Глава 4

Никита

Сегодня вечером в клубе было жарко. И причина была не в разгоряченных телах, трущихся друг об друга. Не в угаре, окутавшем почти всех, кто находился на танцполе. Да даже не в красотках, решивших, что если снег на улице растаял, то пора облачаться во что покороче. И желательно, чтобы это самое покороче, не прикрывало вообще ничего. Такие девчонки вызывали глухое раздражение. Они надеялись найти большую и чистую любовь. Но им и в голову не приходило, что ночной клуб не то место, где можно найти себе мужа. Таких, как они, хотелось поиметь. А на утро забыть, словно ничего и не было.

На этот раз я помогал Захару за барной стойкой. Смешивал коктейли. И надеялся, что ни Ленки, ни Катьки сегодня здесь не увижу. На крайняк придется нырять под стойку. Слов эти две не понимали. Катька почему-то считала, что я в нее влюблен. Так же она утверждала, что мой номер с «той рыжей мымрой» не прокатил. Не сложно было догадаться, в каком ключе текут размышления бывшей. Пытался донести до нее простую истину. Объяснить, что если я переспал с ней больше одного раза, это не значит, что я на нее запал. Это означало лишь то, что секс с ней меня вполне устраивал. До определенного момента. Если быть точнее, до того дня, как я увидел сидящую у моих ног рыжую Лисичку. Никогда не думал, что буду настолько сильно кого-то хотеть. Причем, мне было мало ее тела. Мне нужно было, что бы я точно так же занимал все ее мысли, как и она — мои. Наверное, я спятил. Или стал повернутым на одной конкретной девчонке.

— Эй, бармен, — услышал слева от себя женский голос. Язык у барышни слегка заплетался. — Наболтай мне что покрепче.

Посмотрел на девушку и чуть было не выронил из рук шейкер. Ленка… Наверное, она настолько не в себе, что не признала в парне, стоящем рядом своего… сынка. Или форма, что мне выдал Захар, не вызывает у мачехи интереса. Поэтому она и не смотрит на мое лицо. Конечно, сын вполне себе успешного бизнесмена (если не считать ситуацию с Лисицыным) не будет работать в ночном клубе барменом. Он, по ее мнению, скорее всего, обязан просаживать не заработанные им деньги и зажимать по углам симпатичных девчонок. Которые не прочь раздвинуть ноги, как только просекают, кто ты.

Хотелось послать эту блондинистую барби туда, откуда она пришла. Но сдержался. Лучше лишний раз при ней рот не открывать. Пусть она и пьяна, но не настолько, чтобы не узнать пасынка по голосу.

Но смешать ей более легкий коктейль я мог. Совсем немного алкоголя, апельсиновый сок… еще несколько ингредиентов, делающих напиток ядреным, и ты не поймешь, что алкоголя там практически нет.

Поставил перед Леной высокий бокал и сразу отошел. Не стоило и надеяться, что они оставят меня в покое. Неужели отец не видит, что его молодая женушка норовит залезть его сыну в штаны? Или его все устраивает? Что он в ней нашел? Красивое тело? Не думал, что звенящая костями девица может кому-то нравиться. Да и мозгов у нее, поменьше, чем у курицы…

— Ну что, накололся? — тихо спросил Захар, подходя ко мне.

— Пока нет, — поворачиваясь к Лене спиной, ответил напарнику. — Но если случится чудо, и она разом протрезвеет, то все может быть.

— Чего это она так наклюкалась? — поинтересовался бармен.

— Без понятия.

— Пойду, разузнаю.

Произнеся это, он оправил футболку, с логотипом бара и направился к Ленке, медленно потягивающей приготовленный мной коктейль. Судя по блуждающей на ее накрашенных алой помадой губах улыбке — ее все устраивало.

Я не прислушивался к завязавшемуся между Захаром и Леной разговору. Все мое внимание было приковано к смутно знакомой девчонке. Черные, длинные волосы, выразительные глаза, миловидное личико. Неужели сегодня вечером в этом баре я увидел старшую сестру своей Лисички? И что она забыла в этом месте?

В последний раз мы виделись с Кристиной позавчера вечером. Она сама искала со мной встречи. Пусть еще не до конца это осознавала. Писала сообщения, которые я прочитал уже после того, как зарядил телефон. Звонила… На самом деле беспокоилась. Несмотря на то, что внешне пыталась казаться холодной и отстраненной. Она могла обмануть мои глаза, но не душу, которая, будто пьяна, рвалась к ней. И я мог поспорить на что угодно — если бы со мной на самом деле что-то случилось, она бы не осталась в стороне.

За прошедший день отец звонил мне всего лишь раз. Снова интересовался, не созрел ли я для важного дела. Хотел послать его… туда же, куда и Ленку. Но опять смолчал. Проигнорировал слова бати и просто отрубил телефон. Включил его уже потом, когда нужно было договариваться с Ли по поводу новой отработки. Друг не подвел. И вот я снова здесь. За долгий день уже успел намотаться по заказам. И если бы не потребность в деньгах, вечер бы провел дома. Но… деньги никогда не были лишними. Для того, чтобы стать более бодрым, достаточно было выпить энергетик. А отрубиться я смогу и днем.

Я ушел в свои мысли настолько, что потерял сестру Лисички из виду. Но почти сразу нашел ее. Она устроилась за одним из столиков и делала вид, что изучает меню. Скорее всего, ждет кого-то. Но по ее внешнему виду не скажешь, что пришла она на свидание. Обычные узкие джинсы, изумрудного цвета рубашка, ботинки на плоской подошве. В таких бегают, а не соблазняют.

— Не советовал бы подходить к этой крошке, — Захар снова топтался рядом. Неужели Леночка не смогла занять его на подольше?

— И не собирался, — отмахнулся от слов приятеля. — А что? Крышуют ее тут что ли?

— Ну не конкретно тут, — задумчиво проговорил парень, посматривая в сторону брюнетки. — Но следят за ней хорошо. Мне Матвей рассказал. Он тут на кухне кашеварит. Говорит, дохлый номер. Хочешь, чтобы ноги переломали, подойди. Нет — тогда не суйся.

— Откуда такая осведомленность? — не то, чтобы у меня был повод не доверять Захару. Просто… черт, это же сестра Лисички. Во что ввязалась эта девчонка? На кого нарвалась, что теперь к ней никто подойти не может? Уверен, в ее семье никто о подобном не в курсе.

— Эй, бармен! — с трудом выговаривая слова, подозвала к себе Захара Леночка. — Налей еще…

Посмотрел на блондинку. То ли ее так жизнь потрепала, то ли отец. Склоняюсь к первому варианту. Если бы у нее с ним в постели все хорошо было, она бы не метила ко мне в койку. Или она изначально планировала через батю добраться до меня. Зря…

— Налей ей воды, — посоветовал Захару, который, с подозрением посматривая на мою мачеху, скорее всего рассуждал, а стоит ли рисковать местом ради незнакомой надравшейся девицы. Парень знал, чем обычно заканчивается распитие алкогольной продукции в таких количествах.

Приятель кивнул и стал замешивать… воду с подсластителями.

Пока бармен суетился вокруг не очень вменяемой Леночки, я продолжал следить за сестрой Лисички, одновременно с этим успевая делать коктейли подходящим к стойке бара гостям клуба.

К брюнетке наконец-то подошла официантка, взяла заказ и сразу ушла. И чего она продолжает сидеть одна? Лучше бы шла домой и не торчала здесь. Не сказал бы, что этот клуб безопасен для одинокой девчонки.

Спустя еще минуты две, после того как у девчонки приняли заказ, к ней таки подошел парень. Его лицо было мне смутно знакомо. Партнер отца? Один из тех сопляков, которые, раз заняв свою нишу, были готовы убить конкурента. Лишь бы никто не претендовал на их кусок хлеба.

И какие дела сестра Кристины имеет с этим парнем? По лицу девушки было видно, что она не очень рада встрече. Но ведь сама на нее пришла. И этот… хотел взять ее за руку, но она не позволила. Убрала ту под стол. Сказала что-то резкое. Из-за чего на лице ее собеседника заходили желваки. Не совсем удачное место для выяснения отношений. Или их встреча была случайностью? Нет, точно нет. Скорее они просто условились встретиться спонтанно. Или девчонка сама договорилась переговорить в месте, где всегда толпы народа. Да и охрана имеется.

