Глава 16

Василиса буквально влетела в свою комнату и захлопнула дверь, прислонившись к ней спиной.

«Невеста? Да он с дуба рухнул! Какая я ему невеста? Или он решил меня окончательно добить? Я его… ну, не важно кто я ему! Главное, чтобы он не возомнил себе лишнего».

Она нервно прошлась по комнате, пиная невидимый камушек. В голове крутился один и тот же вопрос:

«Почему упоминание Лейлы так меня взбесило?»

— Это просто раздражение, — вслух убеждала она себя, останавливаясь перед зеркалом. — Обычное раздражение.

«Ревность? Пф! Да я просто слегка возмущена его беспардонностью! С какой стати мне ревновать этого… Фархада? Да ни за что!».

Она попыталась убедить себя в этом, но предательская ухмылка сама собой расползлась по лицу.

— Хорошо, признаем, — вздохнула Василиса, плюхаясь на кровать. — Меня бесит, что эта «принцесса на горошине» будет рядом, там с ним. Но это… это просто… Не ревность. Определённо не ревность.

«Ладно, может, чуть-чуть. Ну, самую капельку! Как на кончике чайной ложки. Хватит думать об этом остолопе. Надо заняться чем-нибудь полезным. Или хотя бы менее вредным для психики».

Она замолчала, потому что перед глазами снова возник образ Фархада из её эротического сна. Ваську моментально бросило в жар.

— Блядский папа, — выдохнула она, зарываясь лицом в подушку. — Он симпатичный. До неприличия. И это просто проблема, огромная такая с размером масштабного формата.

Резко сев, она начала загибать пальцы, перечисляя:

— Во‑первых, он ужасен. Во‑вторых, явно самовлюблённый. В‑третьих, любит драматизировать, как актриса из погорелого театра. В‑четвёртых… кажется, моя матка сошла с ума и пустилась в пляс. А в пятых…

Мысли сбились. Она представила, как Фархад улыбается — целует её по‑настоящему. Сердце предательски ёкнуло. В этот момент заиграла мелодия уведомления, и Василиса схватила телефон:

«Привет! Напоминаю: сегодня в 16:00 — пенная вечеринка на круизном лайнере. Сбор у причала № 3. Не опаздывай! :)»

«О, спасение! Экскурсия на лайнере! Пенная вечеринка! Вот это уже звучит куда интереснее, чем семейные разборки и ревнивые метания».

Она тут же принялась собираться, предвкушая, как будет отплясывать под луной, залитая пеной, вдали от Фархада и всей этой запутанной истории.

— Так, — сказала она себе, подходя к шкафу. — Сейчас выбираю наряд. Что‑то яркое, дерзкое, чтобы ни у кого не осталось сомнений: Василиса здесь, и она в порядке.

Она вытащила пару вариантов: короткое разноцветное платье, раздельный купальник и парео в сеточку. Поколебавшись секунду, выбрала второе.

— Купальник — это свобода, — провозгласила она, поднимая его вверх, как трофей.

«Надену этот сногсшибательный купальник, чтобы этот… Фархад, случайно увидев фотки в Инстаграме, поймёт, кого потеряет, – подумала она и хитро улыбнулась. — Нет, стоп! Это же опять он! Все, Василиса, никаких мыслей о Фархаде сегодня. Только море, солнце, пена и загорелые мачо! И никаких поводов для ревности!».

Надев на себя ярко‑оранжевый раздельный купальник со стрингами, а поверх — белоснежное сетчатое парео, она с восторгом посмотрела на себя в зеркало и, заливаясь звонким смехом, запела:

— Потанцуем? О, эпи кю, эпи бё Боби Боба! Карино эль триамо бай‑бам‑бу! Ба‑ба‑ба‑бай бам бу… Кончитто энтименто ля перу! Ля пэру! Бамбучо камассэро марабу! Бу‑бу‑бу‑марабу! Сеньоро ля тореро ки‑ку‑ру! А‑ля‑ля‑ля‑ля! Щи‑ки‑чикита чику на‑ту‑най!

Натянув на голову белую кепку и водрузив на нос солнцезащитные очки, Василиса схватила сумку с телефоном и, пританцовывая, спустилась вниз. В гостиной ее появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Рашид, несший поднос с чашками, замер, как вкопанный, и упустил ношу, осколки разлетелись по полу. Онур просто открыл рот, не в силах произнести ни слова.

Но самым ярким была реакция Фархада.

«Аллах, дай мне терпения… Она будто знает, как это на меня действует», — пронеслось у него в голове.

