Глава 5

Никита

Когда Юля рассказала нам с Веником о том, что Лисицын уже проделал масштабную работу по разоблачению замыслов великого и ужасного Гоголева-старшего, я, мягко говоря, был в шоке. Я был в ах*е! Нахрена ему это понадобилось так скоро? Теперь у меня совершенно нет времени все уладить. Да мне завтра просто-напросто не дадут зайти в квартиру и рассказать отцу Крис про Крымова.

И это я еще воспользовался одной из дочерей Лисицына… Да Влад поступил в сто раз хуже. Он трус. Я-то влезать в дела наших родаков вообще не собираюсь. Мне пох*й на их бизнес, неудавшееся сотрудничество, взаимную неприязнь. Я люблю Кристину, и меня не колышет приказ бати достать какие-то там документы.

— …Она спит, — выглядывая из квартиры, сообщила нам Юля.

Кто бы сомневался. После такого Крис теперь накрутит себя и возненавидит… меня. И наверняка захочет порвать со мной все отношения. Только я не намерен сдаваться без боя. Я ни в чем перед ней не виноват, и потому добьюсь своего — поговорю с ней прямо сейчас. Тем более, что, скорее всего, девчонка тупо претворяется.

Под моим полным сарказма и скепсиса взглядом Вениамин дал указания разбудить среднюю сестру.

Вот, хитрюга! Моя. Прямо для меня девочка и ни для кого другого. После такой новости завалиться спать и даже не поплакать. Не верю!

Лисичка любит меня, я уверен в этом. Тот, кому ты безразличен, не сможет притворяться столь мастерски. Чувства подделать нельзя. Можно только на время заглушить. Но стоит оказаться рядом с тем, от кого у тебя сносит крышу… И все летит в задницу.

Я думал, поседею за час, что провел на лестничной клетке в обществе Лисицыных. Сначала ко мне позвонила старшая, потом — нас застукал младший. Ну а далее мы втроем обсуждали, что делать дальше: пойти к их отцу или пока не стоит. В итоге решили подождать. Вдруг к нему в руки попадет распечатка моих звонков. А если повезет, то и запись какого-нибудь разговора раздобудет. Второй момент: разобраться с Кристиной, которая безоговорочно поверила своему отцу. Тут сложнее.

Девчонка и так всячески гнала меня, бежала прочь. Она не верила словам, считая меня полной скотиной и мразью. В принципе, так оно и было. До нее. А потом меня переклинило настолько, что хоть волком вой. Мне жизненно необходимо видеть ее каждый день, чувствовать запах, прикосновения, дыхание. Боюсь, что скоро стану зависим и от поцелуев. Я испытываю почти физическую боль, когда вновь и вновь сталкиваюсь с ее недоверием. Однако, уверенность в ответных чувствах лечит. Ей нужно время. Она не может заклеймить меня только потому, что ношу фамилию отца.

Юлия и Вениамин переговаривались между собой не громко, но их батя все равно услышал. Выглянул в коридор и принялся допытываться насчет поднятой возни:

— Юля? — голос мужчины был настороженным. — Что происходит?

— Да это Веник никак в квартиру не зайдет, — принялась с ходу врать девчонка. — Все рвется обратно к своей зазнобе. Хотя, до этого уже почти зашел в дом. Любовь… Что поделать?

И это при том, что он только сегодня с ней познакомился. И переспал. А теперь, якобы собрался к ней обратно. Вот, крышесносная семейка.

— Да, блин… — выругался их младший и неохотно поплелся в квартиру. Я же предусмотрительно отступил в сторону. Мало ли, их отец решит поближе рассмотреть своих хитрожопых детей. — Она прикольная.

— И доступная, — съехидничала Юля.

— И не та, что тебе разбила сердце? — послышался из недр незнакомый мне женский голос. Наверное, мать.

— Не-а, мам, — откликнулась старшая. — Ту он как-то быстро разлюбил.

Знакомая ситуация. Хотя, не очень… Меня не часто бросали. И я не парился по этому поводу. Ну, нет и нет… Что я не найду, с кем переспать? Черт, и где то время, когда я еще не был знаком с Кристиной Лисицыной?

— Мрак, — выдала моя будущая теща.

— Сын, нам надо поговорить, — добавил… будущий тесть.

Хм, а мне нравится про себя их так называть. В реале бы только не ляпнуть подобное. Тогда с меня три шкуры сдерут прежде, чем Лисичка переедет ко мне на ПМЖ.

— Ну, па-а-ап, — противно протянул Веник, а меня чуть не вырвало. Неужели в его возрасте был таким же сопляком, нытиком? — Может, просто чай попьем?

— Говори тише, у тебя сестра спит! — прошипела его мать. — И заходи уже, не пори комедию.

— Да не спит, небось, уже, — отмахнулся Вениамин, переступая порог и прикрывая за собой дверь.

И все. Я лишился шанса поговорить с Крис сию же минуту. Надо было самому по-быстрому залететь к ней в комнату, заграбастать девчонку в охапку и утащить к себе домой. Зуб даю, она бы даже не пискнула. И родаки бы не узнали, что у их младшего сына новая девушка, которая дала ему при первой же встрече. Пускай, это и вписка у кого-то из одноклассников. Парень не настолько бухой и наверняка понимал, что перед ним в овощ пьяная девственница. Или безбожно в него влюбленная, раз согласилась раздвинуть ноги перед парнем, с которым не имеет никаких отношений. Хотя, черт этих малолеток знает… В пятнадцать — шестнадцать лет у нее уже мог быть довольно большой сексуальный опыт. Дала и дала. Одним больше, одним меньше — роли не играет.

Ушел к себе только минут через пять. Подождал еще на случай, если Юля таки перестанет стрематься и разбудит для меня свою сестру. За это время успел покурить и послать на х*й Леночку. Она хотела приехать, чтобы посмотреть, как я тут устроился. А мне было вообще на нее параллельно. Мне она не нужна. Тем более, что на эту ночь у меня совершенно иные планы.

Лисичка так и не вышла. Поэтому пришлось возвращаться в квартиру одному. Но я этого так не оставлю. Сейчас я не стал закладывать ребят, потому что они реально мне помогли. Если бы я не узнал об активности Лисицына, то при встрече с Кристиной меня ждал бы большой сюрприз. Хрен знает, до чего бы она додумалась и как себя повела бы со мной. И я бы долго гадал, что происходит, пока не сошел бы с ума.

Кажется, я уже… сумасшедший. Ведь не может нормальный парень остаться в себе, встретив ту, от которой сносит крышу. И хочется ее так, что в пору на стену лезть. Никто другой уже не нужен. Из-за чего напряжение с каждым днем, что она не с тобой, нарастает.

Кристина

Я слышала, как Юлька с Веником переругивались между собой, и как в последствии на шум вышел папа. Вот тут я распереживалась не на шутку, потому что родитель мог засечь и Никиту. Не знаю, почему, но мне по-прежнему не хотелось, чтобы соседу попало из-за меня от отца. По крайней мере, сейчас, когда последний еще на взводе и может наговорить молодому человеку лишнего.

Когда сестра стала рассказывать родителям про вписку младшенького, я сначала подумала, что она врет. Но Вениамин так складно поддерживал «выдуманную» ею легенду, что я была вынуждена изменить свое мнение. Неужели наш маленький, брошенный впервые в жизни тинэйджер излечился от затяжной депрессии? И как… Переспав с девчонкой. Вот вам и вся мужская суть.