Сказать об этом Лисичке или не стоит? Черт… как же сложно стало с появлением в моей жизни этой рыжей бестии! Не только жизнь с ног на голову перевернула, но еще и под кожу залезла так глубоко, что теперь ничем не вывести.

Достав из кармана джинсов телефон, быстро и без палева сфотографировал этого мутного типа, захватив еще и Лисицыну. Если мои подозрения верны, то нужно все-таки сообщить Кристине о поздней встрече ее старшей сестры с непонятным элементом. Хотя, если вспомнить, что от меня требует отец, я тоже далек от идеала. Если та же Леночка настучит моей рыженькой, о чем я разговаривал с батей несколько дней назад, она точно сделает неправильные выводы. Потому что я был уверен — Ленка преподнесет все не в лучшем для меня свете.

Брюнетка ушла из клуба примерно через час. К этому времени мачеха налакалась до состояния овоща. Терпеть ее и дальше было подобно смерти. Поэтому я решил вызвонить отца и сообщить ему, где по ночам разгуливает его благоверная. Она, стоит отметить, спала. Сложила на барной стойке руки, пристроила на них голову и отрубилась. Самое главное, чтобы у нее карусели не случилось. Если все вокруг «мамаши» можно было убрать, то, заляпав себя, в тачку бати она сядет умытой выпитыми коктейлями.

— Да, — услышал недовольный голос, когда гудки смолкли.

— Ну, привет, отец, — медленно проговорил, посматривая на посапывающую барби.

— Почему ты звонишь так поздно? — сразу решил прояснить этот момент батя.

— Ты в курсе, где сейчас твоя пустоголовая супруга? — акцент сделал на предпоследнем слове. Будь у этой блонди побольше мозгов, она бы не нажиралась до состояния нестояния. Да вообще бы здесь не появлялась.

— Моя пустоголовая блонди, как ты выразился, поехала в гости к матери, — раздражаясь, проговорили в ответ.

— А ее мать случаем не в ночном клубе подрабатывает?

— Ты что несешь?

— Приезжай в «Овилон». Эта красотка сейчас здесь. Обнимается с… — я почувствовал, как отец напрягся. По тяжелому дыханию и хрусту. Скорее всего, жертвой его мнимой сдержанности стал обычный карандаш. — Обнимается с барной стойкой. Но если будешь медлить, она может перейти к одушевленным предметам.

— Через полчаса буду, — процедили на том конце провода. — Проследи, чтобы эта… дура, не наделала дел.

— Наделать она может, — снова посматривая на блондинку, проговорил. — Если не здесь, то в салоне твоей тачки. Так что возьми ту, что подешевле.

На мое предупреждение никто отвечать не собирался. Отец отключился.

Я только успел убрать телефон обратно в карман, когда меня окликнул тот самый смутно знакомый парень. Я обернулся, посмотрел на типа, мысленно решая, подходить или отдать его Захару. Нет, я не боялся быть узнанным. Просто чувствовал глухое раздражение, которое успело зародиться, когда я видел его рядом с сестрой Лисы.

— Чего желаете? — наконец, победив в молчаливой борьбе с самим собой, произнес. Даже улыбнуться умудрился. Хотя сомневаюсь, что улыбка вышла доброжелательной.

— Взболтай «Взрывную волну», — раздраженно проговорил парень, устраиваясь за стойкой. Костяшки на его руках были разбиты, да и сам он выглядел слегка помятым. Значит, и для него встреча с той брюнеткой была незапланированной.

— Тяжелый день? — начал издалека, не забывая при этом колдовать над коктейлем. Его после этой смеси вынесет. В лучшем случае еле до дома доползет. В худшем — присоединится к Леночке.

— Дерьмовый, я бы сказал, — процедил… Черт, как же его зовут? Точно помнил имя. Необычное такое, но не из тех, произнеся которое язык в узелок завяжется.

— Заметил, — хмыкнул. — Симпатичная девчонка. Киданула?

— Да, — короткий ответ.

Видно было, что со мной не собираются откровенничать. Поэтому испытывать судьбу не стал. Быстро смешал коктейль и, налив его в высокий бокал, бросил туда дольку лимона, вставил черную трубочку и стукнул дном о столешницу. Парень хмуро посмотрел на бокал, словно прикидывал, насколько верно я смешал ингредиенты. Я же мог ручаться, что все сделано правильно. Не в первый раз с Захаром за одной стойкой торчал.

Выпив коктейль и заплатив положенное, парень скрылся в толпе. Судя по его решительному виду, пошел искать новых приключений.

А минут через двадцать наконец-то заявился отец. Он легко нашел взглядом сначала меня, потом Леночку. Она так и продолжала спать, частично растекшись по барной стойке.

— Какого черта ты вообще давал ей пить, — сразу напустился на меня батя. Не торопясь, между прочим, перетаскивать бессознательное тело своей жены в автомобиль.

— Она уже груженная пришла, — на его наезд никак не отреагировал. Не в первой выслушивать в своей адрес необоснованные обвинения. — При мне она выпила немного. И то, самое легкое.

— Ты где так надралась, — чуть ли не зарычал отец, подхватывая свою барби под руки.

— М-м-м-м, — промычала мачеха, не торопясь открывать глаза.

— Говорю, ты где нажиралась, дура?!

— Милый, ну ты чего… — еле выговорила девушка, уже самостоятельно повиснув на шее отца.

— В добрый путь, — не смог сдержаться и не сказать то, что точно выведет родителя из себя.

— Потом поговорим, — пригрозил мне тот, продолжая тащить Лену в сторону выхода. Ноги она передвигала плохо. Поэтому бате пришлось брать невменяемую женушку на руки. Как бы его потом радикулит не скрутил.

— Ну, у тебя и лыба, — хохотнул Захар, со стороны наблюдая за происходящим.

— А я разве улыбаюсь? — поинтересовался.

— А как же, от уха до уха.

— Черт, — выругался. — Это было так очевидно?

— Я еще удивился, как он тебя собственными руками не придушил.

— Знаешь, каждый раз удивляюсь, — улыбка с моего лица слетела. — Я бы уже давно на его месте так и поступил.

Кристина

— Дорогая, пойдешь гулять с Ериком, вынеси мусор! — услышала в коридоре голос матери.

Печально посмотрела на конспект последней лекции. Потом на пса, снова разлегшегося в ногах.

— Хорошо, мам! — крикнула в ответ.

Пришлось вставать из-за стола и потихоньку собираться на улицу. Могла пристать с прогулкой к Венику. Но этот шкет, словно чувствуя, что приближается расплата, пошел гулять с одноклассниками. Куда, не сказал. Но что-то мне подсказывало, что и его бывшая тоже там будет. Заметила, как мелкий тщательно собирался. И зачем она ему? Один раз уже изменила, стоит ли надеяться, что после расставания, она вдруг заскучала и решила, что они с моим братцем идеальная пара? Ох, не стоит… Надеюсь, девчонка осознает, что так поступать не стоит. В конце концов, у Вениамина старшие сестры имеются. И пусть он у нас мужчина и уже сейчас физически сильнее, но это не играет никакой роли, если в руке у девушки оказывается увесистая сумочка со складным зонтом.

Юльки тоже не было. Я писала ей еще ночью. Она заверила, что погуляет немного с подругой и переночует у нее же. Умом я понимала, что Юля темнит. Но пока не торопилась ее трогать. В любом случае, пока она сама не захочет, из нее даже клещами ничего не вытянешь. И не вытрясешь… Да она, казалось, и под пытками не расколется. В связи с этим я выбрала более щадящую тактику. Расскажет… обязательно расскажет. Но лишь тогда, когда сама решит.

— Аф! — поторапливал меня Ершик, крутясь у ног и смешно виляя… попой. Хвоста-то у него, считай, не было.

— Подожди, собакен, — махнула рукой, когда этот неугомонный решил, что я быстрее оденусь, если он будет восседать у меня на руках. Запрыгал, цепляясь когтями за спортивные штаны. — Фу, Ерик!

