редко, но сегодня, почему-то, хотелось выглядеть если не эффектно, то хорошо. Волосы заплела в косу, потянула за пряди, чтобы она выглядела более пышной. Ну и косметику не обошла стороной, пряча за тональным кремом синяки под глазами и бледный цвет лица. Пусть болезнь быстро отступила, но последствия от нее пока давали о себе знать. Я чувствовала легкую слабость. Вид был далеко от «свежего огурчика». В общем, если ты хочешь обмануть всех вокруг, то косметика тут играет одну из важнейших ролей.

Удобную, просторную куртку, которая шла под джинсы, тоже пришлось оставить дома. Вместо нее надела кожанку. Повязала на шею шарф, схватила сумку и помчалась на учебу, пожелав перед выходом всем хорошего дня.

На этот раз Никита не выскочил из своей квартиры, со словами «Привет, Лисичка». Стало немного, самую малость, обидно за то, что он не увидит меня такой… не в носках с усами. Хотя, не думаю, что он бы обратил на это внимание, даже если бы я была только в них.

Черт, ну вот о чем я снова думаю? Какие к черту носки? И с какой стати меня должно волновать, что Гоголь не выскочил сию же секунду из своей берлоги и не стал сыпать комплементами, как из рога изобилия?

Из-за столь противоречивых мыслей начинала болеть голова.

Быстро спустившись на первый этаж, распахнула входную дверь и, шустро перебирая ногами, стала спускаться по ступеням крыльца. Тут то я и заметила уже знакомую машину, стоящую чуть в стороне, у бордюра.

Замедлила шаг, сомневаясь в том, что внедорожник мне не мерещится. Зрение у меня было стопроцентное. Солнце припекает еще не столь сильно, чтобы было возможно получить солнечный удар. Значит, это не плод моего воображения. Не последствие беспечности, которое ведет к, собственно, к солнечному удару. Никита на самом деле сидел за рулем своей машины и, потягивая сигарету, смотрел прямо на меня.

Сомневалась я не долго. Контроль над телом полностью вернулся, и я шустро припустила в сторону метро. Кристина, выкини его из головы! Такие как он не встречаются с такими, как ты. Они ими пользуются. Раз или два, если понравится. Но даже имени твоего он не вспомнит, как только получит желаемое. Это еще один повод не подходить к нему. Потому что, как показала практика, я не могу себя контролировать, когда он… меня целует. Этого допускать никак нельзя.

— Нет, я не понял, это что такое? — услышала знакомый хрипловатый голос за спиной.

Меня ухватили за край кожанки и потянули за него назад.

Из-за того, что на мне были каблуки, пусть и устойчивые, я пошатнулась и стала заваливаться. Никита, кажется, только этого и ждал. Принял меня в свои распростертые объятия и сомкнул руки на талии, прижимая к своей груди.

— Ты куда собралась и без меня? — продолжал возмущаться сосед, касаясь губами моей макушки.

Дернулась, мотнула головой. Разозлилась из-за того, что предательское тело сразу отреагировало на эту, по сути, невинную ласку. Щеки снова потеплели. Да и уши с шеей тоже. Сейчас меня, скорее всего, даже слой тонального крема не спасет. Никите сразу станет ясно, что я смущена.

— Отпусти, Гоголь! — чуть повысила голос. Черт его знает, может он не слышит меня не потому, что у него характер вредный. Возможно, причина в плохом слухе. А я тут… возмущаюсь.

— Потише, — опровергая мои предположения, сказал парень. — Я все слышу.

— Ты слышишь, но не понимаешь, да? — продолжала злиться.

— Малышка, когда ты рядом, я вообще себя не контролирую. И лучше, черт побери, тебе не надевать пока юбки!

— Почему? — А вот это последнее его высказывание снова вогнало меня в ступор.

— Потому что моя фантазия подбрасывает такие яркие картинки, что я могу ослепнуть.

Фыркнула, отворачиваясь и пряча тем самым возникшую на губах улыбку. Смешной птах. Смешной и самоуверенный.

— Я опоздаю, если буду и дальше стоять тут и болтать о всякой ерунде, — а теперь я ворчала.

— Ну, давай поговорим о чем-нибудь серьезном, — никак не хотел оставлять меня в покое Никита. — Например, о большом адронном коллайдере.

— Чего? — У меня что, слуховые галлюцинации?

— Только не говори, что ты понятия не имеешь, что это такое.

— Так, все, — раздраженно проговорила и снова предприняла попытку самостоятельно добраться до метро. Если бы меня еще кое-кто рукастый и наглющий отпустил, было бы просто замечательно. А так со стороны это больше походило на своеобразные ролевые игры. Я предпринимаю вялые попытки высвободиться, а сосед, того и гляди, заржет.

— Полегче, крошка, — стискивая меня еще сильнее, заговорил Ник, — иначе ты рискуешь потерять честь в ближайшие полчаса.

Я снова замерла. Встала, как вкопанная, медленно осознавая только что сказанное.

— Еще слово, и я прихлопну тебя сумкой, — пригрозила. С трудом получилось развернуться. И теперь я смогла смотреть в смеющиеся глаза Никиты и еще больше озверевать.

— Лисичка, мне может понравиться, — предупредил молодой человек, все-таки убирая руки с моей талии. — Поехали, — кивок головы в сторону внедорожника, — подвезу. Мне, кстати, сегодня в ту же сторону. Поэтому я и подумал, что можно и тебя прокатить с ветерком. Если, конечно, ты не трусиха. Хотя… судя по тому, что в моей машине тебя укачивает…

— Это стечение обстоятельств, — почему-то появилось острое желание оправдаться.

— Вот и проверим. Если ты, повторюсь, не трусишка, — сказав это, он наклонился к моему лицу, и заглядывая в глаза, продолжил: — Ну же, Лиса, соглашайся. Я не буду приставать.

— Точно? — признаться, были у меня сомнения, что слово он не сдержит.

— Да-да, — заверил Ник.

Перед тем, как давать свое согласие, посмотрела на наручные часы и прикинула, сколько времени я потрачу на проезд в метро. Толкучка, шум, суета, давка. Время сейчас было такое, что без веской причины туда лучше носа не совать. Весомой причины, чтобы оставаться дома, у меня не было. Да и, если что-то пропущу, потом придется нагонять. Никого не будет волновать на экзамене, с какой стати я не знаю ту или иную тему, прописанную в билете.

— Уговорил, — наконец, сдалась я, взвесив все «за» и «против».

Не будет же Никита тянуть свои загребущие руки ко мне, управляя автомобилем? А потом самое главное — вовремя выскочить из машины.

Оказавшись в салоне внедорожника, сразу накинула на себя ремень безопасности.

— Ты напряжена, — посматривая на меня, сказал Гоголь. — Крошка, я бы сделал тебе массаж, но лучше приходи сегодня вечером ко мне. Места больше, и никто не помешает.

Этот провокатор знал, как я отреагирую на эти слова. Знал и выжидал. Но я всеми силами старалась сохранить на лице маску безразличия. Чем ближе к сердцу я воспринимаю сказанное им, тем дольше будет длиться наша очередная пикировка. И почему, спрашивается, все его шуточки сводятся к одной конкретной плоскости? У него что, проблемы с женским полом? Или он просто-напросто маньяк?

— Меньше всего на свете я хочу, чтобы ты ко мне прикасался.

Говорила это, отвернувшись к стеклу, за которым виднелся подъезд дома, из которого я недавно вышла. Знала бы, что Ник будет поджидать меня на улице, оделась бы так, чтобы он не признал во мне меня. Неужели он не может разговаривать нормально? Играется со мной, как кот с мышью. Потом удивляется, что я его в штыки воспринимаю. А как иначе? Если он каждый раз прозрачно намекает на то, где меня видит. Пусть он там лучше свою Катю лицезреет. Она, я уверенна в этом, не откажет.

— Ладно, без шуток, — тут же серьезно заговорил Гоголь. Я даже перестала гипнотизировать дверь подъезда. Повернула голову к парню, вопросительно смотря ему прямо в лицо. Что он еще скажет? — Я все равно добьюсь своего, понимаешь?

— Не очень.

— Ты мне нравишься, — от этих его слов у меня по спине мурашки побежали. А сердце пропустило удар. Я не ослышалась? — И ты будешь моей. По-любому.

— После этого признания я должна сделать все возможное, чтобы не стать твоей. Это ты понимаешь?

— Предполагал такой ответ.

— И зачем тогда сказал?

— Это правда, — Никита пожал плечами.

Машина тронулась с места, и мы-таки поехали в сторону моего ВУЗа. Разговор тем временем набирал обороты. И вновь грозил перерасти в склоку.

— Я понимаю, что у тебя кое-где гормоны скачут, — после его не очень-то удачного признания, произнесла я. — Но я к ним никакого отношения не имею. Найди себе другой объект для…

— В том-то и дело, что ты к этому имеешь самое прямое отношение, — ловко управляя автомобилем, парировал Ник. — Ты будешь моей. Это даже не обсуждается.