И где ходят такие мужчины, как папа? Вон, сколько лет с мамой душа в душу живут. Возможно, я просто-напросто родилась не в том времени или месте. Куда не плюнь, везде одни бабники.

Очень не кстати вспомнился образ Ромки из института. И чего мне в нем тогда понравилось? Парень, как парень. Ничего особенного. Хотя, на фоне окружающих его представителей мужского пола очень симпатичный. Возможно, мне все-таки стоит снова обратить на него внимание? Он же стараниями Дворовой обратил? Единственное, что не хочется больше связываться с этой интриганкой. Ведь если я снова дам ей повод думать, что мне таки нравится однокурсник, то… Даже представлять не хочется, что будет тогда. Ведь и ежу понято, что я его, как девушка, совсем не интересую. Иначе бы уже давно познакомился со мной. Хотя бы так.

Отец разговаривал с моими братом и сестрой не так долго, как мне того бы хотелось. Вернее, Юльку он отпустил практически сразу. А вот Веню задержал подольше. В итоге старшая на радостях решила прийти ко мне и промыть мозги насчет Гоголева. Ей, видите ли, жалко соседа, который, оказывается, сохнет по мне, как выброшенный на сушу кит по своему морю.

— Тук-тук… — негромко проговорила сестра, осторожно открывая дверь и заходя в мою комнату. При этом, ни разу не постучав. — Крис? Криська…

Чуть не зашипела, как гадюка. Какая я Криська в двадцать лет? Если она думает, что подобная выходка вынудит меня «проснуться»…

— Лисичка, хорош претворяться, — словно подслушав мои мысли, проворковала сестра. — Мы так тут шумели, что ты не могла не проснуться.

Дверь закрылась, и раздались тихие шаги. Юля подошла к кровати и села на краешек. Положила руку мне на плечо и легонько сжала пальцы.

— Ну, что? — наконец, не выдержала.

Обычное прикосновение вызвало лавину эмоций. Чуть развернулась к ней и открыла глаза. В них стояли слезы. Я знала, о чем она хочет со мной поговорить. О ком. Понимала, что Юлия желает мне только добра, однако она неосознанно причиняла мне боль. Сама же недавно обожглась… Наверное, случай с Крымовым ее так ничему и не научил. Неужели она готова снова с ним сойтись? Почему? Неужели любовь сестры настолько сильна, что она сможет переступить через предательство и ложь? Но я не хочу так. Я не готова страдать, как она.

— Он тебя реально любит, — с ходу начала Юлька. — Ой, ты чего?

Первая слезинка покатилась по моей щеке. Каждое подобное сравнение Никиты с идеальным мужчиной причиняло боль. Таких не бывает. Чего далеко ходить, Вениамин уже такой!

— Где это видано, чтобы богатенький подонок, встретив свою единственную, вдруг изменился? — стараясь сдерживать всхлипы, ответила вопросом на вопрос. — Это не фэнтезийный любовный роман, а реальная жизнь, Юль. Одна единственная, истинная пара, любовь с первого взгляда и до гроба — это не про наш мир. Козел, который в финале превращается в идеального мужчину…

Я таки всхлипнула. Тихонько, чтобы остальные не услышали. А то придут сюда, устроят столпотворение. А потом все дружно заявятся в соседнюю квартиру.

— Он правда переживает, — покачала головой систер. — Я видела, как он изменился, когда узнал о том, что раскопал на Гоголевых наш отец.

— Ты сделала глупость, — перебила ее и шмыгнула носом. — Теперь соседи будут еще осторожнее и коварнее по отношению ко мне. К папе. Ко всем нам.

— Почему ты думаешь, что Никита пляшет под дудку своего папочки? — осторожно уточнила старшенькая. — С чего вообще решила, что Гоголев-старший решил мстить?

— А разве это не очевидно? — едко поинтересовалась, мысленно поражаясь наивности более опытной из нас двоих Юли.

Так и хотелось сказать: «Очнись! Тебя саму недавно кинул такой же богатенький сынок!» Но пришлось смолчать. Я слишком хорошо понимала, что моя несдержанность ранит девушку в самое сердце.

— Нет, — покачала головой Юлька. — Папа припомнил, что имел дело с Гоголевыми. А мама расписала за него сюжет очередного детективного романа. И ни одного доказательства вины нашего соседа озвучено не было.

— Поэтому сейчас мне надо наведаться в гости к этому бабнику и подписать себе тем самым приговор?

Мой гордый ответ больше был похож на жалобный лепет. Стало дико обидно и досадно на саму себя. Сижу и переживаю тут из-за какого-то парня. Дура!

— А почему сразу приговор? — Юлия насторожилась.

— Потому что люблю я его. И ничего не могу с собой поделать в его присутствии, — одними губами прошептала и снова уткнулась лицом в подушку. Уже из этого положения немного громче добавила: — Поэтому разговора между нами не выйдет. Врет он или нет… Не выйдет, понятно?

— Оу… Даже так… — шокировано протянула сестра. — Тогда все ясно. И вообще просто.

— Да где просто? — стараясь не повышать голоса, уточнила. — Я не могу с ним нормально поговорить. Я даже стоять и молчать не смогу в присутствии Никиты.

— Вот, упрямая, — Юлька нахмурилась. — Думаешь, если он увидит тебя в таком состоянии, то захочет?

— Он уже давно хочет — сам говорил, — эхом откликнулась.

— Ну, он же не насильник…

— Нет, конечно! — все-таки я начала выходить из себя. — Это я мазохистка.

— Ну, вот видишь, — нервно рассмеялась систер. — Раз тебе в любом случае хочется быть с ним, тогда зачем сомневаешься? Бежишь от него?

Потому что не хочу быть брошенной дурой, как ты. Как жалко, что этого не скажешь родному человеку в лицо…

— Шутишь? — вымученно прошептала. Потому что голос окончательно перестал меня слушаться. — Окей.

И замолчала. Юля что-то там говорила про мои чувства, которые не угасли даже после разговора с отцом. Про взаимную тягу, которой бессмысленно противиться. Про то, что лучше совершить глупость, чем отойти в сторону и потом всю жизнь корить себя за то, что не смогла решиться и перебороть собственный страх. В общем, глупости влюбленной оптимистки в розовых очках, которой я не являлась. Реалистка с мозгом скептика и сердцем девушки. Душа же находилась в метаниях. Мне хотелось, чтобы Юлия оказалась права. Но это было далеко не так.

Она еще какое-то время проговорила сама с собой и ушла. А я еще битый час не могла успокоиться. Нашла, с кем откровенничать. Юлю, конечно, жалко, но она сама выбрала свой путь. Сама без конца прощает и повторяет собственные ошибки. Вот куда лучше было бы раз и навсегда оборвать все связи и выкинуть подлеца из головы. Да, сложнее, да тяжелее… Но действеннее. И полезнее для собственных нервов. А то так и поседеть от частых расстройств можно.

Еще через полчаса села читать книгу. Села и тут же вскочила на ноги, чувствуя, что еще немного, и от возмущения пар повалит из ушей.

Тук-тук-тук… Тук!