— Аф? — пес перестал прыгать. Плюхнулся на попу и наклонил голову вбок. Пристально при этом смотря на меня. Дескать, ты что несешь, человек? Собирайся быстрей, иначе твоему ковру придет пушистый писец.

Было уже шесть часов вечера, но Юлька, казалось, не торопилась домой. На мое последнее сообщение, которое я отправляла, натягивая на ноги джинсы, ответила, что первую половину дня она провозилась на работе. Потом ей нужно было отвезти документы в другой филиал. А потом, когда ее отпустили, она снова пошла гулять. Ее оправдания настораживали. Может, ну ее, эту щадящую тактику? Я все больше переживала за сестру. Такому ее поведению должно было быть какое-то объяснение.

Из квартиры я не выходила — вылетала. А все потому, что один наглый, коротколапый пес, решил, что чем быстрее он окажется на улице, тем дольше мы будем гулять. Откуда мне стало об этом известно? Да просто Ерик был весь в движении, когда я натягивала куртку и ботинки. Чуть ли не трясся в нетерпении.

И снова получилось так, что я, только открыв дверь подъезда, выскочила на крыльцо и в кого-то врезалась. Равновесие на это раз не потеряла. И встречи моего несчастного, в последнее время постоянно притягивающего к себе неприятности, мягкого места с бетоном не произошло. Еще меня под локоть придержали. Поэтому падение мне точно не грозило.

— Лисичка, ты снова готова упасть к моим ногам. Не верю своему счастью.

Заскрипела зубами, сразу распознав, кто обладатель этого хрипловатого голоса. Никита Гоголев… Ну, конечно, на кого еще я могла налететь?

— Убери руку, — прошипела, скрывая за мнимой злостью смущение. Я. Должна. Держаться. От него. Подальше. Да вообще с ним сталкиваться не должна! Нас же словно магнитом друг к другу притягивает. Как будто кому-то там, сверху, нравится наблюдать, как мы ругаемся, спорим и пытаемся побольнее уколоть оппонента.

— Не хочется.

Кто бы сомневался, что он скажет что-нибудь другое!

— Послушай, Гоголь…

— Я весь внимание.

— Отпусти, мне нужно с Ериком погулять.

— Пойдем вместе.

Это был не вопрос, утверждение. В связи с этим не стоило удивляться, что мою конечность сжали еще крепче и, ведя за нее, потащили в сторону парка. Ершик, довольно повиливая попой и чуть ли слюну из пасти не пуская, шел впереди, изображая из себя грозную и вместе с тем, важную псину. Чем ему этот птах понравился?

Спросила сама у себя и почти сразу отвесила себе мысленный подзатыльник. Нашла, чему удивляться. Себе же уже успела признаться, что этот парень мне нравится. Настолько, что сейчас я шла рядом и помалкивала. Хотя другая бы на моем месте, верещала, как резаная. Еще бы… Малознакомый парень ведет ее вечером в парк. Я ведь уже признала тот факт, что Ник маньяк. От Ершика же помощи ждать не приходилось. Этот собакен будет улепетывать с такой скоростью, что я перед смертью еще и удивиться успею, как этот черный бочонок на ножках умудряется гнать прочь из парка и не путаться в своих лапках.

— Как прошел день? — спустя, казалось, целую вечность, что мы провели в молчании, спросил парень. Наверное, я просто привыкла к тому, что этого птаха сложно заткнуть. Тут же он просто шел, придерживал меня за руку и ничего при этом не говорил. Не язвил и не пытался задеть.

— Нормально, — ответила, пожимая плечами. — А ты как?

— Тоже ничего, — хмыкнул мой ночной кошмар. И мучитель. Всю нервную систему вместе с душой мне истрепал. — Слушай, а не подскажешь, как звали бывшего твоей сестры?

— Откуда ты…

— Сначала ответь на мой вопрос.

Секретом эта информация не являлась. Правда, закралась дурацкая мысль, что этот ушлый птах через меня хочет побольше разузнать о Юльке. Но я сразу прогнала эти домыслы из головы. Делать больше нечего, соседа к родной сестре ревновать. Никита был слишком прямолинейным и самоуверенным. Он бы не стал придумывать такую многоходовую игру, чтобы добиться желаемого.

— Вот, значит, как, — задумчиво произнес Ник. Даже руку мою отпустил. Настолько ушел в себя. — Влад Крымов… А я-то думал, лицо мне его знакомо…

— Ты о чем? — я сразу насторожилась.

— Понимаешь, тут такое дело…

Медлить с объяснениями Никита не стал. И вскоре я уже знала, у какой «подруги» прошедшей ночью пропадала моя старшая сестра. Оказалось, что имя, точнее название у этой подруги довольно известное — «Овилон». Ночной клуб, в который Юля пришла на встречу со своим бывшим. Правда, по словам Ника выходило, что не особо-то они к этой встрече готовились.

— Сколько они встречались? — поинтересовался у меня Гоголь.

— Точно не скажу. Какое-то время сестра держала в секрете новость о том, что у нее появился постоянный молодой человек. Но полгода — точно. Она собиралась к нему переехать. Но в последний момент Влад сообщил, что они расстаются. А у Юльки уже было почти все собрано. Он сказал, что никогда ее не любил. Просто ему было с ней комфортно.

— Я видел Влада на работе отца, — продолжил рассказывать Никита. — И он не показался мне настолько закомплексованным сопляком, который будет спать с «удобной» девчонкой. Ему интереснее устраивать охоту.

— Только не говори, что смог понять это по коротким встречам, — фыркнула я.

Мы просто шли рядом и разговаривали. К сожалению, тема разговора была не очень-то радужной и легкой. Единственный, которого все устраивало и ничего не волновало — это был Ершик. Он продолжал идти впереди, время от времени принюхиваясь то к бордюру, то к траве.

— Нет, просто он чем-то похож на меня. А я… — тут он снова ухватил меня за руку и, потянув за нее, заставил меня подойди к нему чуть ли не вплотную. — Я такой охотник… Причем, такой голодный, что…

— Что? — во рту разом все пересохло. И теперь уже я говорила хрипловато.

— Что я бы с удовольствием сейчас на тебя набросился. Увы, догадываюсь, что ты не будешь рада ближайшим кустам.

— Дурак, — выдохнула, не сильно ударяя шутника кулаком по груди. Благо в плену у Гоголя находилась всего одна моя конечность.

— А я не спорю, — улыбаясь, подтвердил мои слова Никита. — Влюбился, как последний дурак.

Сказав это, он коснулся ладонью своей груди, в области сердца. Вздохнул печально.

— Кто же та несчастная, что удостоилась твоего внимания? — язвила я. Нехорошо, конечно, но… Я, признаться, боялась услышать ответ.

— Стоит вот напротив. Смотрит зелеными глазищами и задает глупые вопросы.

Обернулась, ища еще одну зеленоглазую девчонку, топчущуюся поблизости. Но рядом находились только Гоголь и Ершик. И как назло, поблизости ни души.

— Ты на что намекаешь? — недовольно поинтересовалась. Руку высвободить не пыталась. Хочется ему держать, пускай держит. Мне не жалко. Лишь бы потом не забыл вернуть. Она мне еще пригодится.

— На то, что ты либо недогадливая, либо делаешь вид.

— Ничего я…

Договорить не успела. Потянув меня за многострадальную конечность, Ник таким образом придвинул меня к себе ближе, и поцеловал. Настойчиво, горячо и волнующе. Чуть поводок из руки не выронила. Настолько не ожидала, что Гоголь снова рискнет меня поцеловать.

Я вдруг четко осознала, что если парню от девушки нужно только одно, он ТАК не целует. Ему не зачем настолько сильно дурманить разум. Да и Ник был из тех, у кого точно не было проблем с девушками. Сейчас, целуя меня, он не пытался давить. Не позволял свои рукам ничего лишнего. Хотя один раз не удержался и провел ладонью по моей спине, спускаясь ниже. Но, видимо, почувствовав, что я напряглась, он тут же убрал свою расшалившуюся конечность обратно. Касаясь уже шеи и волос.