Из вредности хотелось его разубедить. Но как? Закатить истерику? Кому от этого будет хуже? Обычных слов он не понимает. Разговоры тут не помогут. Побить его, что ли?

— Оставь меня в покое, — сказала, а у самой все внутри в пружину сжалось. Я противилась этим словам. Выговорила их с трудом. Потому что мне (стыдно признать) нравился этот парень. Но вот его поведение… Я была не из тех, кто верит в глупость о том, что молодого человека можно перевоспитать. Если Никита вот такой на самом деле, то и потом он останется таким же.

— Уже не могу.

Дальше расспрашивать не стала. Он был непробиваемым. Я видела по упрямому выражению лица, что сейчас он все равно не услышит моих слов. Возможно, сейчас я его и интересую. До тех пор, пока он не получит желаемое. А сдаваться и падать к его ногам я не собиралась. Иначе останусь с разбитым сердцем и с раной на душе. Зато, в этом случае, буду иметь допуск в комнату Веника. Может и его музыкальными предпочтениями проникнусь. Тогда уже от воплей рок-групп будет вешаться только мама. Папа реагировал более спокойно. Злился, наверное, но виду не подавал.

— Даже странно, — спустя, наверное, минут десять, вновь заговорил Никита. — Ты замолчала. Страшно представить, о чем ты сейчас думаешь.

— Да, лучше тебе не знать, — проговорила тихо.

На парня не смотрела. Сейчас меня больше волновал пейзаж за окном. А именно машина, с колесами размером с внедорожник.

— Но я начинаю привыкать к твоему ворчанию. Без него скучно.

— Я тебе что, бесплатное развлечение? — вспылила, таки смотря на соседа.

И только когда сказала, поняла, что вновь ворчу. А этот птах, смотрит перед собой и улыбается. Довольно так. Словно только и ждал, когда я в очередной раз взорвусь и что-нибудь ему скажу.

Обняв руками сумку, притянула ее к груди. Тоже посмотрела перед собой. Прикусила губу… А в пору было язык откусывать, за свою чрезмерную болтливость.

Когда вдалеке показалось знакомое здание универа, радости не было предела. Лишь бы Гоголь удерживать не стал. С него станется еще какую-нибудь гадость сказать. Или намекнуть. Вот намеки бесили больше всего.

— Ну, все, — сказал молодой человек, останавливая машину неподалеку от ВУЗа. Поставил внедорожник на аварийку. Выжидательно глянул на меня.

— Спасибо, — произнесла на одном дыхании и, открыв дверцу автомобиля, выскочила наружу.

И вот я иду по дороге, быстро перебирая ногами и думаю… Что это только что было вообще? Он ничего не сказал. Не возразил. Ничего не потребовал за услугу. А просто взял и уехал. Его машина проехала неподалеку, постепенно набирая скорость. Вскоре я уже смотрела ей вслед, наблюдая, как она стремительно превращается в точку. Штраф за превышение скорости ему, скорее всего, часто приходит.

— Кристина! — послышался справа от меня знакомый голос.

Обернулась, теперь уже смотря на спешащую ко мне навстречу Машку. И что ей снова от меня понадобилось?

— Привет, — посчитала, что поприветствовать ее будет не лишним.

— Привет, — тепло мне улыбнувшись, снова заговорила девушка. — Как дела?

— Нормально, — а вот я нахмурилась. Дворова никогда не интересовалась моими делами. И подругами мы не являлись. Так… знакомые, учащиеся в одной группе. — А что такое?

— Да я так, — девчонка махнула рукой, как бы давая понять, что я могу не отвечать. Допрашивать меня никто не станет. И вообще, этот вопрос был проявлением вежливости. — Пойдем? А то опоздаем.

— Пожалуй, — пришлось признать ее правоту.

В универ мы заходили вместе. Что было не менее странно, чем все остальное, что касалось Маши и меня. Сначала она звала меня в клуб. Дала понять, что Ромка тоже там будет. И, вероятнее всего, надеялась, что я пойду и весь вечер посвящу душевным терзаниям. Но получилось все совсем по-другому. Мало того, что я заболела, еще и Никита… вовремя встал на моем пути.

— Сегодня, поговаривают, Лариса Матвеевна будет проверять нас на выносливость.

— Она часто это делает, — никак не отреагировала на ее слова я.

Мы сдали куртки и пошли к лестнице. Нужно было подняться на третий этаж.

Студентов в это время была целая толпа. И чтобы никого ненароком не задеть, приходилось уворачиваться и внимательно следить, куда идешь. Иначе случайно можно было нарваться на проблемы. Не все спокойно реагируют, если им, например, наступают на ногу.

— А сегодня, я слышала, будет особенно зверствовать.

— На нее не похоже. — Я не торопилась воспринимать слова одногруппницы всерьез.

— Ну, как знать, — Машка пожала плечами. — Я просто предупредила.

Да, да… Ты просто предупредила. Просто поинтересовалась. Просто попыталась свести меня с Ромой. Просто… все слишком просто и подозрительно. Не стоило верить человеку, если он вдруг резко, ни с того ни с сего, начинает с тобой общаться. Машу я знала не очень хорошо. Но уже то, что мне было о ней известно, заставляло насторожиться и быть более внимательной.

— Ладно, — я остановилась у автомата, на боковых стенках которого была изображена чашка дымящегося кофе. Вот что мне было сейчас нужно. Иначе даже усиленные физические нагрузки не помогут стать мне бодрой. — Я себе еще кофе возьму. Пока времени немного есть. Ты иди без меня.

Я не то чтобы намекала, чтобы девчонка оставила меня в покое. Но мне на самом деле хотелось побыть одной. Обдумать сложившуюся ситуацию еще раз. И окончательно решить для себя, как поступить. Ведь… не факт, что я поступлю правильно.

— Хорошо, — кажется, девушка была не очень довольна.

И лишь когда одногруппница отошла на достаточное расстояние, я открыла сумку и стала рыться в ней в поисках кошелька. Нашла быстро. И вскоре у меня в руках был небольшой стаканчик с капучино. Не самый вкусный, стоит признать, но бодрил хотя бы минут на двадцать. А там уже некогда будет. Если я на занятиях у Валерия Георгиевича засну, он меня до экзамена по своему предмету не допустит. Человеком он был злопамятным. Любой косяк студента помнил. А мне у него еще два года мучиться.

Дальше до аудитории шла, не торопясь. Чтобы не разлить кофе.

Обжечься тоже не хотелось. Поэтому пришлось пить маленькими глоточками. Хорошо… Именно это и было мне нужно. Горячая вода и порошковый кофе. Вроде вкус капучино, но пила и лучше. Подумаешь… Главное не вкус, а эффект.

Остановившись неподалеку от аудитории, подперла стену спиной и продолжила пить. До начала лекции было еще минут пять. За это время я должна была успеть допить кофе и войти внутрь.

Мимо проходили студенты. Кто-то, знакомый мне, заходил в лекционную. Кто-то торопился пройти дальше. Шум стоял такой, что начинало звенеть в ушах. Обычная суета в начале дня. Повезло еще, что возле автомата с кофе никого не оказалось. Иначе я бы сейчас не стояла и не потягивала оный, думая о всякой ерунде. Или не совсем ерунде. Сложно это — понять, какие мысли в твоей голове верны, а какие — просто глупые предположения.

Вошла в аудиторию одной из последних. Села за одну из дальних свободных парт и приготовилась клевать носом. Преподаватель пусть и был требовательным, рассказывал так, что заснуть можно было. В связи с тем, что сегодня утром я была не в самом радужном расположении духа, лекция грозила перерасти из «Просто скучной» в «Убейте меня кто-нибудь».

— О, Лисицына, — ко мне повернулся сидящий спереди одногруппник. Серега Верещагин. Тот еще шутник. И не скажешь, что в институте учится. Дури в голове было больше, чем серой жидкости.

— Чего тебе, Сереж? — поинтересовалась, как можно более миролюбиво. Еще и губы в улыбке растянула, как бы показывая, что готова к диалогу. Конечно, готова. В любую секунду в аудитории должен бы появиться преподаватель.

— Чего это ты такая сегодня праздничная? День рождения?

— Нормальная я, — пожав плечами, откликнулась.

— Да я тебя в юбке видел в первый и последний раз в день поступления, наверное, — видно было, что еще немного и он лопнет от еле сдерживаемого смеха. Вон какая улыбка. До самых лопоухих ушей.

— У тебя короткая память, — доверительно проговорила, наклоняясь вперед. — Я надевала ее еще один раз.

— Когда? — полюбопытствовал парень.

— Сегодня, — как можно тише произнесла в ответ.

Молодой человек задумался. Нахмурил густые темные брови, посмотрел на потолок. Будто там должно было высветиться пояснение.

Серега уже было собирался продолжить нашу увлекательную (ага, как же) беседу, но тут в аудиторию вошел вечно чем-то недовольный лектор. Голоса в помещении стихли. Разом, словно по команде.