Нет, плакать мне больше не хотелось. И бегать от этого гада — тоже. У меня появилось странное желание наведаться в соседнюю квартиру и придушить Гоголева. Чтобы больше не стучал в мою стенку, когда родители еще не легли спать. Про нашу маму-писательницу и говорить не стоит. Если ее сейчас посетило вдохновение, то над романом она просидит до утра.

Тук! Тук! Тук-тук!

Я тебя сейчас прибью. Через стену пройду и прибью. Чего привязался, когда у меня на душе кошки скребут?

Тук!

Че-орт! Да что же он за паразит такой? Почему не может оставить в покое хотя бы на сутки? Ведь знает же правду и все равно тревожит.

Посмотрела на часы. Поздно… Мне бы принять душ и лечь спать. Только вот совершенно не хочется. И на завтра повторять материал — тоже. Вот, почитать думала, и то не дали. Может, наесться чего-нибудь сладкого с горя? Буду толстая, некрасивая, но довольная жизнью. И сосед от меня уж точно отстанет.

Хотела уже выйти из своего убежища, как вдруг на телефон пришло входящее смс. На экране высветился контакт… соседа. Вот, черт! Забыла добавить его в черный список.

Взяла в руки гаджет, разблокировала экран и тут же наткнулась взглядом на следующее сообщение:

«Лисичка, я больше так не могу. Я не виноват, слышишь? Выйди ко мне, пожалуйста. Нам надо поговорить»

Не надо. Знаю я, как он со мной поговорит. Сгребет в охапку, утащит к себе на территорию и начнет яростно доказывать свою невиновность. И я не могу быть уварена в том, что его уговоры мне не понравятся. Надо же еще папиного вердикта дождаться. А так, откуда я узнаю, соврал мне Гоголь или нет? Как поцелует, так все из головы и выветрится. И сразу доверюсь ему. Нет, лучше подождать. Во избежание.

Уже было полезла в контакты, чтобы заблокировать Никиту, как все мои планы испортило новое сообщение:

«Лисичка, учти, если ты меня добавишь в черный список, то я припрусь к вам под дверь и буду орать до тех пор, пока мне кто-нибудь не откроет. Тупо игнорить меня тоже не советую. Ибо тебя ожидает та же кара. Мне пофиг, что твой отец потом меня прибьет. Он этого не сделает. Потому что я могу быть убедительным. Ну, ты знаешь. Так что иди-ка ты лучше ко мне сама».

Мысленно застонала, потому что этот маньяк не оставлял мне иного выбора. Я ведь не хотела расстраивать родителей? Нет. А чтобы они ни о чем не узнали, необходимо как следует угомонить Никиту. Только как это сделать, если на меня там, снаружи уже расставили ловушку? Собственно, поэтому я предприняла последнюю попытку охладить пыл молодого героя-любовника:

«А подождать денек-другой? Мне нужно время, чтобы все обдумать. И ты прекрасно знаешь, что при тебе я не могу этого сделать. Не могу успокоиться и подумать, как быть дальше. Оставь меня пока в покое. Прошу».

И зачем, спрашивается, душу изливала? Все равно мои слова никто во внимание не принял.

«Я тебе не верю. Так что быстренько собралась и бегом ко мне. Я заказал пиццу и суши. Все для тебя, упрямая. Я считаю до трех…»

Больше мне повторять было не надо. Я мигом подлетела к одному из стульев, на котором лежала моя сумка. Вынула оттуда ключи и на всякий случай сунула их в карман толстовки. Последнюю надела поверх футболки.

«Раз…»

Я опрометью выбежала в коридор. Воровато осматриваясь по сторонам, тихонько отперла входную дверь.

«Два…»

Выскочила на лестничную клетку и тут же уткнулась носом в грудь Гоголя. Так же осторожно прикрыла за собой дверь и устремила недовольный взгляд на парня.

— Три, — довольно улыбнулся парень и поцеловал в кончик носа.

Так бы и придушила его голыми руками. Ух, зараза бессердечная! Просила же подождать. нет, шантажом да вкусняшками выманил меня на ночь глядя. Надеюсь, меня не хватятся. Иначе быть беде.

— Ну, здравствуй, — нахмурилась, позволяя взять себя под локоток и увести в соседнюю квартиру. — Вот чего тебе неймется, а?

— Соскучился я по тебе, Лисичка, — шумно выдохнул молодой человек.

Когда мы оказались в прихожей, он закрыл дверь и указал в сторону кухни. Хм, неужели и правда мы будем есть суши? И почему у меня в груди разливается радость пополам с сожалением? Я вроде и благодарна ему за то, что не давит. Но в то же время в противовес хотелось бы чего-то большего. Чего-то, о чем я потом буду сильно жалеть.

— На холостяцкую берлогу не похоже, — желая сменить тему разговора на более безопасную, промолвила.

Пол чистый, носки нигде не валяются. Согласна, это ужасный стереотип, придуманный женщинами для того, чтобы лишний раз позлословить. Ибо вовсе не обязательно что все мужчины разбрасывают свои вещи по квартире, не закрывают тюбик зубной пасты и так далее. Есть и более чистоплотные парни. Такие вот, как Гоголев, например.

— Тебя ждал, — не пожелал переключаться на нормальную беседу сосед. — Только готовить у меня не шибко получается. Так что потом эта обязанность ляжет на твои плечи, Лисенок.

Я удивленно посмотрела на этого интригана. Значит, он все-таки решил меня окрутить. Ну, не о настоящей же свадьбе идет речь, верно?

Подготовился, так подготовился. Кока-кола два литра, огромный сет роллов, огромная же пицца, две штуки. Будто я тут на все сутки… Зато без алкоголя. Это что-то новенькое. Учитывая тот факт, что меня сейчас наглым образом соблазняют, то логичнее было бы предложить мне выпить. Но нет, все по-честному. Невинно, я бы даже сказала. Хотя, Никита и невинность — две несовместимые вещи.

— Крис, расслабься, — этот наглый птах все-таки подошел ко мне сзади и обнял. Его дыхание приятно грело кожу, и я послушалась. — Я не трону тебя до тех пор, пока ты сама не позволишь мне сделать это.

Этого-то я и боялась. Если он продолжит вести себя в таком духе, то я очень скоро сдамся.

— Спасибо, — тихо сказала, прикрыв на миг глаза.

Меня сжали чуть крепче в своих объятиях. Потом подтолкнули и чуть и не силой усадили на стул. И я была ему очень признательна за это. Потому что сама сдвинуться с места уже не могла. Спасибо сильным мужским рукам и нежным словам, которые молниеносно дошли до девичьего слуха, бальзамом разлились в душе. Словно мед — так сладко мне было ощущать его присутствие рядом.

Молодой человек топтаться на пороге кухни тоже не стал. Устроился слева от меня. Сначала думал расположиться напротив, но потом почему-то решил иначе. По-хозяйски положил одну руку на спинку моего стула и вольготно потянулся. Знаем мы этот трюк. Сначала обнял, а потом я не я и корова не моя. Ух, провокатор.

— Ты решил меня раскормить, — обреченно проговорила, оглядывая голодным взглядом заказанную Гоголем еду. — Я же потом до дома не дойду.