Мы точно потеряли счет времени. Я отдалась пьянящему чувству, кружащему голову и сбивающему дыхание. Нет, определенно, меня еще никогда не целовали настолько порочно и нежно одновременно. Это не был наивный поцелуй. Однако, мы смогли себя сдержать и не перешагнуть границу, за которой следует «Ты ж смотри на них, совсем молодежь распоясалась!»

В себя пришла резко. Просто Ник перестал меня целовать. Отстранился немного, касаясь своим лбом моего, и замер, тяжело дыша. А я крепче вцепилась в поводок. До впивающихся в ладонь ногтей. Это тоже помогло прийти в себя и прогнать с глаз розовую муть, которая, туманя разум, делает из девушки влюбленную дуру.

— Не стоило этого делать, — тщательно проговаривая каждое слово, выдавила из себя. Боялась, что срывающиеся с языка слова будут больше похожи на детский лепет.

— М-м-м-м, — протянул сосед, не торопясь отпускать меня. — Почему же? Это прямо чертовски романтично. Ты только-только переболела, и я забрал у тебя часть микробов. Если заболею, обещай, что будешь приходить и делать мне чай с лимоном.

— Ты невозможен.

Опять стукнула его по груди кулаком. Мотнула головой. Сделала шаг назад. И Никита, о чудо, не стал удерживать. Посмотрела на него испытующе. Пытаясь понять, какую игру он затеял. Чем эта самая игра мне в дальнейшем грозит.

Перед внутренним взором не кстати (или наоборот) возникла картинка разговора с отцом, произошедшего на кухне. Он предупреждал, чтобы я держалась от Гоголева подальше. Увы, как бы я не старалась, судьба постоянно нас сталкивала. Или злой рок.

— Я наглый, — стал перечислять парень, загибая пальцы, — самоуверенный, харизматичный извращенец. Еще я чертовски обаятельный. И тебе нравлюсь. Поэтому… Лисичка, ты когда ко мне переезжать собираешься? И как ты относишься к тому, что мы переедем из квартиры в шалаш?

— Еще ты самодур.

— Просто до невозможности, — кажется, кое-кому нравился наш странный диалог.

— Избалованный женским вниманием, — продолжала выговаривать.

— О да, в моей постели побывало немало девчонок.

Он сделал ко мне шаг, я отошла на два назад.

— Бабник.

— До встречи с тобой, да.

Еще шаг. Я отступить не смогла. Каким-то непостижимым образом сзади меня оказался забор. Если и бежать от этого птаха, то только перепрыгивая через него. Еще и про Ершика, внимательно прислушивающегося к нашему разговору, не стоило забывать. Поспеет ли за улепетывающей от маньяка-соседа хозяйкой?

— Ты не в себе.

— Я влюбленный бывший бабник, чего ты от меня хочешь? — якобы возмутился парень, снова настигая меня и, пока я стояла в замешательстве, вновь целуя. На этот раз мимолетно коснувшись губами губ.

— Хочу? — не торопясь открывать глаза, которые уже успела закрыть, глухо поинтересовалась. — А чего я хочу?

— Меня, наверное, — хмыкнул Ник, снова быстро целуя. — Было бы странно, если бы ты не хотела. — Еще один легкий поцелуй.

— Вы продолжайте, я подожду, — раздался слева от нас голос Юльки.

Ее, кажется, тоже притягивало на улицу именно в тот момент, когда Гоголь меня целовал.

Тут уж пришлось открыть глаза и посмотреть на старшенькую. Которая, стоя неподалеку, с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться в голос. Никита, как и в прошлый раз, не торопился меня отпускать. Да и я с чего-то не спешила убирать руки с его плеч.

Стоп… А что мои руки на его плечах забыли? Я снова перестала контролировать эмоции? И свое тело, как оказалось.

— Ты как раз вовремя, — заговорил Ник, смотря на Юлю внимательно. Напряженно даже.

— Да? — а вот теперь пришел черед Юльки удивляться. — Очень интересно…

— Да, — серьезно проговорил Ник. — Иначе я бы не удержался и уволок Лисичку в кусты. Черт… меня бы даже не смутили свидетели. Так что ты очень вовремя.

Нет, ну он непробиваемый нахал! Самодур… маньяк, одним словом.

Юлька не сдержалась. Рассмеялась так громко, что проходящая неподалеку пожилая пара синхронно дернулась и выругалась. Причем, женщина обладала гораздо более богатым словарным запасом.

— А он мне определенно нравится! — отсмеявшись, проговорила сестра. Махнула рукой на парня и продолжила: — Сразу говорит, чего хочет. А не мямлит, как многие сейчас. Еще я вижу, что несмотря на свои смелые угрозы, без твоего согласия он на такое не пойдет.

— Ну я бы поспорил, — продолжил играть роль бабника Ник, с интересом рассматривая Юлю.

— На меня так смотреть не надо, — погрозила парню кулаком сестренка. — Иначе получишь в глаз.

— Да… я видел от кого могу в глаз получить, — произнес Гоголь, продолжая смотреть на стоящую напротив нас Юльку.

Та резко изменилась в лице. Улыбка с ее губ вмиг слетела, а взгляд потух.

— Ты это о ком? — будто не понимая, спросила сестра.

— О Владе Крымове. — Никита тоже перестал строить из себя весельчака. — Я видел вас вместе в клубе. Это, конечно, не мое дело, но будь осторожнее. Лучше всего, расскажи обо всем отцу. Не то чтобы я считал его отпетым негодяем. Но он всегда был темной лошадкой.

— Лошадкой, да… — пролепетала Юля, хмурясь. — Но вам всем лучше не лезть во все это. Ты меня с ним не видел, ясно? И ты… — тут она посмотрела на меня, — тоже ничего не знаешь.

— Но, Юля… — начала было я, но сестра перебила:

— Я сказала, это не ваше дело! — повысила она голос и, резко отвернувшись от нас, заторопилась по дороге в сторону выхода из парка.

— Что-то мне не по себе, — пробормотала, поежившись.

— Аф! — вторил мне Ершик. — Фр…

— И не говори, — откликнулся Ник.

— Я обязана рассказать отцу, — продолжила рассуждать вслух. — Если все настолько серьезно, он сможет помочь. Подключит своих людей и…

— Лисичка, — перебил меня Гоголь, — ты во все это не полезешь.

— Что? — переспросила, подумав, что ослышалась.

— Да, в этом будет разбираться твой отец. Но я сам с ним поговорю.

— Когда? — напряглась еще больше.

— Завтра я к вам приду. Подготовь своих близких к тому, что твой будущий муж заявится в гости.

— Какой еще муж? — возмутилась. А внутри стало приятно от сказанных им слов. А вдруг…

— Самый обычный, — мнимая веселость не могла скрыть от меня беспокойство в его глазах. — Симпатичный такой и жутко наглый. Самое то, для хитрой и сексуальной Лисички.

А вот теперь я снова начала краснеть. Да сколько же можно, а? Как только меня не называли, но вот последнее определение заставило смутиться. Не то чтобы я считала себя не привлекательной, просто… Слышать это от парня, который, чего греха таить, нравится, было вдвойне приятно.

— Аф, — напомнил о себе Ершик. Будто у нас была возможность про него забыть. Да этот коротколапый пес уже одним своим громким сопением, давал понять, что в нетерпении и ждет, когда с ним пойдут дальше по дороге. Здесь он за это время уже все обнюхал.

— Пойдем, Лисичка, — верно истолковав тихий лай собаки, сказал Никита. — Вдруг ты снова под дождь попадешь и заболеешь?

Я передернула плечами, вспоминая, насколько мне было плохо, когда я умудрилась простыть в последний раз.

В парке по-прежнему было мало народа. Те же немногие, кто попадался нам на пути, были больше заняты друг другом, чем рассматриванием пейзажа. Хотя, сложно было назвать только начавшие зеленеть деревья и кусты пейзажем.