— Итак, студенты…

Ничего хорошего я от этого дня не ожидала. В принципе, не ожидала я каждый учебный день… Вот и на этот раз не стала обманываться, надеясь, что никто не будет меня трогать. Мало того, что Серый с какой-то стати не отставал от меня, в любой удобный для него момент затевая беседу. Так еще и Машка рядом крутилась. Хотелось спросить у нее в открытую, с чего это она стала затрагивать тему моих отношений с Романом. Учитывая тот важный факт, что отношений у нас не было. Мы даже не представлены друг другу. О том, что его зовут Роман, я узнала случайно еще на первом курсе. Сейчас же, после знакомства с Гоголем, Ромка казался мне… скучным что ли. Не было в нем того веселья и беззаботности, как в Нике. И глаза совершенно другие. У Никиты в них пляшут смешинки, а у Ромы… ничего нет. Увидев его в коридоре, когда группа парня направлялась к аудитории (занятия у нас должны были проходить на одном этаже), я заметила за собой одну странность. Мне на самом деле стало все равно, что он рядом. И плевать на мимолетный взгляд, брошенный в мою сторону.

— Я сказала ему, что он тебе нравится, — как бы между делом шепнула на ухо Дворова.

— Что? — удивленно переспросила, отворачиваясь от группы парня, что столпилась неподалеку. Буквально через две аудитории.

— Ну сказала Роме, что он тебе нравится, — как самому недогадливому человеку в мире, стала объяснять Маша.

— А зачем ты это сделала? — Чего это я рот еле-еле открываю? От шока, наверное. Вот такой подставы я от одногруппницы никак не ожидала.

— Так он же тебе нравится.

Либо она на самом деле не видит очевидного. Либо хорошо притворяется. Если второе, то она выбрала не тот ВУЗ. Ей нужно было в театральный. Там ее с такими талантами бы на клочки порвали, решая, в какой постановке она будет играть.

— Тебе-то до этого какое дело? — Она все больше меня раздражала.

Я была настолько зла, что меня мало волновало, что вокруг нас стоят студенты, в ожидании, когда начнется лекция. Некоторые из них в открытую прислушивались к нашей начинающейся перепалке.

— Я хотела тебе помочь, — невинно хлопая глазками, залепетала Дворова.

— Я не просила, — процедила.

Сжала руки в кулаки, напрягая мышцы. Ох, чую, еще немного и ударю. Пройдусь костяшками по симпатичному лицу. Потом вцеплюсь в шелковые, белокурые волосы и оттаскаю за них так, что мало не покажется.

— Да ты бы сама к нему не подошла.

— Это не твои заботы, — отчеканила. — Если еще хотя бы раз устроишь подобное, — я перешла к угрозам. Еще и пальцем в нее тыкнула. Девчонка поморщилась и потерла рукой то место, куда я попала. — Если устроишь подобное, то останешься без части шевелюры точно.

— Лисицына, ты чего? — такого от меня не ожидали.

Ну да… Обычно я была спокойной и незаметной. В универ приезжала, чтобы учиться, а не болтовней заниматься. Для этого у меня были телефон и соцсети. Хотя, ничто не заменит живого общения.

— Того, — повысив голос, сказала. — Предупреждаю первый и последний раз, Дворова. Не лезь. Иначе все узнают, что ты влюблена в Егорку Ефремова с пятого потока.

— Ефремов? — поморщившись, переспросила девушка. — Этот прыщавый ботаник никогда мне не нравился.

— А меня это мало волнует. Попробуй потом докажи, что ничего к нему не испытываешь.

Сказав это, я отвернулась от одногруппницы и отошла от нее как можно дальше. Снова подперла спиной стену, сложила руки на груди, жалея о том, что сейчас в руках не было горячего стаканчика с кофе. Поступок Маши не просто разозлил. Взбесил! А меня, среднего ребенка из многодетной семьи, не так-то просто было вывести из себя. Но у Маши получилось это проделать всего за пару дней.

Мои слова девушке явно не понравились. Что ж… я испытывала похожие эмоции. Я не давала повода думать, что любой может просто взять, и полезть ко мне со своими советами или помощью.

— Чего это ты угрожать удумала? — приступила к возмущениям девчонка. — Я от чистого сердца…

И с грязными помыслами. Иначе бы глазки твои сейчас так не бегали. Небось продумывала, как бы так тактично слиться. Дескать, не делала она ничего, а мне все просто-напросто послышалось.

Нормального диалога у нас не получилось. Я сдерживалась, чтобы не сказать какую-нибудь колкость, тем самым окончательно уничтожив худо-бедно нормальные отношения с этой девицей. Она тоже не торопилась со мной разговаривать. Стояла неподалеку и нервно кусала губы. Не ожидала, скорее всего, что я могу действовать точно так же, как и она.

В остальном день почти ничем не отличался от предыдущих. Даже занятие по физической подготовке прошло ровно. И это несмотря на то, что я время от времени чихала так, что уши закладывало. Все-таки не совсем я вылечилась. А убирались в физкультурном зале не очень. Или это у меня на почве болезни аллергия на Ларису Матвеевну появилась.

После лекций я, опять же, тихо-мирно добралась до дома. А вот там… попав в привычную атмосферу хаоса и громкой музыки, я оказалась почему-то центром внимания. Папа был дома. Рано для него, между прочим. Обычно он приходил часов в десять вечера. В лучшем случае. Именно его присутствие дома и насторожило в первую очередь. Потом из спальни вышла мама. За ней потянулись и остальные домочадцы, в лице Веника и хмурой Юльки.

— Что такое? — поинтересовалась спокойно, делая вид, что поведение близких меня не беспокоит.

Сняла ботильоны. За ними последовала кожанка. Все-таки еще не лето. Нужно было одеваться чуть потеплее. Повезло еще, что домой успела до дождя. Небо уже хмурилось, когда я выходила из универа.

— Милая, что от тебя нужно этому парню? — спросил папа, кивая головой в сторону входной двери.

Невольно обернулась, словно надеялась увидеть этого самого парня за своей спиной.

— Ты про соседа? — продолжала старательно делать вид, что все хорошо и беспокоиться не о чем.

— Да, про него, — подтвердил родитель, подходя ближе.

— Гоша, дай ей хотя бы раздеться, — подала голос мама. — Тем более, ничего страшного не произошло.

— Пока не произошло, — проворчал отец, смотря почему-то на помрачневшую Юлю. — Но может произойти. Если мои подозрения окажутся верны.

— Да о чем вы вообще? — не выдержала я и повысила голос.

Топтаться и дальше в прихожей не стала. Прошла в ванную комнату. Пока мыла руки, разговор, само собой, прервали. Хотя я бы не назвала этот допрос разговором.

Выйдя в коридор, прошла на кухню, где за столом уже сидело все наше многодетное семейство. И не думала идти к себе и переодеваться. Успею еще. Сейчас меня больше волновало не помятое платье, а странное поведение отца.

Присев на свое место, по левую руку от Юльки, притихла, ожидая грозы, которая должна была пройти прямо над моей головой. Вон как папа молнии метает взглядом.

— Дорогая, я погрею тебе поесть, — встав из-за стола, проговорила ма.

Пока мама суетилась у холодильника, доставая контейнеры с едой, папа продолжил свой допрос. По итогу выходило, что Никита не лучший кандидат мне в парни. Почему? Потому что он точно такая же темная лошадка, как и бывший парень Юльки. И родители не хотели, чтобы я потом страдала точно так же, как и она. Так же родитель затронул и ситуацию с Веником. В общем, папа просто переживал, что и меня коснется разочарование на любовном фронте. Могла его успокоить, сказав, что у Гоголя нет шансов. Но… тогда бы я солгала сама себе. Потому что, увы, шансов у Ника было все больше. Он умел цеплять. И я все больше заглатывала наживку, попадая на крючок.

Вскоре передо мной стояла тарелка с горячим, ароматным супом. Но после разговора с отцом аппетит как рукой сняло. Да и сам отец не собирался так просто отступать. Еще минут двадцать расспрашивал о Никите. Будто я знала больше всех остальных. Для меня этот парень был еще большей загадкой, чем для него.

— В общем, мне все это не нравится, — в конце нашего не очень приятного разговора, проворчал глава семейства. — Учти, если он сделает тебе больно, я лично сверну ему шею.

— Папа, — Юлька настороженно посмотрела на отца, — ты что говоришь? Может он не такой, как… — тут она замялась, явно не желая касаться темы своих душевных переживаний. — В общем, мне он понравился. Симпатичный, напористый… Вдруг все твои подозрения беспочвенны? Ты просто за нее переживаешь.

— Когда это он успел тебе понравиться? — прицепился к ее словам родитель.

— Да так… — Вот только попробуй сказать ему, что видела, как мы целовались! Я с тобой неделю разговаривать не буду. Минимум. — Видела, как они общаются. Ничего такого он себе не позволяет.

— М-да? — папа не торопился верить ее словам. — А чего тогда он утром к ней прицепился?

— Он подвез меня до универа, — почему-то захотелось встать на защиту Никиты. — Ему было по пути.

— Видел я, как ему по пути было, — продолжил возмущаться отец.