Сказала и только потом поняла, что сморозила лишнее. Может, кое-кто действительно хотел, чтобы я осталась у него на ночь после столь плотного ужина, а я тут уже слюнки пустила. Птах несносный. С него станется, пока я спать буду, по-быстрому наведаться в отцовский кабинет. Если, конечно, папа уже лег спать.

— Донесу, если что, — фыркнул сосед и таки обнял меня за плечи. — Ешь, сколько хочешь.

И уткнулся носом мне в шею. Да так и замер.

— Не обращай внимания, — хрипло проговорил Никита. — У меня крыша просто едет. Скоро пройдет. Мля-а-а… Лиса, не двигайся.

— Так я и не двигаюсь, — отчаянно краснея, сообщила ему. — Ник, ты чего?

— Я того, — выдал тот. — Погодь.

Дурой никогда не была, поэтому сразу просекла, что с ним. Но… А как же Катеньки, Леночки, Дашеньки и так далее? Он что, перестал менять девчонок, как перчатки? Странно… Только ради того, чтобы уложить меня на обе лопатки, длительное воздержание совсем не обязательно.

Хотелось провести рукой по волосам, украсть поцелуй, обнять в ответ и больше никогда не отпускать. Но проделав все это, я рисковала очень скоро оказаться в его постели. А я пока не была уверена, хочу этого несмотря ни на что или нет. Смогу ли идти дальше, если меня на утро бросят? Если да, то месть Гоголева-старшего потеряет всякий смысл. Я ведь не буду особо страдать. Или буду? Ведь гораздо больше я сейчас мучаюсь, в неизвестности. Коря себя за беспочвенный страх и нерешительность.

И вроде прошло всего пара минут, а мне показалось, что целая вечность. Меня, наконец, отпустили. Временно переключив свое внимание на газировку.

— Прости, — так, между делом, произнес Никита. — Я не должен был этого делать.

— Да нормально все, — пробормотала я, стараясь не смотреть парню в глаза. Иначе он все поймет и совсем обнаглеет. — Не переживай.

— Я пообещал тебя не трогать и тут же нарушил свое обещание, — поморщился Гоголев. — Придурок он и есть придурок.

— Ну, зачем ты так? — я все-таки посмотрела на него. Улыбка сама поселилась на губах при виде этого взъерошенного птаха. — Никит…

— М-м-м? — промычал парень и тоже на меня посмотрел. — Ну, Лисичка! Зачем?!

— Что зачем? — моргнула. — А…

И так мне его жалко стало, что сама решилась поцеловать первой. Прижалась губами к его губам, положила одну ладонь ему на грудь и почувствовала, как учащенно бьется сердце моего персонального маньяка.

Никита ответил на поцелуй с таким жаром, что я поняла: быть беде. Но в тот момент меня уже ничто не могло остановить. Тонкий аромат его парфюма пьянил не хуже вина. Вскоре у меня закружилась голова и захватило дух от переполняющих эмоций. Что я там говорила про то, что мне нельзя к нему приближаться? Нельзя. Но я все равно не устояла, а он хитростью добился своего. И теперь я была благодарна за это сжимающему меня птаху. Зачем жалеть о том, что сделал? За полученный опыт, испытанные эмоции, какими бы они ни были. А вот если ты не решаешься чего-то сделать… То тут можно смело обвинить себя в слабости.

Его руки блуждали по спине, губы терзали мои. Мурашки то и дело пробегали по позвоночнику от такой новой, откровенной ласки. В какой-то момент я почувствовала, что его ладони пробрались под одежду, и уже в наглую касаются моей кожи. Я чуть не замурчала от удовольствия, когда он чуть сильнее прижал меня к себе и углубил поцелуй.

Как я переместилась к нему на колени, понятия не имею. Просто вдруг осознала, что сижу в двусмысленной позе и позволяю Гоголеву делать со мной все, что вздумается. Осознала и тут же запустила руки ему в шевелюру, показывая, что не прочь зайти чуть дальше в наших отношениях.

— Лисичка, пока я все еще могу остановиться, — рывком оторвавшись от меня, прохрипел парень. — Скажи «хватит» и слезь с меня поскорее.

Я глухо застонала, совсем не осознавая, что происходит. И почему меня вдруг перестали целовать. Хватала ртом воздух и гипнотизировала взглядом припухшие губы Никиты.

— Не хватит, кажется, — пробормотал Гоголев и вновь припал к моим губам, требовательно целуя.

Со мной творилось что-то странное. Тело реагировало буквально на каждое движение молодого человека. Я доверчиво прижималась к нему, изгибалась, дразнила его осторожным царапанием ногтями в области шеи. И, да, я тоже отважилась залезть к нему под футболку. За что потом и получила полуобнаженного соседа, который решил продемонстрировать мне свой торс. Я была не против такого расклада. Совсем не против.

Страха не было вообще. Потому что я плохо себе представляла, что будет дальше. Мы просто целовались, обнимались, играли друг с другом — все было само собой разумеющимся. И то, что в какой-то момент я лишилась бюстгальтера (майку с меня стащили еще раньше), и то, что меня повалили на кровать и подмяли под себя. Наши чувства набирали обороты, с каждым разом накатывая все с большей и большей волной. Рациональное мышление потерпело крушение уже совсем давно. Завтрашний день был недосягаем. Ни одного островка определенности на горизонте. Только мы и наши сердца.

Боль прострелила низ живота неожиданно. Острым копьем она вонзилась в сознание и начала стремительно плавиться в пьянящих, нежных поцелуях, в горячем дыхании и в ласковых, успокаивающих словах того, по чьей вине мне пришлось добровольно сдаться на растерзание новым чувствам и эмоциям. Мой первый мужчина не оставил мне выбора, и мне пришлось довериться ему. Чтобы уже вскоре в предвкушении прижаться к Нику и шепотом попросить еще.

— Никит… — тихо вымолвила его имя и закусила губу, чтобы не застонать в голос.

— Все хорошо? — выдохнул мне в губы птах, и я счастливо улыбнулась. — Я рад, Лисичка. Моя Лисичка…

И так это прозвучало интимно, что я снова смутилась. Хотя, куда уж больше. Занимаюсь любовью с соседом, а через стенку мои домашние спят себе спокойно и ни о чем не догадываются.

Боже, я зря боялась. Ник просто потрясающий! В его руках я чувствовала себя самой желанной и любимой на свете. О чем он мне время от времени сообщал, когда менял темп или позу нашего единения. С ним было легко и спокойно. Ну, это уже потом я осознала и пропустила через себя. Во время секса же меня обуревали совсем другие чувства.

Все закончилось одновременно для нас обоих. Я чувствовала, что вот-вот достигну пика, поэтому уже собиралась снова застонать. Однако, одному из нас все-таки было не суждено потерять голову. Поэтому мне попросту заткнули рот глубоким поцелуем, выпивая мой стон до дна.

Еще некоторое время мы просто лежали, разгоряченные и уставшие. Я положила одну руку Гоголю на талию и, прижимаясь к парню всем телом, грелась о теплый бок. Неужели это действительно между нами произошло?

— Вот теперь, наконец-то, ты официально моя девушка, — тихо вздохнул Никита и чуть сжал рукой мою ягодицу. — И я ни с кем не намерен делиться тобой, Крис. Знай это.