Ник взял меня за руку, переплел наши пальцы. Время от времени я чувствовала, как его большой палец поглаживает тонкую кожу на запястье или щекочет ладонь. Я не отдергивала руку, рискнув хотя бы на этот краткий миг осмелиться приблизить Гоголя к себе еще ближе. Я не могла залезть к нему в голову. Да и не пыталась, если честно. Нам не понять мужчин точно так же, как и им — нас. Нужно просто принимать друг друга такими, какие мы есть. Наверное, в этом и заключается основа прочных отношений. Нежелание поменять хотя бы что-нибудь в человеке. Вот и Никита нравился мне даже со всеми своими недостатками. Ну есть они, и что теперь? Если так подумать, то мой отец тоже не сахар. Но с мамой они уже столько лет вместе… И любят друг друга. Это было видно невооруженным взглядом. Пусть и виделись чаще всего к ночи, перед сном.

Уже возвращаясь домой, я вдруг осознала, что не хочу, чтобы Гоголев отпускал мою руку, так надежно устроившуюся в его ладони. Словно, если он ее отпустит, то невидимая связь, та тонкая нить доверия, разорвется.

Остановившись у подъезда, не торопились размыкать руки. Стояли, друг напротив друга и просто молчали. Только Ерик посапывал. Но, казалось, это было не недовольство, а… нетерпение что ли. Показалось, что мы для этого наглого мопса что-то на подобии фильма. Сидит на не успевшем еще толком разогреться на солнце асфальте, пытается вилять хвостом, которого почти нет, и наслаждается ситуацией даже больше, чем мы сами.

— Я к тебе сегодня постучусь, — проговорил Ник, склоняясь к моему лицу.

Чтобы заглянуть парню в глаза, пришлось слегка запрокинуть голову. Все-таки он был повыше меня. И выше Ромки…

И почему в этот самый момент я вспомнила этого парня? И Машку с Катей. Надеюсь, эти девчонки не притаились где-нибудь в кустах и не наблюдают сейчас за нами.

— Поцелуй меня, — попросил парень.

Замерла, медленно осознавая, что сосед только что сказал. Он хотел, чтобы я сама его поцеловала. Не он крал у меня очередной поцелуй, а я у него. Сама сделала первый шаг к тому, чтобы стать ближе.

На какую-то долю секунды я подумала, что поступать столь опрометчиво не стоит. Я сама собиралась держаться от него подальше. Собиралась… Но этот парень умудрился прочно поселиться не только в моих мыслях, но и в сердце. И если я его сейчас оттолкну, в первую очередь сделаю хуже и больнее самой себе. Так может стоит рискнуть?

Подалась ему навстречу, приподнимаясь на носочках. Обвила шею парня руками, потянула на себя, заставляя Никиту наклониться еще ниже. И уже сама коснулась своими губами его губ. Нежным поцелуй был недолго. До тех пор, пока Гоголь, не выдержав, не перехватил инициативу, углубляя поцелуй. Он дразнил, распалял и заставлял вновь забыть о том, где мы находимся. И пес подозрительно притих.

Мы забылись. К поцелую примешались прикосновения. Иногда осторожные, а иногда на грани приличия. Повезло, что у нашего подъезда никогда не собирались старожилы дома. Иначе бы они уже окружили нас плотным кольцом и стали обсуждать. Обмусоливать, причитая. Дескать, насколько сейчас распущенная молодежь. А вот в их время…

Прикусила Ника за нижнюю губу. За что и получила точно такой же укус, и тихое, сказанное в губы обещание наказать. Со смаком и… В общем, меня обещались наказывать долго и не совсем мучительно. Пообещали даже, что мне точно понравится. Спорить не стала, вновь целуя. Откуда столько смелости взялось? Он точно как-то воздействовал на меня. Раз я настолько раскрылась. Показала те эмоции, которые тщательно пыталась скрыть.

— А я тебя люблю, прикинь? — когда воздуха стало не хватать, а голова немного закружилась, произнес Никита.

Открыла глаза, посмотрела в его, серые, потемневшие.

Я хотела верить ему. Довериться. Но что-то во мне еще сомневалось. Наверное, причиной этих сомнений были слова отца. Он просил не подходить к Гоголю. Я же ослушалась. Поддалась эмоциям. Теперь вот… не знала, что с этим делать.

— Ты сам-то в этом уверен? — спросила, не торопясь верить в признание парня. Я, как самая настоящая трусиха, боялась! Боялась того, что все, сказанное им, лишь игра.

Медленно убрала руки с его шеи. Попыталась отойти, хотя бы на пару шагов. Увы, этого мне сделать не дали, крепко удерживая за талию. Ершик недовольно рыкнул. Посмотрела на пса. Все-таки выронила поводок. И как еще не сбежал домой, проказник? Ах, да… у него же здесь бесплатная мелодрама.

— Как никогда и ни в чем до этого, — серьезно ответил Никита. — Я не буду спрашивать о том, что ты ко мне испытываешь. В любом случае, добьюсь своего. Слышишь?

И я ему поверила. Просто потому, что видела, по глазам смогла прочитать, что он говорит то, что думает. Без притворства и игры.

— Слышу, — тихо вздохнула и опустила взгляд.

— Нет, не слышишь, — покачал головой Ник.

Он отстранился. Затем подошел к входной двери и набрал код домофона. Открыл дверь и утянул меня в подъезд. Я шла за ним. Не сопротивляясь и судорожно стараясь собраться, чтобы не предстать перед родителями в таком вот неуравновешенном состоянии. Собакен крутился под ногами и, казалось, делал все, чтобы замедлить наше продвижение. Амур коротколапый. Ему не понять, как мне тяжело противиться парню, который вознамерился поиграть со мной. Ему интересно, у него включились охотничьи инстинкты. А мне что делать? Он ведь прекрасно обо всем догадался.

Почему Юля и Веник так упорно мне его сватают? Неужели не понимают, что он такой же, как Влад Крымов и иже с ним. Особенно сестра, которую этот самый Крымов недавно бросил. Откуда мне знать, может, у Гоголева есть крыша, которая поедет, если ему что-то не понравится. Нет, определенно надо дождаться решения отца. Не просто же так он ополчился на Никиту.

В лифте мы молчали. Меня крепко обнимали за талию, давая понять, что теперь не свободна. Мне стало даже как-то обидно. Получалось, что моего мнения вообще никто не спрашивал. И кое-кто наглый и самоуверенный наплевал на мои слова. «Моя и все». «Я сказал, добьюсь, и тебе никуда не деться». Да почему?! То, что он мне буквально проходу не дает, еще не значит, что я скоро проиграю. Да, влюбилась, но с этим можно бороться. И я буду бороться. Мне не нужны потом проблемы, как у брата с сестрой. Я не хочу страдать, когда уже заранее знаю, что так будет. Если я подпущу этого птаха к себе совсем близко, то… Поцелуя с него достаточно. Во всяком случае, пока я не уверена ни в нем, ни в себе.

— Дождись меня, — сказал парень, когда мы с ним подошли к нашим квартирам. — Завтра я сам поговорю с твоим отцом. Не лезь в это.

— Почему? — поинтересовалась. Мне не понравился его тон. Будто уже с женой разговаривает. А какая я ему жена?

— Потому что Влад не простой парень из соседней квартиры, — Никита подмигнул мне. — У него отец шишка в определенных кругах. И излишняя активность одной маленькой, рыжей Лисички может спровоцировать его сына на выпад в твою сторону. Ты ведь сестра его бывшей и теперь не желающей возобновлять близкие отношения девушки. Юлия ясно дала понять, что между ними все кончено. Я не знаю, зачем ему все это. Да только вчера Влад так надрался в клубе, что даже я обзавидовался.

— Почему? — снова спросила, решительно не понимая, о чем он толкует.

— Потому что все это время считал себя последним психом, — меня ласково погладили по спине и продолжили: — А, оказывается, есть психи и похлеще.

— А… — только и смогла выдавить.

— Видишь меня? — сказал. Дождался моего кивка и подытожил: — Со мной тяжело. А с тем придурком в сто раз хуже. Вот поэтому и не лезь. Честно признаюсь, что у меня крыша сейчас основательно набекрень съехала. А у Крымова она, скорее всего, уже отсутствует. В смысле не та крыша, про которую я начинал разговор. Ну, ты поняла.

— Да, — коротко ответила, осознавая, что мой случай еще не самый запущенный. — Так тебя ко скольким ждать?

— Вечером, — пожал плечами молодой человек. — Георгий Андреевич же приходит с работы после семи?