Постепенно папа начал успокаиваться. По крайней мере, внешне не было видно, что он переживает. Снова надев маску строгого главы семейства Лисицыных, он посидел еще немного за столом, посматривая на то, как мы все дружно стали опустошать холодильник, поворчал, да и ушел в кабинет, заниматься своими каждодневными делами.

— Ты это, систер, — вмиг посерьезнев, заговорил Веник. До этого он сидел и паясничал, строя из себя беспечного подростка. Если так подумать, какой он уже подросток? Выпускной класс. — Если этот шпингалет тебя хоть пальцем тронет, скажешь мне, окей? Я ему рыло-то начищу.

— Ты? Рыло? — посмеиваясь, переспросила старшая. — Силенок хватит, защитник?

— Хватит, — отмахнулся от ее слов Вениамин. — Я же не один чистить буду…

— Так, прекратили балаган, — строго произнесла ма, ударяя ладонью по столешнице. — Никто никому ничего чистить не будет. Этого еще не хватало. Ты, — указала она пальцем на младшего, — поел? Тогда бегом к себе, уроки делать. Ты… — мама переместила свою руку чуть правее. Теперь под ее прицелом была Юлия. — Займи себя чем-нибудь. И если еще раз узнаю, что ты пошла гулять с этой… Галочкой, то запру дома. Нашла, с кем связаться. У нее отец бандит, а мать… страшно представить, чем занимается. Ввяжешься в еще большие проблемы. Пожалей нас, родителей. Мы не молодеем, чтоб ты знала.

И только когда брат с сестрой вышли с кухни, мать продолжила говорить:

— Ты тоже будь осторожна. Я не то чтобы поддерживаю решение твоего отца. Но тоже беспокоюсь. Боюсь, что он окажется прав.

— Прав в чем? — я по-прежнему не понимала, куда они с отцом клонили.

— Этого он пока не говорил. Уверена, что когда он во всем окончательно разберется, объяснит, что его насторожило в этом молодом человеке.

Я пообещала матери быть осторожнее. Да будь моя воля, вообще бы не виделась с Гоголем. В том случае, если бы у меня получилось выбросить его из головы. И забыть образ вечно ухмыляющегося парня с притягательной хрипотцой в голосе.

Еще примерно два часа я убила на зазубривание материала, который нам сегодня преподавали. Было сложно, так как я постоянно воскрешала перед мысленным взором не нужные формулы, а симпатичное лицо соседа. Это раздражало. Что я за слабохарактерная такая? Была бы смелее, сразу бы дала ему понять, что ловить нечего. А теперь уже поздно… Но и близко его к себе подпустить не могу. Чувствую, что ничем хорошим это не кончится. Папа еще со своими подозрениями… И ведь не расскажет, что его беспокоит. Права мама, сначала все сам разузнает, убедится в верности своих предположений и уже потом вывалит на меня не очень приятную информацию. Если таковая, конечно, будет.

Никита

После того, как Лисичка выскочила из моей машины, я поехал на работу. Еще утром пришло сообщение на телефон, что у очередного бедолаги полетел комп. Небось, шарил по порносайтам и схлопотал вирусняк. Обычно причина поломки была именно в этом. Приходишь к такому клиенту, смотришь и понимаешь, что одинокий мужчина просто хотел расслабиться. А в итоге получил поломанный комп и незапланированные затраты на мастера.

Я заметил, как Лиса смотрела мне вслед. Удивилась, наверное, с чего я снова не стал к ней приставать. Черт… да я рядом с ней становлюсь самым настоящим маньяком! Все мысли крутились вокруг нее. Я хотел ее касаться, чувствовать тепло девичьего тела, доверчиво прижимающееся к моему. И желательно проделывать все это без одежды…

— Твою ж… — процедил, когда перед глазами снова встала цветная и, чтоб ее, очень горячая картинка того, чем бы мы занимались.

И вроде не страдал от невнимания девиц, но все они были похожи. Всем было нужно от меня только одно — бабки отца. Ради этого они были готовы ложиться со мной в постель в любое время. Только Катюха не давала покоя, словно преследуя. Хотя все вопросы с ней уже были решены. Надеялась занять теплое место под боком у старшего Гоголева? Могу ее разочаровать. Я в свою очередь пытался вырваться из-под его влияния. Беззаботная жизнь этой девчонке точно не светила. По крайней мере, не рядом со мной. Что мешает ей «угнать» батю у Ленки? Тогда бы я с удовольствием посмотрел, как бы отец выкручивался. Потому что Леночка точно ему весь мозг сожрет. Не сказал бы, что мне при таком раскладе стало бы жалко отца.

Пока он не звонил. И я мог думать о более приятных вещах, чем о каких-то там чертовых документах. Если даже между нами и состоится разговор, я не собирался играть по его правилам. Но чем больше я думал об этом, тем отчетливее осознавал, что отец не оставит меня в покое. Он обязательно придумает еще что-то.

Мне было откровенно плевать на его игры. Переговорив с друзьями, я смог немного успокоиться. Они обещали помочь. Без крыши над головой я не останусь. Приютят. Отец Ли работал в ночном клубе. У них имелось несколько комнат, в которых иногда оставались ночевать припозднившиеся работники. Об одном жалел: почему не перебрался туда раньше? Вопрос с деньгами худо-бедно решен. Снимать жилье мне, конечно, сейчас не по карману. Но откладывать определенную сумму в конце месяца я мог. А если устроиться на вторую работу, хоть в тот же самый клуб, то станет еще проще. Не засыпать бы на ходу и нормально.

Лиса… почему ее образ не выходит из головы? Почему я на ней зациклился? И уже представляю, как похищу ее из привычного мира и… И она будет принадлежать только мне. Черт… я на самом деле стал повернут на ней, как наркоман на новых дозах.

Кристина

Спать ложилась, как это часто бывает, в компании Ерика. Он уже привычно устроился в ногах и почти сразу захрапел. Я же, как ни старалась, не могла последовать его примеру. Не в смысле храпа, а сна. Закрыв глаза, снова начинала прокручивать в голове, которая уже порядком подустала от тяжких дум, события последних дней. Гоголь, в прямом смысле этого слова, ворвался в мою размеренную и более-менее спокойную жизнь, словно самый настоящий ураган. А, как известно, бушующая стихия всегда оставляет после себя только разрушения и пустоту. Не хотелось бы стать жертвой такого вот урагана.

— Хр-р-р-р-р-р, — протяжно всхрапнул Ершик.

Села в кровати и потянулась рукой к мопсу. Погладила его по широкой черной спине, потом за ушком. Минут пять на то, чтобы заснуть, у меня есть. Потом этот изверг снова начнет храпеть.

Но, как это часто со мной в последнее время бывает, спать мне сегодня было, видимо, не судьба. Как только коснулась головой подушки, раздался тихий стук. Никита снова решил поиграть в азбуку Морзе? В полночь? Чего, спрашивается, ему там не спится? Хотя… чего это я спрашиваю. Сама кручусь и никак заснуть не могу. А утром потом еле встану.

Два коротких стука, один сильнее, и еще два.

Я честно не хотела этого делать. Но рука сама стукнула три раза. Она перестала быть послушной мне. Или это просто мои желания взяли верх над разумом? Сама ведь сейчас даю понять парню, что даже такое общение с ним мне приятно. Я бы не солгала, сказав об этом. Но лучше уж промолчать. Продолжить делать вид, что он меня просто раздражает.

Перестукивались мы минут пять. Потом Ник перестал отвечать. Вообще показалось, что он ушел. Я уже подумывала разозлиться и при следующей якобы случайной встрече высказать соседу все, что о нем думаю. Но тут мне на телефон пришло сообщение и пришлось отвлечься от кровожадных мыслей. Потому что от разговора в своих мыслях я играючи перескочила на членовредительство.

«Вот я и узнал твой номер», — прочитала на экране смартфона.

Размышлять на тему того, кто это такой пишет мне в ночи, было бессмысленно. Я сразу поняла, что это написал Никита. Просто потому, что больше писать было некому. Девчонки из универа бы не стали этим заниматься. Не настолько мы были дружны, чтобы я давала им свой номер. Но Ник-то откуда его узнал?

«И откуда у тебя мой номер?», — ожидаемо поинтересовалась я.

«Найти через интернет номер телефона не так уж и сложно»

«И зачем же тебе мой номер?» — Не то, чтобы я не подозревала, с чего это Никита решил поискать по сети нужный набор цифр, просто… Зачем ему это?

«А вдруг я захочу в три часа ночи услышать твой голос? Это так эротично… Слышать тебя, когда ты только-только проснулась. Желательно, чтобы в моей постели»

«Тебе жить надоело»

«Жизнь без тебя стала скучной и унылой»

«Романтик из тебя не очень»

«Черт, я стараюсь, крошка. Подыграй, будь человеком»

Я фыркнула, смотря на последнее сообщение парня. Позер. Нет, клоун.

«И чего ты от меня хочешь? Не считая занятий, поддерживающих мужское здоровье в тонусе»

Написав это, почувствовала, как краснею. Чего это я решила настолько осмелеть? Сама затрагиваю скользкую тему.