Поначалу я хотела возмутиться его самоуверенному заявлению. Но вскоре передумала. Вспомнила, как мне с ним сейчас хорошо. И может быть еще лучше, если не заморачиваться насчет более приземленных проблем. Ох, надеюсь, папа так и не узнает, что я переспала с нашим новым соседом. Что он лишил меня девственности и окончательно украл сердце. Будь, что будет. Лучше так, чем бегать от него и от своих чувств.

— Что там ты говорил насчет суши и пиццы? — лениво уточнила у него и чуть приподнялась на локте.

— Пока ничего, Лисичка, — ойкнул парень и вздрогнул.

— В смысле? — нахмурилась, стараясь не реагировать на лихорадочно блестящий взгляд, которым меня наградили. — Почему мы не можем сейчас поесть?

— Потому что я снова хочу тебя, — выдохнул Гоголев, притягивая к себе.

Ой, мамочки, это он сейчас серьезно, да? После первого раза сразу второй. А, может, не надо? Или … Нет, я не хочу больше.

Наглая, настойчивая пятерня легла мне на грудь. Чуть сжала, заставляя закусить губу, чтобы не застонать. Черт! Что он делает? Как ему это удается?

— Никит, давай попозже? — особо не надеясь на удачу, попросила его.

— Да не бойся ты, — шепнул молодой человек, чуть отстраняясь и заглядывая мне в глаза. — Все самое страшное уже позади.

— Я не боюсь, — пришлось слукавить. — Просто два раза подряд для меня это много.

— Не скромничай, — улыбнулся Гоголь и запечатлел на моих губах умопомрачительный поцелуй. Я обвила его за шею руками, притягивая к себе и вынуждая навалиться на меня всем телом. — Вот видишь?

М-да, какая я после этого воспитанная, скромная девочка Кристина? С другой стороны, а что в этом плохого? Особенно, если тебя так старательно и открыто любят? Не только на словах, между прочим. Мама с папой были бы в шоке…

Но прежде, чем эта мысль успела оформиться во что-то очень важное и пугающее, я снова ощутила губы Никиты… на своей шее. А потом на плечах, ключицах, груди, животе. Глупая улыбка тронула мои губы, выдавая меня с головой. По спине побежали мурашки, а следом за ними и шаловливые пальцы парня. Ох, кажется, я сдамся ему раньше, чем планировала.

— Ну, как? — прохрипел Гоголев, сжимая мои бедра своими отчего-то сильными (хотя не располагал особо выдающейся мускулатурой) руками. — Моя скромница готова второй раз подряд?

Не дожидаясь ответа, он просунул свою ладонь туда, где было уже совсем жарко. Удостоверившись в моей… готовности, Ник жадно припал к губам, лишая возможности сопротивляться, думать, дышать без него. Мои ладони сами собой прикоснулись к его напряженной груди, спустились вниз и перебежали на спину. Меня еще больше вдавили в матрас, заставляя почувствовать, как быстро бьется чужое сердце.

В последующие минут тридцать-сорок мы выпали из реальности. Мне показали и доказали, что даже от самых странных и пугающих вещей можно получить удовольствие. Знала ли я, что пересплю (дважды!) с соседом, если окажусь на его территории? На девяносто девять процентов была в этом уверена. Поэтому и убегала. Но я и представить себе не могла, что смогу испытать от этого такое с ума сводящее блаженство. Почему нетронутые девчонки так сильно трясутся за свою честь? Боятся боли, грубости, насмешек и как итог, — одиночества… Вот и я боялась. А вон оно как все обернулось. Я допускаю вероятность того, что через какое-то время мы с Гоголевым расстанемся (по чьей инициативе, уже не имеет значения). Но я благодарна судьбе за то, что он был у меня первым. За то, что он нежный, внимательный, серьезный, настойчивый. Подойдем ли мы друг другу и захотим ли вывести наши отношения на новый уровень, покажет время. А пока, у нас есть то, что делает нас обоих счастливыми. Влюбленность, понимание, уважение, доброта…

Как оказалась сверху, помню смутно. Просто в какой-то момент поняла, что моя грудь подверглась «атаке» ненасытных губ. И что чьи-то руки настойчиво придавливают меня чуть ниже. Это было очень необычно и вместе с тем добавило новых ощущений. Я прикрыла глаза, но тут же распахнула их, вспомнив об одной важной вещи:

— Никит, а ты надевал защиту перед… ну… этим? — во рту пересохло. Что, если наше маленькое безумство таки перерастет в масштабное бедствие?

— Забыл, — хмыкнул тот, переставая давить на бедра и устраивая ладони на талии. — Тогда надо успеть вовремя выйти.

— Что значит, успеть, Никит?! — возмутилась было, но меня наглым образом перебили:

— То и значит, Лисичка, — проговорил хрипловато птах и оставил на моих губах легкий поцелуй.

— Ты снизу, а я сверху. И все будет нормально.

— Ну, ты, блин!

Я быстро слезла с него и вознамерилась было вскочить с постели, но тут же оказалась повалена обратно на кровать.

— Не так быстро, крошка, — обворожительно улыбнулся Гоголев и принялся целовать чувствительную кожу в области шеи. — Я еще не насытился.

— Ну, Никит, — с шумом выдохнула, снова ощущая его руки там, где не надо. — Ну, не судьба же.

— Хм…

Это все, на что он был способен. В отличие от меня. Потому что мои извилины вообще решили отключиться. Только охнула напоследок, потому что ощутила то же чувство, как и пару минут назад.

— О, шикарно, — прокомментировал Гоголь. — Буду знать.

Что он там узнал, меня волновало мало. Потому что этот гад самым подлым образом начал надо мной издеваться. Я-то уже думала, что дойду до разрядки быстрее, чем в прошлый раз. И что меня перестанут терзать и отпустят, наконец, нормально поесть. Но нет, Гоголь решил все по-своему. Ему, видите ли, тоже хотелось получить от секса максимум удовольствия.

Было странно осознавать, что мне постоянно мало Ника. Который поселился у меня за стенкой всего неделю-две назад. Я знала, что могу взять намного больше и что кое-кто просто-напросто специально оттягивает момент. Это бесило, но я держалась. Все хотела пройтись по коже парня ногтями, но почему-то не решалась.

А потому вдруг резко стало ясно, что я вообще-то не одна. Что рядом человек, который тоже имеет право на удовольствие. И он теперь знает, как доставить его мне. Соответственно, будет всячески этим пользоваться. И я успокоилась. Пускай хоть всю ночь, лишь бы нам обоим было хорошо. А на утро домашним что-нибудь совру…

Пицца остыла, а суши все так же радовали глаз обилием красок. Все холодное, но не менее вкусное для двух оглодавших и немного усталых организмов. Тем более, что вместо кока-колы мы заварили себе чай.

Мне все еще не верилось, что это произошло в моей жизни. С Никитой Гоголевым, у него дома ночью, пока все спали. А я — нет.

Завтра у меня учеба. И когда сама улягусь спать, понятия не имею. Ведь, кажется, сосед не прочь продолжить приучать меня к взрослой жизни. Его взгляд так и зазывал в надежные объятия парня. Но я держалась, ибо наполнить свой желудок было важнее. А там, глядишь, и Ник подтянется и перестанет изображать из себя мартовского кота.