— Точно, — подтвердила, гадая, откуда ему известно полное имя моего папы.

Хотя, если так подумать, при желании, о человеке можно узнать многое. Вон, кое-кто мой номер телефона же пробил. Паразит такой…

— Моя девочка, — серьезно проговорил Ник. — До ночи.

— Ну, Никит…

Хотела было возмутиться, но меня быстро поцеловали в нос и скрылись за входной дверью собственной квартиры. А я осталась стоять и растерянно смотреть прямо перед собой. Ну, птах неугомонный… Попадись мне еще раз. Я из тебя всю душу вытрясу. Любит он меня! И при этом не спрашивает, чего я хочу.

Зашла в квартиру и тут же наткнулась на хмурую систер, которая, сложив руки на груди, поджидала меня в прихожей. Из кухни доносился мамин звонкий голос. Видимо, ей позвонила тетя Люда, и теперь обе женщины надолго заняли телефонную линию за разговорами о высоком. Вениамин еще не вернулся. Это я поняла по тапочкам, на которых сейчас разлегся один ленивый мопс.

— Эй, Ерик! — возмутилась, надеясь на то, что меня не будут в ближайшее время сильно пытать. — Ну-ка, слезь! Тебе лапы еще мыть…

Ну, да, этим делом я иногда пренебрегала. Особенно летом. Но вообще, мопс частенько забирался на кровать. Так что приходилось иногда его гонять в сторону ванной во внеурочное время.

— Ты пока раздевайся, а я помою, — неожиданно предложила молчащая до этого Юля.

С этими словами она подхватила на руки пса и направилась в сторону ванной комнаты. У меня чуть челюсть на пол не упала. Чего это с ней?

Делать нечего… Пошла в комнату переодеваться. Пока меня не заставили рассказывать, откуда Гоголеву известно про Крымова. А я что… И соседа закладывать не хочется, и сестру мучить, понятное дело, желания не было никакого. Придется выкручиваться. А как? Вот теперь думай, Кристина… Как бы так усмирить беспокойство сестры и при этом не подставить живущего за стенкой птаха.

Интересно, а что он там сейчас делает?

Черт! Не о том надо думать.э

— Я все, — торжественно возвестила меня Юлия, входя в мою комнату и прикрывая за собой дверь.

Я знала, что она рано или поздно войдет, однако все равно не была готова к разговору с ней. Я бы предпочла дочитать последний конспект и посмотреть какой-нибудь легкий фильм по типу «Бриджит Джонс».

— Угу, — кивнула, садясь на свою кровать и приглашая сестру жестом последовать моему примеру. — Ты слышала, о чем мы с Никитой говорили перед тем, как я вошла в квартиру?

Вопрос прозвучал утвердительно. Юля не могла не подслушать. Тем более, что уже знала о моей осведомленности насчет ее вчерашнего времяпрепровождения. Сказать, что я была неприятно удивлена — ничего не сказать. Я находилась в шоке от осознания, что сестренка мне так грубо соврала.

— Откуда он знает Влада? — сразу же перешла к делу Юля.

Я вкратце объяснила ей, что да как. После чего получила в ответ грозный монолог на тему «Скажи своему Никите, чтобы завтра к нам не приходил». А если и приходил, то только ко мне или с целью предложить родителям свою кандидатуру в мужья их средней дочери. Но я прервала ее мечтания на том, что Никита сам признался, что чем-то походит на ее бывшего. А раз Крымов любит играться с чувствами, то и Гоголев от него не далеко ушел.

— Ты ведь не хочешь для меня такой судьбы, верно? — спросила ее, пытливо заглядывая в глаза.

— Но ты ведь даже не даешь ему шанса доказать обратное, — покачала головой старшенькая.

— А зачем давать шанс ему и попутно лелеять в себе ложные надежды, если априори знаешь, что этот человек не надежный? — задала встречный вопрос. — Надеяться, что изменится? Да не бывает такого. Рано или поздно влюбленность пройдет. И что потом останется? Ему-то ничего…

Юлька колебалась. С одной стороны, она сама была явным примером того, что не следует бросаться в омут любви с головой. Раскрывать перед парнем душу, словно книгу… Доверять и ждать он него того, чего он дать ну никак не мог. Как можно надеяться на светлое, совместное будущее с тем, в ком постоянно сомневаешься?

Но Юля не сомневалась во Владе, и от этого разрыв с ним дался ей гораздо сложнее. А я… Все знаю. И вижу его натуру… Быть может поэтому и стоит рискнуть? Я постараюсь не забывать о том, что может настигнуть меня в любой момент. Главное, смотреть на вещи реально и не ждать от своей второй половинки чудес.

— Короче, — продолжила, видя, что Юля начала стремительно уходить в себя. — За нашего соседа папа уже взялся не по-детски. И если он ничего на него не накопает, то придет черед проверять на вшивость твоего бывшего. А если и накопает, то… чего уж там. Ты слышала, что Гоголь рассказывал про Крымова. Если уж Никита всполошился, то дело серьезное.

— Нет, — замотала головой Юлия. — Вы не сделаете этого.

— А если у Влада совсем с мозгами плохо станет, и он что-нибудь с собой сделает? — стараясь не переходить на крик, спросила. — Ты подумала, что будет дальше? Сейчас он снова напоминает о себе…

— Он хочет вернуться, — тихо вымолвила Юля.

— Тем более! — воскликнула. — С какого перепуга? Понял, что не доиграл?

— Видимо, — старшая отвела взгляд.

— И снова поманил тебя, надеясь, что ты подпустишь его к себе, — припечатала я. Жестоко, но зато это правда.

— Я отказала, — прозвучало глухо.

— А он услышал?

— Нет.

Она была на пределе. Скорее всего, потому что прекрасно понимала, что Владислав не отступится, пока не получит желаемое. Захотел — бросил, перехотел — вернул. У него, как и у Никиты — все просто. Не пожелала девушка идти за таким вот маньяком, значит, пора начинать охоту. Создать такие условия, чтобы у нее не осталось выбора. Но почему-то мне кажется, что птах не способен настолько заигрываться с выбранной жертвой. То есть, со своей временной пассией.

— Давай так, — я положила свою руку поверх ее. — Мы дождемся реакции отца насчет нашего соседа. Осторожно выведаем у него, по каким каналам к нему пришла данная информация. А потом уже решим, стоит ли раскрывать перед ним личность Влада Крымова. Мало ли, он в криминале замешен и может тебе навредить?

— Не говори так! — Юлька вскочила на ноги и сжала руки в кулаки. — Он не способен на такое.

— Вот папа и проверит, — пожала плечами, не понимая, почему она не хочет раскрывать перед родителями личность своего бывшего.

— Не проверит, — зло процедила сестра. — Иначе он узнает, что ты целовалась с Никитой на улице.

Пока я хватала ртом воздух, она пулей выскочила за дверь и чуть не сбила там только что пришедшего с работы папу.

— Привет, пап! — воскликнула Юлия. — Как ты рано…

И это правда. Не часто родитель баловал нас всех своим ранним присутствием дома. Это только в последнее время он стал себе изменять. Хотя… Думаю, он не просто так берет бумаги с собой. Неужели с недавних пор боится оставлять меня без своего присмотра? И все это из-за нового соседа. Ерунда какая-то…

Я поднялась и направилась в коридор, встречать отца. По его взгляду поняла, что вскоре у нас состоится весьма серьезный разговор. Уж очень внимательно меня осмотрели, а затем крепко-крепко обняли.

А сам-то напряжен, как струна. Что-то точно сейчас будет…

— Здравствуй, дочь, — наконец, ответил он. — Хорошо, что ты дома.

— Эм… — пробормотала я, а затем более уверенно уточнила: — Ну, как бы да. А что-то случилось?

— Слава богу, нет, — тяжело вздохнул отец. — Но могло бы, если бы ты сейчас пошла гулять с этим…

— Так-так, — а это уже вклинилась мама. — Значит, ты все-таки что-то на него накопал?

А у меня все внутри перевернулось. Что еще там за скелеты в шкафу у Гоголя? Почему мне нельзя с ним гулять?

