Глава 11

Василиса, ещё секунду назад заливающаяся звонким смехом, мгновенно осеклась. Глаза её расширились до предела, а улыбка застыла, словно маска комедии, внезапно превратившаяся в трагедию.

— Фархад… — пролепетала она, инстинктивно поднимаясь со стула и отступая на шаг назад. — Ты что, всерьёз? Или это очередной приступ твоего «острого» юмора?

Он сделал угрожающий шаг вперёд, нож в его руке дрожал не меньше, чем голос:

— Сейчас ты узнаешь, что такое настоящее турецкое блюдо! Кёфте из Василисы — эксклюзивная рецептура! Кхы… Кхы… Думаешь, смешно? Сейчас будет не до смеха!

Мозг Василисы сработал быстрее, чем процессор суперкомпьютера. Не дожидаясь продолжения кулинарных угроз, она метнулась к своему чемодану, который, привёз ей Фархад. Схватив ручку с такой скоростью, будто от этого зависела судьба вселенной, она рванула к лестнице. Чемодан, не привыкший к столь экстремальному обращению, грохотал и подпрыгивал, словно гоночный болид на ухабистой трассе.

— Стоять мерзкая паршивка! — прохрипел Фархад, пытаясь броситься за ней, но тут же закашлялся, схватившись за горло. — Я… кхы… я тебя… кхы… в фарш превращу!

— Ага, конечно! — крикнула Василиса, уже на середине лестницы. — Сначала продышись, шеф‑повар!

Она взлетела на второй этаж в три прыжка, едва не сбив с ног большое дерево в горшке. Дверь в её комнату захлопнулась с таким грохотом, что со стены чуть не упала картина. Заперевшись на все замки, Василиса прижалась спиной к двери и перевела дух.

Из‑за двери донёсся приглушённый яростный голос Фархада:

— Открывай! Я просто хотел… — он снова припадочно закашлял. — кхы… кхы… показать, как правильно держать нож!

Василиса, всё ещё задыхаясь от смеха и адреналина, крикнула в ответ:

— Спасибо, я лучше по видеоурокам научусь! И, кстати, в следующий раз предупреждай, если собираешься устраивать кулинарный триллер! А то как‑то неожиданно получилось.

Через секунду в дверь вонзился нож, остриё которого выступило над головой Василисы. Она пискнула и отпрыгнула от двери:

— А‑а‑а‑а‑а! Решил снять сиквел «Техасской резни бензопилой», только с кухонным ножом? Ну знаешь, для хоррора у тебя слишком забавный кашель — никакой атмосферы!

Оглушительный удар по двери и яростное дёрганье ручки заставили её отскочить назад.

— Кхы… кхы, рано или поздно ты всё равно выйдешь из комнаты! — прорычал Фархад с неприкрытой злобой. — И тогда ты у меня попомнишь свои шуточки! Я тебе покажу, как смеяться надо мной!

Василиса услышала, как его шаги удаляются, и выдохнула смеясь:

— Фух, вот это я понимаю — аттракцион! Не то что ваши скучные американские горки. — Она подошла к двери и хихикнув крикнула: — Ты там таблеточку от аллергии выпей, а потом уже кровавые разборки устраивай.

Василиса постояла ещё немного, прислушиваясь. Тишина. Только откуда‑то снизу доносилось приглушённое покашливание и невнятное злобное бормотание на турецком.

«Ну что ж, — подумала она, оглядывая свою импровизированную крепость. — Раз уж я тут застряла, надо извлечь максимум удовольствия из ситуации».

Она подошла к чемодану, распахнула его и торжественно изрекла:

— Время инвентаризации! Одежда, косметичка, зарядка для телефона, о забытый шоколадный батончик!

Опустившись на кровать, Василиса достала смартфон и открыла заметки. Экран словно ждал этого момента — будто сам просился стать хранителем её самых странных, самых тёплых мыслей.

— Запись № 1. Время: 21:42. Состояние: смех + лёгкое волнение + странное, но приятное чувство, будто внутри распускается что‑то тёплое. Главный вопрос вечера: когда это всё успело превратиться из «спасите, маньяк!» в «ой, а он ведь чертовски сексуален…»?

Она прикусила губу, перечитала написанное и продолжила:

— Ладно, будем честны до конца. Его руки. Да, те самые, что держали нож. Сильные, с чётко очерченными венами, пальцы чуть подрагивают от напряжения. И вот сейчас я думаю не «о боже, он меня зарежет», а «о боже, как бы эти руки меня обняли…». Его голос. Даже когда он рычит, в нём есть что‑то… низкое, бархатное, от чего мурашки бегут по спине. Не от страха — от чего‑то другого. Его глаза. Когда он смотрит на меня с этой смесью злости в них читается: «Я сам не знаю, что творю, но ты меня срываешь с катушек». И знаете что? Это… возбуждает. Вывод: Кажется… я хочу быть ближе к нему. Намного ближе.