Внезапно послышался звук проворачиваемого в замке ключа. Гоголь тут же вскочил с места и кинулся проверять, кто это там такой посреди ночи решил вломиться в его квартиру. Я напряглась, готовая в любой момент кинуться ему на выручку. Молодой человек посмотрел в глазок, но тут же отпрянул.

Металлическая дверь отворилась и на пороге возникли мужчина лет сорока-сорока пяти и молодая девушка с накачанными губами, наращенными ресницами и нарисованными бровями. Она положила руку на плечо своего спутника, из чего я сделала вывод, что они пара. При виде Никиты девица вздрогнула и, сложив ладони лодочкой, поднесла их ко рту.

— Сын! — процедил незнакомец, пытаясь прожечь в парне дыру. — Как это понимать?! Ты почему не отвечаешь на мои звонки?

И тут его взгляд устремился в мою сторону. Тонкие губы перекосила одобряющая усмешка. Блондинка тоже заметила на кухне новое действующее лицо. Не сказала бы, что она пришла в восторг. Скорее приревновала меня к… А кем ей приходятся старший и младший Гоголевы?

— Знакомься, — словно расслышав мои мысли, выкрикнул Никита и встал ко мне боком. — Мои папа и… мама. Дмитрий Андреевич и Леночка, соответственно. Судя по всему, они потеряли меня, потому что я забыл зарядить мобильный. Ну, и не до того мне было, если честно.

И столько яда и неприязни сочилось в его голосе, что я совсем не узнала в этом человеке веселого и беззаботного парня. Холодный, черствый сноб, ослепленный деньгами и собственной неотразимостью. Кстати, птах не потрудился надеть на себя футболку. Так и предстал перед гостями в одних спортивных штанах.

— Очень приятно, — я резко встала со своего места и прошла в коридор. — Кристина.

— Взаимно, — высокомерно усмехнулся отец Ника. — Рад знакомству с вами, юная леди. Какое облегчение, что именно вы стали причиной временной амнезии у моего сына.

С этими словами он снова взглянул на Никиту. К слову сказать, тому (собственно, как и мне) последний комплимент показался весьма сомнительным. Иначе, зачем ему сжимать кулаки и волком смотреть на своего родителя?

Леночка надула губки. Но, слава богу, молчала. Странно… Если я все правильно поняла, она — мачеха Ника. В таком случае, почему она вместе со своим благоверным настолько «распереживалась» по поводу того, что мой сосед куда-то затерялся? Неужто испытывает к нему симпатию? Или вообще положила глаз. Интересно, а отец и сын это заметили? И если да, то как отнеслись к такому?

Ох, лучше бы я не думала об этой блондинке вовсе. Потому что она, словно подслушав мои мысли, таки открыла свой рот:

— Дорогой, как ты можешь радоваться, что твой сын пропал из-за очередной девицы? — вскинулась губастая, грудастая, обровленная и оресниченная девица. — А если бы он реально пропал? Что тогда?!

— Ты не понимаешь, — понимающе хмыкнул мужчина. — Никитка еще ни разу не позволял себе настолько терять голову. А тут… Значит встретил по-настоящему хорошую девчонку. Правда, Кристина?

Он лукаво мне подмигнул, и я вымученно улыбнулась в ответ. Не потому что смутилась и застеснялась. Просто я снова вспомнила о том, что этот человек имеет отношение к моему отцу. И еще не ясно, собирается ли он отомстить своему давнему знакомому или нет. Вообще, знает ли, что Георгий Лисицын живет через стенку от его сына.

— Д-да, — кивнула.

Гоголев-младший хмыкнул. Сложил руки на груди и выжидающе уставился на своих родственников, всем своим видом показывая, что не желает более говорить с ними о всяких глупостях.

— Да, у нас все серьезно, — переводя взгляд с Елены на отца и обратно, наконец, сказал молодой человек.

— Вижу. Поэтому не буду вас больше беспокоить, — как-то уж очень покладисто откликнулся его родитель. — Лена, пойдем. У нас имеется еще кое-какое дельце. Не будем его больше откладывать.

Произнеся это, он ласкающим взглядом прошелся по ее фигуре. Женщина довольно улыбнулась и повела плечами. Но от меня не укрылась промелькнувшая в ее взгляде досада. Словно не того Гоголева она бы хотела затащить к себе в постель. А тут явный намек на супружеский долг со стороны законного мужа. И грубый отказ со стороны пасынка. Вот это поворот!

— Что ж, наше дело проследить за Ником, — лениво отозвалась Леночка. — А раз у него все хорошо… То и у нас должно быть… Мур-р-р!

С этим вот странным выпадом она теснее прижалась к Дмитрию Андреевичу. Поцеловала его в щеку, явно играя на публику. Мужчина довольно улыбнулся. Хм… А не сцепятся ли они, как кошка с собакой, когда окажутся наедине? Ну, не поверю я, что такой состоятельный мужчина, как Гоголев, не видит, кого по-настоящему хочет его молодая супруга.

Странно все это. И похоже на то, что мой папа прав насчет этой семейки. Только вот в чем заминка: Никита совсем не похож на остальных. В молодом человеке живет бунтарь, самостоятельный и имеющий на все собственное мнение. Такой не будет бездумно играть под дудочку состоятельного папочки. Скорее, пошлет его куда подальше и будет жить так, как нравится.

— Ну, мы пойдем, — проговорил Дмитрий Гоголев. — А вы тут не скучайте.

Да уж, слишком спокойно он воспринял мое присутствие в квартире, которую приобрел для Ника. Как будто так и должно было быть.

Из оцепенения меня вырвал голос птаха, который с силой захлопнул за своими родственниками входную дверь:

— Прости, — выдавил из себя он. — Я рассчитывал, что вы познакомитесь не при таких обстоятельствах.

— Да ладно, — отмахнулась. — Когда-нибудь это должно было случиться.

— Когда-нибудь… — эхом повторил Гоголь и в одно мгновение оказался рядом. — Я бы предпочел, чтобы этого вообще не произошло. Тебе ведь твой отец уже много рассказал про моего, верно?

— Верно, — кивнула, позволяя сильным рукам обнять себя за талию и притянуть к обнаженному торсу. — Только мне все равно, что там в прошлом не поделили наши родители.

— Мне тоже, — шепнул Никита и поцеловал меня в висок. — Не уходи, а?

И почему он решил, что я собралась уйти? Неужели подумал, что его отец все испортил? О, нет. Только не он. Не этот любитель молодых, ненатуральных девиц в дорогих шмотках.

— Куда ж я теперь от тебя денусь? — тихо призналась, отводя взгляд в сторону и чувствуя, как в полумраке пылают мои щеки.

— Правда? — хрипло уточнил Гоголь.

— Да.

Он легко нашел мои губы и снова сосредоточил все мое внимание на себе. Несносный… маньяк. Так целует, будто бы решил в третий раз заняться со мной любовью. Хотя… А, может, это и не так плохо? Как-то же мне доказали во второй раз, что я тоже могу захотеть этого так же сильно, как мой Никита.

Я с готовностью ответила на поцелуй. Который, впрочем, не спешил перерастать во что-то большее. Да и я пока еще держалась, и не давала волю рукам. Потому что прекрасно знала, что испорчу весь романтичный и даже в каком-то роде невинный момент, что затянулся у нас на неопределенный промежуток времени. Прямо посреди коридора. А в кухне накрытый стол. И черт знает сколько там часов осталось до утренней побудки.