— Сейчас рассажу, — отмахнулся мужчина. — Ты пока мне поесть разогрей. Дамы, готовьтесь, разговор не из приятных.

Мы с Юлькой между собой переглянулись, но промолчали. У меня по спине пробежал неприятный холодок. Неужели Никита утаил от меня что-то важное? От осознания этого факта на душе сделалось горько и мерзко. А, впрочем, чего я хотела от человека, который с самого начала вознамерился затащить меня в свою постель?

В груди что-то кольнуло при мысли о том, что Ник может оказаться такой же скотиной, как и Юлькин Влад. Что все его слова на самом деле являются ложью… Нет, я не готова была открывать глаза. И когда успела погрязнуть в нем, как муха в ягодном сиропе?

Когда мы расселись за столом (за исключением Веника. Он все еще гулял с друзьями), мама поставила перед отцом тарелку с супом, а нам с сестрой дала по чашке чая. Сама же выжидающе посмотрела на главу нашего семейства, который в первые мгновения поглощения ужина совершенно выпал из реальности.

— А Вениамина нет, — нарушила молчание Юлия, которой, похоже, надоела наша затянувшая заминка.

— И где он? — отец нахмурился.

— Гуляет, — пожала плечами старшенькая. — Уже давно.

Я предупреждающе на нее посмотрела. И зачем, спрашивается, заложила брата? Может, он со своей зазнобой помирился и теперь на седьмом небе от счастья? А мы тут со своими проблемами ему настроение испортим.

— Ждем до девяти, и я буду его вызванивать, — проговорила ма, отвечая на немой и так и не высказанный вопрос папы. — Но к своему рассказу ты можешь приступить уже сейчас.

— А как же ж… — скептически хмыкнул родитель. — Приступим…

А дело все оказалось вот в чем. Однажды наши с Никитой отцы сошлись по работе. По словам папы, Гоголев-старший вел не честную игру по отношению к его фирме. В один прекрасный день отец узнал об этом и расторг соглашение со своим партнером. Они стали конкурентами, и Дмитрий Андреевич потерпел сильные убытки. А тут его сын поселился рядом и стал крутиться возле меня. Вот так совпадение.

— Я понятия не имею, что он там задумал, — сокрушенно вздохнул отец, но тут же приободрился. — Но завтра планирую вызвонить одного своего знакомого мента. Пускай установит прослушку на телефон этого малолетнего шпиона.

— Почему сразу шпиона? — удивленно спросила я.

Я не то, чтобы не хотела верить в рассказ папы. Просто пока что не видела причины клеймить Никиту такими громкими словами. Какой он шпион? Маньяк — да. Но не шпион.

— Потому что ему от нас что-то нужно, — мама задумчиво прищурилась. — Мотив нам известен. Цели — нет. Этот молодой человек может просто отомстить, попортив нашу девочку, — на этом месте она запнулась. Я чуть чаем не подавилась — до того стало противно. — А может и не ограничиться этим: через доверие проникнуть в квартиру и разузнать что-то (как вариант, добыть важные документы), что позволит восстановить статус и возместить убытки, понесенные путем расторжения давнего соглашения. Изощренность мести Гоголевых напрямую зависит от того, Гоша, как сильно он тогда пострадал из-за расторжения договоренностей с тобой.

— Так я его не кидал, — нахмурился отец. — А вот Дмитрий играл не по правилам.

— Настолько, что из-за расторгнутого тобою соглашения теперь страдает наша дочь?

Я слушала и мечтала оказаться как можно дальше от собственного дома. И от соседней квартиры, в которой недавно поселился Никита. Да сегодня он мне прямо признался, что не подарок. Что очень похож на Крымова в плане характера. Так же Гоголь сказал и о любви. А ответ на вопрос, с чего это он меня так рьяно старается заполучить, оказался совсем иным. Месть отцов через своих детей. Как низко.

— Если честно, я и подумать не мог, что Гоголев настолько погряз в собственной лжи, — почесав затылок, ответил папа. — По ходу от своей безнаказанности он совсем спятил. Слышал, что он недавно женился на молодухе. Сыну вот квартирку не из дешевых прикупил.

— Квартирку прикупил ради того, чтобы свести Ника с нашей Кристиной? — фыркнула Юля. — Не верю! И вообще, Никита на самом деле потерял голову от Лисички. По нему сразу видно, что крыша поехала.

Увидев хмурые взгляды родителей, она осеклась. Да уж, сказала, так сказала…

— То, что он ей проходу не дает, еще не значит, что мальчик влюблен по-настоящему, — горестно вздохнула ма. — Тебе ли не знать, Юль.

Сестренка подобного не стерпела и спешно удалилась к себе. Чуть стул, на котором сидела, не опрокинула. Через какое-то время из ее комнаты стала доноситься громкая музыка.

Но меня это волновало мало. Как только осознала, что завтра Гоголя к нам ни под каким предлогом не пустят, то решила сама все-таки донести до родителей правду, которую узнала про бывшего Юли. Возможно, и этот Влад имеет какое-то отношение к нашей семье. Не просто же так он вознамерился во что бы то ни стало вернуть старшенькую.

— Я вроде как ничего не знаю… — осторожно начала, продумывая наперед, как лучше преподнести добытую у Никиты информацию. — Но кроме нашего соседа можешь у своего знакомого еще и про Влада Крымова узнать.

— А это еще кто такой? — густые брови отца сошлись на переносице.

— Бывший твоей старшей дочери, — шепотом проговорила. — Он сейчас снова захотел с ней встречаться. И Юльке приходится держать от него оборону. Но он настойчив.

— Так вот, как зовут этого сопляка, — хищно протянул папа. — Что ж, и этого гада вскроем.

Вот и все. Больше ничего говорить я ему не стала. Даже о том, к примеру, что сестра не ночевала ни дома, ни у подруги. Что Влад не просто хочет ее вернуть, а уже практически преследует Юлю. И, наконец, что рассказал мне об этом тот самый Никита Гоголев, которого якобы подослал его собственный отец. И вот в чем вопрос: зачем птаху тогда мне помогать? Хотя… Он ведь под этим самым предлогом хотел проникнуть к нам в квартиру. Это наводит на определенные, не очень радостные мысли. Которые всячески противоречат одному факту: Никита сказал правду.

— Какой ужас, — бледнея на глазах, выдохнула ма. — Это же как наших девочек угораздило связаться с самыми настоящими подонками?

«Никита не подонок», — захотелось выкрикнуть мне. Но я смолчала. Потому что знала, что папа прав. Мне надо держаться подальше от этого замечательного, чуткого, внимательного… тьфу, беспринципного нахала. И почему перед мысленным взором снова предстало его улыбающееся лицо? А в ушах слышится: «А я тебя люблю, прикинь?» и я ведь на самом деле ему поверила. Получается, зря?

— Сколько наглости надо иметь, чтобы бросить девушку, которая готовилась к нему переехать, — продолжала распаляться мама. — А потом снова поманить, как собачонку?

Я еще немного с ними посидела и вернулась к себе. Настроения заниматься чем-либо не было. Единственное, чего я бы сейчас хотела — это посмотреть Гоголю в глаза и влепить ему звонкую пощечину. Пройтись как следует ладонью по щеке. Сделать так же больно, как было сейчас мне…

Вениамин пришел уже после одиннадцати. И то, не зная всех подробностей дела, мелкий завис на лестничной клетке, разговаривая с нашим соседом. Я как услышала до боли знакомый голос, так сразу же ощутила толпу мурашек, побежавших вдоль позвоночника. Родителям не следовало видеть младшенького в сомнительной компании. Но и мне самой не хотелось выходить к парням. Потому что, я чувствовала, было опасно на ночь глядя видеться с птахом. Для моей нервной системы и его физического здоровья.

— Юль, — я заглянула к сестре в комнату. — А не позовешь Веника из подъезда?

— А сама чего не позовешь? — сестра неохотно оторвалась от своего занятия — рисования готической картины тушью.

По моему кислому выражению лица ей сразу стало понятно, в чем дело. Она понятливо хмыкнула и встала со своего места. Музыку выключать не стала. Поэтому я сделала вывод, что она планирует как можно быстрее вернуться и продолжить страдать.