«Чего я хочу… Кроме тебя? Сложный вопрос. Может, мне нужно от тебя хотя бы чуточку больше, чем просто секс?»

Отправив ему зеленый смайлик, нажала на кнопку блокировки экрана и, сунув телефон под подушку, снова легла и закрыла глаза. Самое главное ни о чем не думать, тогда сон пусть и нехотя, но все-таки придет.

Почувствовала, как смартфон под подушкой завибрировал. Уже коснулась рукой телефона, но вовремя остановила себя. Продолжу разговор, и мы так до утра «проболтаем». Завтра нужно на учебу. И если я лягу часов в пять утра, то… Да тогда можно вообще не ложиться. Зато весь день потом буду сидеть на кофе. А он тоже не безграничный. Закончится в автомате бодрящий напиток, что тогда делать буду? Засну на лекции и все. С меня три шкуры спустят. А впереди сессия.

Юлька всегда говорила, что для того, чтобы заснуть, нужно считать баранов. А еще лучше — козлов. Обычно в этом случае возникают конкретные ассоциации и ты, переключившись на прыгающего через забор бывшего одноклассника или парня, который неделю назад в метро наступил тебе на ногу, отвлекаешься от каких-либо других дум. Так постепенно и засыпаешь, отправляя в полет через забор очередного козлика.

Этим я и занялась. Только почему-то каждый козел превращался у меня в рогатого Ромку. С какой стати перед моим мысленном взором решил проявиться именно этот парень, одному Мирозданию известно. Но у меня все-таки получилось заснуть. Не сразу, разумеется, но сон меня сморил. И уже на грани, между явью и сном, я ощутила еще одну вибрацию. Показалось или нет? Уже все равно. Узнаю об этом утром.

Открыв глаза, поморщилась. В окно светило яркое солнце. Первым делом еще наполовину спящий мозг посетила мысль, что я проспала. Ведь солнце светило настолько ярко, что подумалось, что уже не утро, а день. Но посмотрев на часы, я успокоилась. Нет, не опаздывала. Но если продолжу лежать и дальше, рискую снова выскочить из квартиры в самый последний момент.

Сегодня наше семейство было на диво спокойное и тихое. Отца, кстати, уже не было. По словам матери, ему нужно было срочно мчаться на работу. Неотложные дела заставили его поторопиться. Вениамин откровенно клевал носом. Скорее всего, снова до поздней ночи, если не утра, сидел за компьютером и убивал время играя в компьютерные игры. Юлька тоже выглядела не лучшим образом. Только я была уверенна, что причина ее недосыпа была не в новой стратегии или стрелялке, а в одном конкретном козле, который все никак не хотел перепрыгивать через чертов забор. В смысле, не желал покидать мысли старшей сестры. Вот честно, если бы я вдруг увидела ее бывшего, не сдержалась бы. Зачем он так поступил? Прямо перед самым ее переездом к нему. Неужели струсил? Сомневаюсь… Тогда в чем причина? Не может парень просто взять и в один не очень прекрасный момент сказать своей девушке, с которой уже долго встречаешься, что никогда ее не любил.

Позавтракав, я быстро собралась и бодрой походкой направилась на выход. Сегодня платью предпочла все-таки джинсы и джемпер. Предупреждение Никиты я помнила. И на всякий случай решила перестраховаться. Кто знает этого птаха.

Как ни странно, но на этот раз никто меня у подъезда не поджидал. Выйдя на улицу, я первым делом осмотрелась. Мысленно уже готовясь к новой пикировке. Но… знакомого автомобиля не увидела. Да и Никиты точно поблизости не наблюдалось. Это почему-то показалось странным. А если с ним что-нибудь случилось? Еще вчера он четко дал понять, что вознамерился достать меня если не до белого каления, то до нервного истощения точно. Сейчас же его нигде нет. И телефон молчит. Прочитав утром его сообщения, отправленные еще ночью, я не стала на них отвечать. Он просто пожелал спокойной ночи. Может, написать ему что-то по типу «С добрым утром, приставала?» или «Ну как ты там, птах?» Нет, дурацкая затея. Зачем самой провоцировать новый спор?

Медленно спустилась с крыльца и побрела к метро. Меня одолевали противоречивые чувства. Вроде надо радоваться, что его нет рядом. Но сердце сдавливает невидимым обручем беспокойство. Быстро у меня произошло привыкание к этому птаху. Как говорится, к хорошему быстро привыкаешь. Увы, что-то мне подсказывало, что не такой уж он и хороший.

В метро меня окружали хмурые, серые лица. Половина сидела и утыкалась носами в телефоны. Вторая усиленно делала вид, что засыпает. Причем, умудряется это делать даже стоя. Поезд дернулся и на меня навалился тучный мужчина. От него резко пахло потом и сигаретами. Вылив на меня порцию желчи вперемешку с матами, он таки смог выровняться и продолжить важное дело — дремать. Будь на моем месте какая-нибудь не менее желчная бабуля, она бы высказала этому шарику на ножках все, что думает о таких, как он. И даже больше. Но я, периодически наблюдая подобное поведение старшего поколения, точно знала, чем все это закончится. В лучшем случае меня снова обматерят. В худшем — еще и синяк где-нибудь на видном месте поставят. Весна… говорят, в это время у людей с неуравновешенной психикой пик агрессивности. Лучше уж сделать вид, что ничего не произошло, чем потом улепетывать от не совсем вменяемого мужчины. От женщин, чаще всего не убежишь. Они тебя сумкой приложат так, что ты сразу забываешь и то, как тебя зовут, и кто ты вообще такой.

Выскочив на нужной остановке, шустро направилась к лестнице, ведущей на выход. Студенты, выбрав местом встречи скамейки, расположенные в центре зала, занимали добрую половину платформы. В такой толкучке легко затеряться.

Среди толпы я ухватила одну знакомую макушку. Машка Дворова стояла у одной из скамеек и с кем-то разговаривала. Я не сразу увидела, с кем именно. Поэтому поначалу не обратила внимание. Зря… Потому что ее собеседницей оказалась уже знакомая мне Екатерина. Девушка, которую я уже несколько раз видела возле нашего дома. Она, кажется, была знакома с Никитой. Причем, довольно тесно знакома. Настолько, что почему-то посчитала его своим парнем. И вот спрашивается, чего эти две девицы забыли здесь? Нет, допустим, что здесь делает Машка, я еще понять могла. Но Катю я среди студентов универа, в котором учусь, не видела. При этом могла поспорить на что угодно, она к нашему ВУЗу никакого отношения не имеет.

Проскочила мимо девушек незамеченной. Надеюсь… Не хватало еще, чтобы бывшая Ника увидела меня поблизости от себя. Мне еще, если уж на то пошло, жить охота. Я не слышала, что Машка говорила своей собеседнице. И не могла расслышать ответ. К платформе подъезжал битком набитый поезд.

Ладно… О том, что связывает Машу и Катю я еще успею подумать. Возможно, стоит расспросить об этом знакомстве Никиту. Он ведь знал Дворову. По сути, не было ничего удивительного в том, что девушки между собой общаются. Не общались бы в другом случае: если бы обе были бывшими Гоголя. Но в этом я все-таки сомневалась.

Зато теперь я точно знала, что от Марии не стоит ожидать ничего хорошего. И ее желание свести меня с Ромкой теперь не казалось уж таким абсурдным. Вдруг Екатерина попросила мою одногруппницу об этом? Перед тем, само собой, разузнав, где я учусь. Ох, Гоголь, я знакома с тобой всего ничего, а проблем, связанных с тобой, уже столько, что хоть лопатой загребай.

Я была готова к тому, что Машка снова будет крутиться где-нибудь поблизости. Не прогадала. Во время первого же перерыва она подошла ко мне и заговорила о всякой ерунде. Но меня не покидало ощущение, что меня «прощупывают». На мой вопрос, с чего вдруг у девушки такой интерес к моей персоне, та ответила, что ей просто интересно со мной общаться. Дескать, раньше она не особо с кем общалась. Все в учебу была погружена, а тут…

Знала я, как она была погружена в учебу. Прогуливать, конечно, особо не прогуливала, но с экзаменами и зачетами у нее было туговато. Наши дисциплины у нее откровенно не шли. И в этом не было ничего удивительного. Такое бывает, если ты идешь учиться не туда, куда тебе хочется, а туда, куда, по словам родителей, надо. И вот ты заканчиваешь институт, выходишь из его дверей уже дипломированным специалистом… И никому не нужным менеджером. Потому что, чтоб его, студенты в далеком, этак две тысячи седьмом году, толпами шли на экономические дисциплины. Как итог, менеджеров, экономистов и маркетологов сейчас столько, что мест не хватает.

— В выходные наши снова собираются в клубе, — как бы между прочим проговорила девушка.