— Я так не хочу тебя отпускать, — прошептал Никита, огромным усилием воли отрываясь от моих губ. — Оставайся у меня жить, Крис.

— Пока не могу, — проговорила, чувствуя, как подгибаются колени. — Рано еще.

— Да я и сам знаю, — тяжело вздохнул Гоголь. — Только вот без тебя уже совсем не могу. Как представлю, что ты скоро уйдешь, так сразу хочется связать, закрыть все двери и насильно не выпускать. Вот как-то так.

— Но мы же увидимся… завтра? — осторожно предположила.

Я сама испугалась собственных слов. Только что я предложила ему переспать еще раз. Завтра. И не трудно догадаться, что я и дальше буду не против с ним… Боже, ну и позорище! И в кого я превратилась, когда решилась, наконец, впустить его в свое сердце? Во влюбленную идиотку.

— Увидимся, — хитро улыбнулся Никита. — Я теперь знаю, как тебя из дома вытаскивать. Лисичка.

Его руки опустились на мои бедра, и я охнула, понимая, что кое-кому снова захотелось ласки. Но я же приличная девушка! Или уже нет? И я еще толком не поела. Вон, чай на столе уже совсем остыл.

— Никит… — выдохнула, понимая, что мы в очередной раз ходим по грани. — Не надо, слышишь? Успокойся. Вздохни поглубже… Перестань думать только об одном.

— Я не могу не думать о тебе, когда ты рядом, детка, — промурлыкал этот наглец мне на ухо. — О твоей нежной коже. О шаловливых руках, которые, оказывается, могут меня опьянить не хуже алкоголя. Если ты заметила, я сегодня вообще не пил. А крышу снесло так, будто после стопарика накатил ноль пять светлого.

Да, я заметила. И как бы я ни упиралась, не боялась его и в первую очередь себя, мне чертовски нравилось ощущать себя желанной.

Интересно, когда же мы уже съедим эту чертову пиццу?

К четырем часам утра мы-таки сделали это в третий раз и даже (о, чудо!) употребили все ночные запасы рыбы и мучного, допили ставший совсем крепким чай и ополовинили бутылку газировки. Ну, а потом Никите позвонил какой-то Захар и вызвал на работу. Еще и пригрозил, что, скорее всего, в такую вот рань птаху придется ездить в клуб «Овилон» еще несколько дней подряд.

Сказать, что Ник был раздосадован — ничего не сказать. Мы ведь уже договорились встретиться у подъезда и доехать вместе до моего универа. А тут работа.

— И нафига я зарядил эту чертову трубку?! — сокрушался Гоголь, неохотно надевая брюки и попутно ища взглядом чистую футболку. — Вот как жопой чуял, что придется отпустить тебя на подольше.

— А что делать? — мне осталось только развести руками. — Он же твой единственный работодатель?

— Практически, — хмыкнул молодой человек.

Я тут же вспомнила его папочку с туго набитым зеленью кошельком. У него я бы тоже ничего брать не стала.

Еще раз взглянула на настенные часы и подумала, что Захар позвонил Никитке очень вовремя. По крайней мере (надеюсь на это) меня не хватились дома. А вот просиди я у этого птаха чуть дольше, возможно, мама бы узрела, как я, крадучись, пробираюсь обратно в квартиру.

Но никто ничего так и не узнал. И даже Юля с Веником не сразу просекли, что со мной что-то не так. Но это уже было вечером. Когда перед ужином меня еле дозвались к столу. А виной тому сообщения Никиты, который жаловался мне на дикую усталость. Хотелось как-то утешить его, обнять. Но я слишком хорошо понимала, к чему это приведет. Ну и, кроме того, нам нужно было время на отдых. Чтобы успокоиться и уже в обычной обстановке поговорить о том, как быть дальше.

Накануне мы оба были ослеплены страстью. Чего уж там, когда пришла домой, мне тоже было не до сна. Хотя, по-хорошему, у меня имелась еще пара-тройка часов на отдых. Но, как назло, в голову лезли совсем иные мысли. Подчас странные, противоречивые.

Так, например, несмотря на откровенное удовольствие, которое мне доставило наше с Гоголевым сближение, я все еще боялась разрыва. Хотя, чего тут страшного? Что поделаешь, если мы все-таки окажемся друг для друга не теми и в итоге расстанемся? Это нормально… Однако, в глубине души пока еще сидел червячок сомнения, который точил свои мифические зубки о мою неискушенную душу. Что если меня бросят раньше, чем я окажусь к этому готова? Как ту Катеньку, которая теперь не может смириться с тем, что Никита ей больше не принадлежит. Или же, молча, изменит. Или вообще окажется, что параллельно он встречается еще с кем-то.

Я старалась не пускать подобные мысли уж очень глубоко в душу и думать о хорошем. Все-таки Ник при мне показал собственному отцу свое настоящее отношение ко всем интригам и пакостям, которые должны были бы обрушиться на голову моего папы.

Ну, и наконец, оставался сам факт возможного расставания. Если у нас все сложится нормально, и мы останемся друзьями, то и тяжко не должно быть. А что делать в случае предательства? Ведь Гоголь нахал, каких поискать. Он привык добиваться, чего хочет. Правда, со мной он вел себя идеально — тут мне грех жаловаться. Так что и морально, в случае непредвиденных обстоятельств, особо плохо быть не должно.

Так и лежала на спине, то улыбаясь, то хмурясь, а то и вовсе шмыгая носом. Как говорится, сама напридумывала себе невесть чего, сама и расстроилась. И как бы я ни хотела не думать, о том, что еще не случилось (и, надеюсь, никогда не случится), мысли постоянно возвращались к Нику. В лучших традициях женской прозы я додумывала за него его же действия. А что, если так… Или вот так? Глупо очень, но без этого никак. Я же девушка… Хотя и никогда не подозревала, что однажды вместо того, чтобы спать, буду маяться из-за такой вот ерунды.

Не заметила, как веки закрылись, и я задремала. Проснулась уже лежа на правом боку, удобно устроив ладонь под щекой. И все было бы просто великолепно (я бы снова уснула, сладко зевнув), если бы не телефон, орущий на полную громкость голосом Билли Джо. Наверное, я скоро начну ненавидеть эту песню только за один лишь повод, по которому она каждый раз звучит. И снова поправочка: сама же ее вместо будильника и поставила. Так что грех жаловаться.

Судя по копошению за пределами моей спальни, мама, как всегда, встала раньше всех и уже вовсю готовилась накормить нас завтраком. А мы… не хотели сползать со своих кроватей. Особенно я. Казалось, я только что на немного прикрыла глаза. Тут спать еще и спать. Ан нет. Поднимайся вместе со всеми и дуй на учебу. Правда, есть еще вариант сказаться приболевшей и пропустить первую пару. Но пропускать лекцию, по которой у нас через день состоится проверочная работа, не хотелось.

Когда села в постели, поняла, что у меня немного шумит в голове. А еще зверски гудят ноги. А вот есть особо не хотелось, потому что под утро мы с соседом объелись суши и пиццы. Будь они неладны.