Я притаилась в прихожей, ловя каждое слово родных. Плохая привычка, приставшая ко мне еще с детства. И я столько раз слышала от родителей, что подслушивать не хорошо. Однако, в большой семье рот не разевают. Это мы с братом и сестрой еще относительно дружные и тихие. Сейчас. Но вот когда были помладше, дом стоял вверх дном. Мы носились, разбрасывали игрушки, пакостили друг другу. В общем, веселились, как могли. Поэтому-то не подслушать лишний раз, что там затеяла Юли или Веник (или оба сразу) в тайне от меня, было недальновидно.

Вот и сейчас, я уже было начала мучиться угрызениями совести из-за того, что рассказала папе с мамой про Влада… Как вдруг услышала, что моя старшенькая обсуждает с младшеньким и с нашим общим соседом родительский запрет на общение с Гоголевыми. И не просто обсуждают, а доверчиво рассказывают (конкретно Юлия) ему, что уже накопал отец и какие у него вообще имеются связи. От такого я просто-напросто задохнулась от возмущения.

— Да мой отец совсем рехнулся, — к моему удивлению, Никита вовсе не отпирался от правды, высказанной ему прямо в лицо. — Но я не собираюсь ему потакать. И с какой стати он выбрал именно эту квартиру, я тоже не знал.

— Дела… — протянул уже знатно поддатый Веник. М-да, ему сегодня явно улыбнулась удача на любовном фронте. — И что теперь делать будем?

— Искать способ переубедить нашего отца, — пожала плечами Юлька. Предательница. Ей же русским языком сказали, что Гоголевы ненадежные люди. Не могла помолчать хотя бы до того момента, как папа бы вызнал, о чем конкретно договорились наши новые соседи? Под словом «соседи» я подразумевала отца и сына.

— И для начала позвать сюда Лисичку, — на полном серьезе заявил Гоголь. — Уж она-то должна мне поверить.

— Она не согласится, — покачала головой Юля. — Отец ее сильно накрутил по поводу тебя.

— Еб***й пи*дец! — выругался сосед. — Я же хотел сам завтра с ним обо всем переговорить.

Хотелось выйти к ним и устроить разгон. Но я прекрасно понимала и осознавала риск оказаться в объятиях Ника, из которых бы уже не смогла выбраться. Поэтому не придумала ничего лучше, чем пойти к главе нашего семейства и рассказать ему обо всем. Пускай сам с ними всеми и разбирается. А мне нет дела до выдуманных на ходу отмазок. Наверное. Нет, мне вообще все равно! Он же действительно оказался самым настоящим маньяком, каким я окрестила его в начале нашего знакомства. Как я могу ему поверить? Что если все, что он сейчас сказал, ложь? И при разговоре со мной птах будет говорить все тоже самое? Господи, как же мне поступить?

Я подошла к папиному кабинету и положила ладонь на ручку двери. Да так и застыла, не решаясь войти и напрямую рассказать родителю о поведении брата и сестры. Я же не они, чтобы сразу же кому-либо докладывать последние новости? Да и не хорошо это: они мне как лучше стараются сделать, а я собираюсь их подставить.

Но самым главным отвлекающим фактором являлся сам Гоголь. Рассказать отцу о том, что наш сосед все знает, означало поставить жирную точку в наших так и не начавшихся отношениях. Я понимала, что ничем хорошим мое промедление не закончится, что надо это сделать как можно быстрее. Но рука слабела с каждым мгновением, и вскоре совсем опустилась, безвольно повиснув вдоль тела.

С самого начала я была готова к тому, что Никита окажется корыстным, наглым типом, которому от меня нужен только секс. Я не питала насчет него радужных иллюзий и не надеялась, что он изменится. И, кажется, еще тогда проиграла этот бой. Как бы я не уговаривала себя пройти мимо, послать парня к черту, не могла этого сделать. Меня тянуло к нему с непреодолимой силой, противиться которой было невозможно.

Слабая. Хотя, раньше никогда себя таковой не считала. А сейчас… Стою рядом с отцовским кабинетом, уже вполоборота, и смотрю на входную дверь в прихожей. За ней с Юлькой и Веником разговаривает тот, кто незаметно для меня самой украл мое сердце. И я боюсь пойти к нему и забрать назад то, что принадлежит только мне. Потому что, опять же, боюсь, что вместе с сердцем он похитит и меня саму.

Ноги сделались ватными. Что бы папа ни говорил, ни сегодня, ни потом, когда накопает на Гоголя что-то еще, я не смогу вернуть все назад. Не знаю, что должно произойти, чтобы я разочаровалась в Никите до такой степени, что он бы вновь стал для меня обычным парнем.

Как оказалась в своей комнате, помню плохо. Просто неожиданно очнулась от забытья и обнаружила себя стоящей посередине своей норы, в которой уже успел побывать Ник. Воспоминания нахлынули с новой силой.

От очередной мысли меня отвлёк звук открываемой входной двери. Недолго думая, я опрометью метнулась к кровати, чтобы уже через несколько мгновений притвориться спящей.

Я не хотела никого видеть. Хотелось просто лежать, смотреть в потолок. Может, плакать. А потом заснуть и проснуться только ночью, когда все уже лягут спать. Тогда я смогу по-тихому заварить себе чай и съесть в прикусу с ним Бабаевскую шоколадку с коньяком. И еще вчерашний пирожок. Надеюсь, в холодильнике еще осталась парочка.

Тихие шаги за дверью и осторожный стук сказали о том, что на разведку пришла Юлька. Нет-нет… Не сейчас. Я должна полностью успокоиться. И только потом уже смогу выйти и нормально поговорить с Никитой. Иначе, ничего хорошего из нашей беседы не выйдет.

Еще один стук, и дверь бесшумно отворилась. Шаги возобновились, и я поняла, что сестра решила взять меня штурмом. Только вот кого брать, если этот кто-то самым наглым образом спит?

— Тук-тук… — проговорила систер, надеясь, что я ей отвечу. — Крис, ты спишь? Реально?

Как бы да. И в отличие от нашего брата я не часто имитировала сон во время бодрствования. Просто Вениамин у нас периодически балуется просмотром мужских журналов… Ну, а когда был чуть помладше, таким же образом скрывал от родителей, что до трех утра играл в телефоне… Так что, в моем случае, в плане доверия со стороны домашних, все было куда более радужно.

— Пс! — шикнула Юля на кого-то. — Она спит.

Не закрыла входную дверь, что ли? А там парни наверняка внимательно вслушиваются в то, что происходит в квартире. И не боятся же все трое попасть под горячую руку главы нашего семейства. Как будут оправдываться перед папой, когда он застанет и Гоголева-младшего на пороге своего дома?

— Так буди! — раздался нетерпеливый голос брата.

Время замедлилось. Мир сосредоточился на одном человеке, которого мне нельзя было видеть. Но это "нельзя" ничего не стоило против моего желания быть с ним. Против его желания обладать мной. Против стремления брата и сестры свести нас. Интересно, они вообще понимают, что случится, если у них получится это сделать? Вряд ли.

Липкий страх окутал душу и заставил сердце биться сильнее. Как мне себя вести, когда больше нет выбора? Надо будет открыть глаза, состроить недовольное выражение на лице, зевнуть, встать с постели. А дальше? Я уже не ребенок, чтобы заныть, что не хочу никуда идти. Позвать взрослых и наябедничать им на брата и сестру. Надо пойти и разузнать, почему Гоголю так сильно захотелось меня увидеть, что они с Веником никак не отреагировали на новость о том, что я сплю.

Разбудить во что бы то ни стало и вывести на лестничную клетку. Неужели его отец настолько сильно надавил на Никиту, что сын теперь из кожи вон лезет, чтобы вернуть мое доверие? А если его запугали или вообще угрожали, шантажировали? Странно все это. И почему образ Никиты не вяжется у меня со всеми этими ужасами? В этом-то и заключается вся проблема. Не похож он на богатенького сынка суперкрутого бизнесмена, который без указания папочки и шагу в сторону не сделает. Впрочем, я пристрастна. Сосед может оказаться кем угодно. А я потом буду сидеть с разбитым сердцем в компании брата и сестры и слушать тяжелую музыку у Вениамина в комнате.