— Я не пойду, — сразу сказала. Мало того, что не очень любила такое времяпрепровождение, так еще компания намечается… Лучше лишний раз не сталкиваться. Еще одной причиной, по которой я не собиралась никуда идти, это знакомство Маши с Катей. Не нужно было быть большого ума, чтобы понять, с какой такой стати Дворова решила обратить на меня свое внимание. Небось, хочет помочь подруге и отвадить меня от Никиты. Сделав так, чтобы я полностью переключилась на Ромку. Увы, но к Роману у меня теперь вообще никаких чувств (кроме тоски) не было. Сомневаюсь, что он тоже с бухты-барахты вдруг возжелал со мной познакомиться. До этого столько времени вообще в мою сторону не смотрел.

— Рома снова пойдет, — пробормотала Маша, нервно покусывая нижнюю губу.

— Мне все равно, — пожала плечами. Зачем обманывать человека? По отношению к Роману я перегорела. Чего нельзя было сказать о Никите, которого, признаться, хотелось прибить. Ну вот куда он там пропал? Почему не отвечает? Я даже через свои принципы переступила, сама написала, зная, чем мне это грозит.

Дворова вновь не знала, что ответить. А я не стала дожидаться очередной лапши на уши и пошла в аудиторию. Скоро должна была начаться лекция. Машка осталась стоять за моей спиной. Размышляла, скорее всего, чем еще меня можно заманить в клуб. Могла ее разочаровать, уверенно сказав, что ничем. Тем более, я еще не совсем оправилась после простуды. И испытывать свой организм на прочность желания не было. Он у меня один. И с каждым годом все больше и больше изнашивается. Если можно так выразиться.

Второй раз Маша подошла ко мне, когда после последней пары наша группа дружной толпой направилась в сторону гардероба. Шла рядом, о чем-то весело щебеча. Я же больше напоминала хмурого волкодлака. В смысле, была готова загрызть. Подумывала уже сказать ей в открытую о своих подозрениях. Но отмела эту шальную мысль. Нет, перед этим следовало переговорить с Никитой. Он, кстати, до сих пор не отвечал. А ведь я написала ему уже целых два сообщения. Уговаривала себя, не делать этого и оставить все, как есть. Ну, не пишет, и бог с ним, как говорится. Однако сама не могла отпустить ситуацию. Потому что не на шутку разволновалась.

Никита

Прошедший вечер приготовил для меня не очень приятный сюрприз. Точнее, целых два. Ли попросил помочь ему в клубе и я, понятное дело, не стал отказываться от подработки. Тем более, отец друга неплохо отстегивал за, казалось бы, пустяковую работу. Не считая побаливающей от напряжения спины, больше для меня последствий не было. Но суть не в этом. А в том, что в клубе меня поджидала Ленка. И как потом оказалось, еще и Катька. То ли это просто стечение обстоятельств… То ли закон подлости повернулся ко мне хвостатым местом. Черт его знает.

В итоге, я вместо того, чтобы по-быстрому отработать и с бабками уйти домой, проторчал в клубе всю ночь, ныкаясь по углам то от одной неудовлетворенной особы, то от другой. Благо, заметила меня только Леночка. Но это ей уже бармен Захар рассказал, где меня найти можно. Видите ли, ему скучно стало, и он решил поржать. Как сдержался и не врезал ему прямо там, в клубе, сам не знаю. Наверное, просто было некогда во время беготни, еще и ему фингал под глазом ставить. Ограничился лишь нелицеприятными эпитетами. Причем, говорил громко, чтобы эта сволочь, давящая лыбу, каждое слово услышала.

После клуба еле дополз до дома. А оказавшись в квартире, сразу завалился спать. Меня хватило только на то, чтобы стянуть с себя куртку с ботинками, и, собственно, добрести до кровати. Всю ночь я проторчал в клубе. Как и Ленка с Катькой. Телефон, кажется, разрядился. Но ставить его на заряд, сил уже не хватило. Решил, что сделаю это завтра. Ли с остальными, если и захочет навестить старого друга, то точно заявится без предупреждения. Отец… Мне было откровенно плевать, будет он звонить или нет. Звонки по работе… к черту. Я настолько устал, что, если будет вызов, рискую поломать очередной зависший на порносайте комп окончательно.

Проснулся от нетерпеливого звонка в дверь. Поморщился, ощущая тупую боль в висках. Сколько я проспал? Рубануло сразу, как пришел. Даже на часы не посмотрел. А сейчас…

— Мля… — выругался, смотря на стоящие на компьютерном столе часы. Как я умудрился столько проспать? Почти весь день. Что я, чтоб его, ночью делать буду? Впрочем, дурацкий вопрос. Можно было снова застрять в клубе до утра.

Звон снова раздался в ушах. Захотелось взять что-нибудь тяжелое и приложить этим самым тяжелым незваного визитера по голове. С трудом заставил себя встать с кровати и переместить свои кости к входной двери. Не смотря в дверной глазок, отпер замок. Толкнул дверь, открывая ее. Поморщился от льющегося из подъезда свет. В квартире уже был полумрак, а тут… Какая пад*а лампочки поменяла? Вчера еще они казались более тусклыми.

Моргнул, сфокусировал взгляд на фигуре стоящего напротив человека. Точнее, девушки. Симпатичной, рыжеволосой и лохматой, словно лисичка, выбравшаяся из своей норы, чтобы поохотиться. Черт, если она решила сделать из меня свою жертву, я не против.

— Я брежу? — спросил, скользя по девчонке взглядом, снизу вверх.

— Нет, — неуверенно проговорила соседка. Хм, хотя нет. Не совсем правильное определение. Лучше бы прозвучало — разрушительница моего душевного покоя.

— Соскучилась? — Сон, как рукой сняло. Сложив руки на груди, я снова стал рассматривать девчонку, добровольно потревожившую голодного мужчину. И голод этот никакого отношения к еде не имел.

— Нет, — нахмурившись, ответа Лисичка. — Просто я подумала, что… Мало ли с тобой что-то случилось.

Она посмотрела себе под ноги, точно пытаясь скрыть смущение. Это у нее не получилось. Румянец уже коснулся щек.

— Крошка, да что со мной может случиться? — Черт, кто-нибудь, заткните мне рот. Иначе я сейчас точно скажу все, что хочется. И обойдусь уже без намеков. Потому что пора было уже действовать. — Признайся сразу, я тебе небезразличен. И ты волновалась за мою шкуру.

— Конечно, — тут же вспыхнула от негодования моя нечаянная будительница. — Я лично хочу свернуть тебе шею. И конкурентов в этом вопросе не потерплю.

— Тебе совсем меня не жалко? — поинтересовался, впрочем, не ожидая ответа. — Пройдешь? — указал кивком головы в недра своей берлоги. — Или боишься, что покусаю? Так это, если что, только с твоего разрешения. Но… — тут я подался вперед, чтобы заглянуть в широко распахнутые глаза. Красивые, зеленые… И губы у нее притягательные. Мне бы еще хотя бы раз их коснуться. Вру. Одного раза будет мало. Всегда будет мало. — Но, если продолжишь тут стоять, и провоцировать меня на отчаянные, решительные действия, рискуешь лишиться самого дорогого.

— Это чего еще? — то ли сделала вид, что не поняла меня, то ли на самом деле не догадалась, о чем я говорю. Ладно, если тебе будет так понятнее…

— Чести, — быстро поцеловав девчонку в нос, ответил.

Она отшатнулась. Прищурилась, уже с вызовом смотря на меня. Руки в кулаки сжала. Ну же… скажи что-нибудь. Ты ведь умеешь язвить. Давай будем считать, что я получаю от этого садистское удовольствие.

— Ты… — выдохнула моя личная рыжая проблема. — Ты…

— Я, — подтвердил. Очевидно же, что я — это я.

— Ты… — продолжала закипать девчонка.

— Я, — еще раз подтвердил и кивнул.

— Маньяк! — выпалила Лиса и заторопилась скрыться в своей квартире.

Черт… она даже не представляет, насколько права.

Кристина

Сама не поняла, как оказалась стоящей возле двери Никитиной квартиры. Может, его вообще дома нет. А я тут… напридумывала себе всякой ерунды. И теперь успокоиться не могу. Хочу убедиться, что с ним все хорошо. Это при том, что и скрыться очень хочется. Чтобы он не узнал, что я вообще к его двери подходила.

Рука тем не менее потянулась к звонку и нажала на кнопку. Раздалось противное треньканье. Поморщилась, но руку от звонка отнимать не стала. А если Никите плохо? И он не в состоянии подойди и открыть? Я, признаться, не выдержав, сама ему звонила. Три раза. Но телефон упорно утверждал, что его хозяин находится в не зоны действия сети.

И вот я вижу перед собой заспанного, бледного Никиту. Он, казалось, сначала даже не понял, кто перед ним стоит. Потом парень открыл рот. И я снова начала злиться. Неужели он не может разговаривать нормально? Я тоже хороша. Спрашивается, зачем пришла? Он точно спал. И не известно еще, что послужило причиной его затяжного сна. Скорее всего, это было связано с бурной ночью. Такой птах, как Ник, никогда не останется без женского внимания. Странно лишь, что несмотря на это, он продолжает толсто намекать на наше с ним тесное общение.

Влетев к себе, захлопнула дверь и… Вовремя успела взять себя в руки, потому как в коридоре обнаружилась удивленная мама. Она явно не ожидала, что ее средняя дочурка придет из универа в таком взвинченном состоянии.