Нет, минут через десять я все же собралась с духом и, как следует потянувшись, приняла вертикальное положение. Далее последовали пара минут принятия действительности. Ну, а под конец, промелькнула мысль: «Твою мать!» Причем, она относилась непонятно, к чему. То ли к тому, что я провела ночь у соседа. То ли к тому, что еще чуть-чуть и начну опаздывать. Так же я понятия не имела, как теперь смотреть в глаза родителям, которые только накануне пытались уберечь меня от чудовищной ошибки. Станет она таковой или нет, еще толком и не известно. Во всяком случае, сейчас мне становится хорошо от недавних воспоминаний. А вот что будет, например, через неделю, сказать сложно. Как пройдет наша следующая встреча с Гоголем и при каких обстоятельствах? Что скажет мое сердце, когда мы посмотрим друг другу в глаза? И не заставит ли меня коварное время страдать, как это случилось с Юлей и Вениамином? Пока я думаю, что смогу понять своего птаха даже если он прямо скажет мне, что наша близость была ошибкой. Честно, без утайки. Признается, что на работе, в клубе встретил еще кого-то и понял, что жизнь на мне не остановилась. Это ведь Гоголев-младший. Я видела вчера его отца. И он мне не понравился. Женился на молодой девчонке, которая больше годится в подружки его сыну.

Сыну… Черт, как она на него смотрела! А он, в свою очередь, раздраженно поглядывал на непрошенных гостей. Интересно, у него с той блондинкой уже все было или нет? Стоп. О чем я думаю? Пасынок и мачеха в одной кровати?! Собственно, а почему нет? Они ведь не родные. Да и по возрасту подходят. А я… А я ревную! И это еще суток не прошло, как мы с моим молодым человеком (я ведь могу его уже так называть) расстались. А что будет дальше? Да я же вся изведусь без него, если разлука затянется. Невыносимо. И как меня угораздило после секса окончательно потерять голову от этого птаха?

— Дети! — так и не дождавшись от нас хоть какого-то движения, закричала мама. — Если вы сейчас же не встанете, то я лишу вас карманных денег!

— Ну, не-э-эт! — как ни странно, первым отреагировал Веник. — Че так жестоко? Я, может, вчера п…

Тут он осекся. И почти сразу я услышала в коридоре торопливые мамины шаги. Видимо, ей показалось мало вчерашней взбучки, раз она решила еще раз промыть мозги младшенькому. Как бы там ни было, но мне эта кутерьма была только на руку. Самое время вскочить с постели и развести бурную деятельность по одеванию, прибиранию и умыванию. Конечно, обычно я более спокойна. Однако, всегда можно сделать вид, что проспала. Или немного не в себе из-за плохого настроения.

Так, в приподнятом настроении я по-быстрому собралась и покинула свое обиталище. Братик уже был обозлен на весь мир. А все потому, что вчера кое-кто малость перебрал с алкоголем. Ну и, возможно, девушку не ту «полюбил». А теперь понял это и кусает себе с досады локти.

— Мля, — не стесняясь в выражениях, проворчала выползшая из своей комнаты Юлька. — Обязательно было выяснять отношения так буйно?

И тут я поняла, что моя доброжелательность ни к селу, ни к городу. Пришлось срочно нацепить на лицо маску пофигизма с толикой сарказма.

Сестра не то, что еще не оделась, она еще и не приняла водные процедуры. А ей, между прочим, нужно было не только умыться и почистить зубы (правда, это уже после завтрака), но еще и вымыть голову. А тут Вениамину приспичило освежиться. В общем, в кухню я входила в гордом одиночестве. Под продолжающуюся ругань, но уже между братом и сестрой.

— О, боже мой, — покачала головой ма, глядя на меня, удосужившуюся прийти на завтрак вовремя. Ну, почти. — Когда же это закончится?

— Когда у каждого из них наладится личная жизнь, — развела руками. — Серьезная такая, постоянная. С букетом из ответственности, понимания и уважения к другим.

— Ты прямо, как философ, — по-доброму поддел меня отец. — Сама-то, небось, уже ждешь-не дождешься, когда сможешь покинуть нас с матерью.

Я выдержала его хитрый взгляд. Не знаю как, но я это сделала. Кто бы знал, каких трудов мне стоило не рассмеяться, счастливо, игриво. А потом не сникнуть, едва вспомнив о нашей с Никитой неопределенности. Надежда надеждой, а нежданчик со стороны подсознания никто не отменял. Это я сейчас решила, что самое страшное уже позади. Я… стала женщиной, меня пригрели у себя на груди и возжелали со мной съехаться. Но что будет, когда к нему в клубе подкатит какая-нибудь красотка? Хватит ли ему духа отказать? Сможет ли вспомнить обо мне, когда в шаговой доступности имеется безотказная девица? Я ведь пока еще не знаю (на своем примере, разумеется. Ибо головы на плечах у всех разные), каково это — быть преданной. Брошенной. Забытой тем, кто основательно поселился в сердце. Сравнима ли боль физическая с душевной болью? Хотелось бы верить, что ставший моим первым мужчиной птах, способен не только хорошо заниматься сексом. Но и полюбить уже, наконец, кого-нибудь. Меня.

— Да не-е… — протянула, как ни в чем не бывало. — По крайней мере, до тех пор, пока не встречу кого-нибудь более или менее адекватного.

Мама подавилась чаем. Видимо, когда они с па были помоложе, таких проблем в поисках пары не было. Там же не приветствовался секс до свадьбы. Как и разводы. Народ более ответственно подходил к браку, тщательно выбирая себе вторую половинку. Однако, в наше время, множество таких союзов дали трещину. Сколько ежедневно я вижу мужчин и женщин в транспорте и на улицах с потухшими взглядами? Кто-то таки развелся, нашел себе новую любовь (быть может и не по одному разу), а кто-то остается верным и живет всю жизнь без любви, с каждым годом все более сутулясь, старея, изнашиваясь. Внутреннего света становится все меньше. Недостаток витамина Dlove. То есть любви, на лицо.

— Не зарекайся, — хохотнул папа. — Вот, влюбишься, и посмотрим, кто в твоем понимании будет адекватным.

Он посмотрел на маму с такой теплотой, что у меня защемило сердце. Еще недавно на меня вот так вот смотрели во время поедания пиццы. Во время прощания на лестничной клетке. Да, по моему мнению, Гоголев адекватен. Но что скажут родители, когда узнают об этом? Сейчас же эта отцовская невинная шутка не принесла с собой ничего, кроме расстройства. Я ведь для них еще маленькая девочка. Быть может, даже младше Веника. Только потому, что не хожу по клубам, не встречаюсь с молодыми людьми и прилежно учусь. А вот если бы прогуливала, приходила поздно домой и в нетрезвом состоянии, то это другой разговор.

— Мда-а, — протянула ма, внимательно меня рассматривая. — Тяжко бы мне сейчас пришлось…

— Это еще почему? — отец напрягся.

— Да потому что у нынешней молодежи все есть, — фыркнула родительница. — Вон, даже секс, и тот стал легкодоступным. Только помани пальцем, и все, вы с ним или с ней в одной постели.

— Ну, что ты такое говоришь? — возмутился отец, хотя, мы все прекрасно понимали, что это правда.

И снова я была вынуждена приложить огромное количество усилий, чтобы не дрогнуть. Чтобы не расплакаться, не пролить на себя чай и не вывалить на свежевыстиранную кофту икру с блина. Потому что снова в точку. Потому что похоже родилась не в то время.