— Все хорошо? — осторожно спросила она, с опаской посматривая на меня.

— Да, — сказала на выдохе. — Я просто… торопилась.

— И чем вызвана спешка? — продолжала допытываться ма.

— Подготовкой к сессии, — пришлось выкручиваться. — Много повторить надо. Скорее всего, до ночи сидеть придется.

— Понятно, — проговорила родительница. — Есть будешь?

— Да.

Даже премерзкое поведение Никиты не поспособствует исчезновению у меня аппетита.

По-быстрому поужинав, пошла к себе, заниматься. А что еще было делать? Учеба — вот то немногое, что могло помочь мне хотя бы на короткий промежуток времени забыть о Никите. Наглый, самоуверенный птах…

— Аф? — подал голос, лежащий на коврике, возле компьютерного стола Ершик.

— И не говори, — проворчала, устраиваясь за столом и беря в руки первый попавшийся в руки учебник. — Все вы мужики… с рогами. Права была Юлька.

— Фр, — последовал ответ. Кое-кто, кажется, был не доволен итогом моих размышлений.

— Ну да, — хмыкнула, смотря на пса сверху вниз, — ты, будучи представителем сильного пола, будешь защищать всех, у кого под хвостом кое-что имеется.

— Аф? — не сразу понял меня Ершик.

И чего это я с ним разговор на задушевные темы начала? Толку… Снова трачу время не на то, что нужно. Я тоже хороша. Нашла, о чем думать перед сессией.

Но, как бы я не старалась сосредоточиться на учебе, которая в свое время спасала от дум, связанных с Ромкой, от мыслей о Никите она меня не уберегла. Что в нем такого, что всего за несколько дней умудрился завладеть моими мыслями? Он говорит всякую пошлую ерунду, а мне смеяться хочется. Намекает на близость, а я лишь фыркаю. Ну и злюсь, конечно. До членовредительства дело пока не дошло. Дойдет ли? Сомневаюсь.

Часы показывали одиннадцать, когда я оторвалась от нудного учебника, из которого почти ничего важного для себя не вычленила. Надо было ложиться спать. В смысле, просто ложиться. Я редко когда засыпала так рано. Одиннадцать… впереди еще минимум час, который можно было чем-нибудь забить. Чтением, например. То есть, чтением чего-нибудь легкого и веселого.

Не успела я разместиться в кровати с книгой, которую мусолила уже третий месяц, как на телефон пришло сообщение. Сразу догадалась, кто это такой пернатый вдруг решил напомнить о себе ночью.

Достав смартфон из-под подушки, куда засунула его, чтобы не мешался, посмотрела на экран и прочитала следующее:

«Привет, крошка. Я что-то не понял, мне тебя сегодня ждать или как?»

«Или как», — последовал мой ответ.

«Вредная, хитрая Лиса;)»

«Время позднее, тебе не пора спать?» — Не то, чтобы я намекала на что-то. Просто давала понять, что собиралась спать. То есть, почти собралась… почитать.

«Время шалить, а я один», — на другой ответ я и не рассчитывала. — «Давай шалить вместе?»

«Знаешь, что, Гоголь?»

«Что, детка?»

«Ты такой гоголь…»

После этого я быстро нашла по поисковику вышеуказанного гоголя и отправила картинку с ним Нику. А что? Вполне себе симпатичная утка. Ну, подумаешь, взгляд странноватый. И ходит этот самый гоголь вразвалочку. У них с Никитой, между прочим, есть что-то общее. Помимо созвучной фамилии-названия.

Ответ не заставил себя ждать. Мне прислали лисичку. Нарисованную умелым художником, ловко работающим с графическим редактором. Потому как лиса была… колоритной и запоминающейся. Лежала себе такая на кровати, застеленной белоснежной простыней, в розовой сорочке с кружавчиками. А на задних лапках черные чулки.

Либо Гоголь извращенец (то есть маньяк), либо у него просто своеобразное чувство юмора. Склонялась я, само собой, к первому варианту. Паршивым в этой во всей ситуации было одно — мне все это начинало нравиться. А этого не должно было случиться!

В связи с этим не придумала ничего лучше, как снова убрать телефон под подушку и никак не реагировать на последнее послание Никиты. Надо же… до чего додумался. Лиса, обряженная в эротический комплект белья и сорочку.

Хмыкнула, живо представляя себе эту самую лису, лежащую на кровати и грустно смотрящую на закрытую дверь. Она тяжело вздыхает. Потому что ее волк оказался трусом и решил скрыться в ванной комнате, якобы за тем, чтобы привести себя в порядок.

Именно после этой шальной мысли я и решила все-таки лечь спать. Почитать я и завтра могу. Драгоценные минуты отдыха мне потом никто не вернет.

Телефон завибрировал. И мне бы, как и прошлой ночью, не отвечать, но… Не хотелось потом вновь целый день на нервах ходить. Никто ведь не просит меня отвечать, верно? Прочитаю хотя бы, а там уже решу.

Достала гаджет, разблокировала и, щурясь, прочитала про себя следующее:

«Неужели тебе не понравилось? Окей, можно убрать все лишнее и… Я так уж и быть, согласен сразу увидеть тебя голой»

Нет, вот такое я точно не могла проигнорировать.

«Скажи, только честно, у тебя что, проблемы? Неужели при всей твоей харизме и наглости, не нашлось той, что готова скрашивать твои скучные и тусклые ночи своим присутствием?»

«Ты пока еще не согласилась. Я жду»

«Попроси Катю. Она точно не откажет. Ты, кстати, знал, что они с Дворовой тесно общаются?» — спросила лишь потому, что собиралась это сделать. И я не ревную! Вот ни капельки…

«А какое отношение Дворова имеет к тебе? Вы, как я понял, не общаетесь»

«В последнее время она решила, что мы непременно должны подружиться. И, почему-то, дружить лучше в клубе. В компании парня, который мне нравится»

«Я надеюсь, ты сейчас про меня?»

«Нет»

«Я убью его»

«Отелло: D»

«Детка, не провоцируй меня»

«Без проблем. Так что ты думаешь?»

«Я бы сказал, что я там думаю, но боюсь тебя смущать»

«Никита! Я про Дворову и твою Катю»

«Она не моя. А вообще… я разберусь. Тебе не стоит об этом беспокоиться. И да… узнаю, что ты пошла в клуб к какому-нибудь сопляку… Заберу и… сделаю то, что уже несколько дней хочу»

«Звучит, как угроза», — написала, снова почему-то глупо улыбаясь. Вы посмотрите на него. Ревнует. Точно несносный, самодовольный птах.

«Предупреждение, Лисичка. Пока только предупреждение: *А сейчас ложись спать»

Спорить не стала. Тем более, что на самом деле начинала хотеть спать. Зевнула, чуть не свернув себе челюсть, потерла глаза… Как следует взбила подушку, чтобы она стала помягче и, устроившись поудобнее, приготовилась ко сну.

Если бы это было так просто…

С другой стороны стены, в которую периодически стучал Гоголь, послышались пронзительные, разрывающие душу на части крики. Потом громкое перебирание струн, быстрые удары по барабану. Ве-е-еник…

— Ершик, фас, — пробормотала, открывая глаза. Не судьба, наверное, мне хотя бы раз лечь спать пораньше.

Выйдя из комнаты, застала в коридоре хмурую сестру. Она стояла напротив двери, из-за которой лилась музыка и, собственно, гипнотизировала эту самую дверь, надеясь, наверное, что она откроется сама собой.

— Что, спать не дает? — с сочувствием поинтересовалась у Юльки.

— Какое там, — вздохнула старшенькая. — Мне нужна доза хорошего настроения. Иначе снова впаду в депрессию. Вот жду, когда этот шкет откроет.

— Ты серьезно? — мученически проговорила.

Нет, я понимала еще интерес брата к тяжелой музыке. И даже могла войти в его положение, после расставания с девушкой. Но вот Юлия… Да раньше она только Моцарта и слушала. Любила классическую музыку. А тут… LP, «KORN, «Slipknot»… Причем, если интерес к первой группе я одобряла, то вот остальное… Было слишком тяжело для моих ушей. Они бы еще Мерлина Мэнсона слушать стали.

— Вениамин! — разнесся по квартире папин голос.

И когда он успел прийти? Неужели я все-таки заснула и пропустила этот момент? Не заметила…

— Я страдаю! — выкрикнул брат, не торопясь являть нам свой страдающий лик.

— Открывай, — повысив голос, потребовала Юлия. — Иначе я включу этот кошмар у себя. И тогда отсюда съедет не только симпатичный сосед, но и вообще весь дом.

— Шикарно, — последовал ответ.

— Веник, — а это уже сказала я. Подошла к двери ближе и стукнула по ней кулаком. Нет, само собой, я не рассчитывала на то, что она поддастся. — Пожалей нервную систему родственников. Вырубай свои вопли. Или надевай наушники.

— В наушниках не те ощущения! — последовал ответ.

— Сказала бы я, от чего обычно не те ощущения, — тихо вымолвила Юлька, краснея.

— Юлька! — а это сказала уже мама, таки вышедшая из спальни. — Что за сравнения? Веник! — это она произнесла еще громче. — Быстро выключил свою вопящую на все лады шарманку. Эти вопли мешают мне творить! А у меня сдача романа через месяц!

— Но ма-а-ам, — недовольно протянул брат. Таки соизволил открыть дверь и высунуть в образовавшуюся щель растрепанную макушку. — Я страдаю. И вообще, у меня еще этот… подростковый период. А в это время хочется перемен и алкоголя.

— Чего-о-о? — шокировано протянула ма. — Алкоголя?! — А тут до нее, кажется, стало доходить, на что только что намекнул ее младший ребенок. — А ну иди сюда, паразит. Я тебе такой алкоголь устрою! Гоша! Гоша, ты это слышал?!

— Слышал! — донеслось из кабинета. — Разрешаю всыпать ему ремня.

— У меня зад тощий, — парировал братик.

Он снова закрыл дверь. Прямо перед носом у Юльки, которая хотела скрыться в его берлоге, дабы уже вдвоем с Вениамином отдаться во власть страданий и душевных терзаний.

— Кого я воспитала? — сокрушалась мама, стоя по правую руку от меня. — Малолетнее хамло.

— Мне скоро восемнадцать, — снова донесся из-за двери голос младшего.

— А ума, как у пятилетнего ребенка, — парировала родительница. — Так… — тут она, наконец-то, обратила внимание на нас с сестрой. — А вы чего не спите? Ладно мы с отцом. Один работает, вторая вдохновение вылавливает. Но вы что делаете?

— Страдаем, — одновременно проговорили мы с сестрой. Переглянулись и… не смогли сдержаться, рассмеялись. Наверное, это все-таки нервное.

Сестра недавно рассталась с парнем. Ее перепады настроения и дерганное состояние в этом случае были объяснимы. Я… тоже мучилась из-за душевных терзаний. Потому что мне, страшно признать, нравился наш сосед. Но я одним местом чувствовала, что ничем хорошим наше общение не кончится, если я рискну переступить черту и подпустить парня к себе ближе. Он, понятное дело, был не против. Зато я еще держалась. К сожалению, не так уверенно, как хотелось бы.

— Идите и страдайте у себя, — стала разгонять нас по комнатам мама. — И чтобы без этой дурацкой музыки! Я могла вытерпеть еще днем, но ночью! — Говоря это, ма грозила в сторону спальни Вениамина кулаком. — Еще раз услышу эти вопли, засуну наушники тебе в тощий зад!

Ответа не последовало. Судя по всему, Веник проникся угрозой матери и решил лишний раз не рисковать.

Больше этой ночью Веник музыку не включал. Зато шумел на кухне, заедая горе мамиными пирожками с капустой. В итоге я, привлеченная этим самым шумом, снова встала с кровати и пошла смотреть, что брат там вытворяет. И осталась с ним чаевничать. Потому что, если ты не успел вовремя заснуть, обязательно наступает жор. Неконтролируемый, сильный. До урчащего желудка. Именно урчание этого органа заставило меня встать с постели. Ну и запах подогретых в микроволновке пирожков.

Брат, когда стащила с его тарелки первый пирожок, возражать не стал. Просто посмотрел, с каким аппетитом я ем, и решил, что одной тарелки будет явно маловато. Поэтому подогрел еще пяток пирожков. Именно за чревоугодием нас и застала Юлька.

— О, пирожки, — потирая руки, произнесла она, присаживаясь к нам за стол. — Что-то я со всеми этими переживаниями и подзабыла, что мама сегодня их пекла.

— Конечно, — с трудом проглотив сдобу, заговорил Вениамин. — Ты ведь похлеще меня страдаешь. Даже про еду забываешь. А я есть хочу просто зверски.

— Мне кажется, что у тебя к твоей этой… как ее? Имя уже забыла. Впрочем, ладно. Так вот… Мне кажется, что ты не особо-то ее и любил. И расставание лишь повод, чтобы не давать нам спокойно жить. Ты не мог просто прийти домой и сказать родителям, что теперь предпочитаешь, что потяжелее. И ведомый новомодными привычками молодежи, слушаешь это все на полную громкость.

Вот в этом высказывании я Юльку поддержала. Кивнула головой, молча соглашаясь. Рот-то был занят.

— Я ее любил, — насупился Веня. Ну, точно пятилетний мальчишка. По нему явно театральный страдает. Вон как лицом играет. Столько эмоций. Если бы не знала, что он тот еще шалопай, поверила бы в его душевные метания и боль. А так… — И, чего скрывать, я был у нее первым.

— Веник! — одновременно выкрикнули мы с Юлей. Потом, правда притихли. Не хотелось бы будить родителей. Хотя не факт, что отец уже спит. Да и мама… если поймала вдохновение, то все, может всю ночь в красках расписывать свои преступления и расследования.

— Что в этом такого? Понимаю еще, Крис не целованная, но ты…

— Я тебя сейчас придушу, — прошипела, подаваясь корпусом вперед. Брат сидел прямо напротив. Протяну руки, сожму пальцы на его тощей шее и…

— Да ладно тебе, — отмахнулся от моей угрозы младший. — Если так и дальше пойдет, то у вас с нашим соседом такие жаркие шуры-муры начнутся…

Не сдержалась. Зарычав, аки разгневанная волчица, дернулась вперед и таки смогла вцепиться в шею Вениамина. К черту пирожки! Я прибью этого гаденыша.

— Лиса, успокойся, — еле сдерживая смех, выдавила из себя Юлька. — Мы не слепые, видим, как ты на него смотришь. И он тебя съесть готов. Я когда вас за горяченьким поймала…

— Только попробуй рассказать родителям, — я тыкнула в сторону сестры пальцем. Для этого пришлось ослабить хватку. Из-за этого Веник смог нормально дышать. — И ты, — а это я уже указала на брата. Коснулась пальцем его носа. Веня смешно скосил глаза, смотря на мой перст. — Проблем с родителями мне из-за вас и не хватало. Отец и так уже, кажется, под Никиту копает.

— Ага, — продолжая смотреть на мой палец, хрипловато заговорил младший. — Копает… И скоро докопается до правды. Так что вы бы это… шустрее что ли.

Снова сдавила его шею двумя руками. Маленький, вредный пакостник. Хотя, какой он маленький? Ему после школы дорога прямиком в военкомат. Косить от военной службы брат не собирался. Наоборот, решил сначала отслужить, а уже потом поступать в универ. Дескать, все равно загребут, не раньше, так позже. Зачем оттягивать неизбежное? Бегать от мужчин в форме Веник не собирался.

— Систер, спасай, — хрипел младший, мученически смотря на Юлю. Та, кстати, не спешила вмешиваться в нашу перепалку. — Женщины… Солидарные, чтоб вас, — поняв, что сию секунду его от меня отрывать не собираются, продолжил ворчать брательник. — Я все Никите расскажу. И этому… как его. Кто у тебя там был? Забыл имя этого хмыря.

— Я тоже, — процедила Юлька. — Убери руки, Крис. Моя очередь!

Она только потянулась руками к шее брата, как на кухню вошла хмурая и явно чем-то недовольная мама. Посмотрела на всю эту картину и нахмурилась еще больше. Еще бы… если посмотреть на нашу троицу со стороны, то казалось, что мы с Юлей давим авторитетом на подрастающее поколение. А именно, выдавливаем из оного все, включая дух.

— То ли у меня перед глазами красочная галлюцинация, то ли вы и в самом деле хотите сделать из многодетной матери, просто мать, — пролепетала ма, касаясь рукой груди со стороны сердца. — Юля, Кристина, в чем дело?

— Э-э-э… — протянула я, не зная, как себя оправдать. Не говорить же правду? Тогда для мамы больше не будет секретом мое отношение к Никите. Потому что уж слишком остро я на него реагирую.

— Меньше слов, больше дела, — между тем заговорила старшая. — Мам, неси скотч.

Руки к брату она тянуть перестала. Как, впрочем, и я. Но кровожадности ей сейчас было не занимать.

— Зачем он тебе, позволь узнать? — елейным голосом поинтересовалась мать.

— Заклею им рот этому… болтливому камикадзе, — косо посматривая на давящего лыбу брата, стала объяснять Юлия. — Хоть одну ночь относительная тишина будет. Он не сможет завывать под своих уродцев.

И тут мама задумалась. Наверное, решала, на самом ли деле предложение дочери поможет или нет. Скотч было жалко. Вениамина — нет. По крайней мере, мне. Я бы его не только возможности говорить лишила, но и передвигаться. Интересно, а дома найдется прочная веревка?

В итоге мама решила не мучить младшенького. И снова погнала нас по комнатам. Расходиться не хотелось. На тарелках еще остались пирожки. Зная Ершика, он, если ему будет нужно, залезет на стол и слопает все, не оставив ни крошечки. Поэтому перед тем, как уйти к себе, мы с Юлей по-быстрому убрали со стола, помыли посуду, и только после этого разошлись по комнатам.