Он пытался зацепиться за что‑то нейтральное — за осколки чашки на полу, за ошарашенное лицо Рашида, — но тело будто жило отдельно от разума. Взгляд снова и снова возвращался к ней. Ярко-оранжевый купальник кричал о себе, что его нужно разорвать. Сетка парео лишь дразнила, намекая на то, что скрывалось под ней, но не скрывая ничего по сути.

«Она намеренно пытается меня спровоцировать? — Его обычно непроницаемое лицо перекосилось. Глаза буквально вылезли наружу, кулаки сжались так, что побелели костяшки. Ему не нравилось, как Рашид и Онур таращатся на Василису, как жадно пожирают ее взглядом. — Она моя, — прорычало подсознание. — и никто не должен так на нее смотреть».

— Куда ты собралась в таком виде?! — прорычал он, с трудом сдерживая гнев.

Василиса, ничуть не смутившись, окинула его ироничным взглядом.

— Неужели ты не видишь? Я в отпуске! И сегодня у меня запланирована экскурсия пенная вечеринка на круизном лайнере. Пропускать такое веселье я точно не намерена, — ответила она, невинно хлопая ресницами.

— Пенная вечеринка?! На лайнере?! И ты собираешься туда в этом… этом… непотребстве?! — Фархад, казалось, сейчас взорвется.

— Что, думаешь, переборщила с экстравагантностью? — поинтересовалась девушка, нарочито кружась вокруг себя, демонстрируя каждый изгиб, а затем бросила лицемерный взгляд на его брата. — Онур, ну как я тебе? Привлеку внимание достойных мужчин?

— Супер! — с энтузиазмом воскликнул парень, подняв два больших пальца вверх, подливая масла в огонь.

— Немедленно переоденься! Сию же секунду! — проскрежетал Фархад, прожигая её испепеляющим взглядом с головы до ног. — Ты выглядишь в этом наряде, как… как… — задохнулся он, раздувая ноздри, как разъярённый бык, готовый к смертельной схватке.

— Как кто? Не стесняйся, не томи, выплесни свой высер, — Васька скрестила руки на груди, наслаждаясь его мучениями.

— Как воплощение греха! Как самая падшая женщина! — взревел Фархад, вскакивая на ноги, и снова рявкнул, словно зверь в клетке: — Переоденься, я сказал!

Василиса картинно закатила глаза, демонстрируя своё презрение.

— Прости, «дорогой», а в чём же мне ещё дефилировать на пенной вечеринке? В парандже? Или, может, в скафандре, чтобы не дай бог не соблазнить кого-нибудь? — прошипела она, выдавив невинную улыбку, полную яда. — Меня уже такси ждёт. О, эпи кю, эпи бё Боби Боба. Карино эль триамо бай-бам-бу. Ба-ба-ба-бай бам бу… — весело пропела она слова из песни, словно издеваясь над ним.

И подмигнув Онуру, упорхнула к двери, оставив за собой густой шлейф приторного кокосового масла и клубы отравленной ярости. Только Васька потянула дверную ручку, но дверь с грохотом захлопнулась прямо перед её носом под натиском руки Фархада.

— Я сказал тебе – переоденься! Или пожалеешь, что родилась на этот свет! — прорычал он, сверля её испепеляющим взглядом, а затем вцепился в её локоть, причиняя боль.

— Отвянь от меня, — выплюнула она каждое слово с явной неприязнью. Её нервы, казалось, порвались, и она, с нечеловеческой силой вырвав руку, оттолкнула его. — Привязался, как пиявка! Сделай шаг назад, пока я не оставила на твоём лице неизгладимый след своей ненависти! И не смей портить мне настроение своим недовольным видом! Ты мне никто! Увидимся завтра, если доживешь!

Василиса с оглушительным хлопком распахнула дверь — так, что стёкла задрожали, — и рванула к такси, словно за ней гналась свора разъярённых псов.

Водитель, заметив её, мигом выскочил из машины. Лицо расплылось в маслянистой улыбке, в уголках рта поблёскивала слюна. С преувеличенной галантностью, будто разыгрывал сцену из дешёвого романтического фильма, он распахнул заднюю дверцу:

— Мерхаба эфендим! — пропел он, растягивая слова с таким приторным благодушием, что у Василисы заскрипели зубы.

— Агась, и вам не хворать, уважаемый, — бросила она, едва сдерживая сарказм.

Она уже потянулась к сиденью, мечтая поскорее умчаться навстречу веселью, но тут дверь с грохотом опять захлопнулась прямо перед её носом.

— БЫСТРО ВЕРНУЛАСЬ В ДОМ! НЕ ПОЗОРЬСЯ САМА И МЕНЯ НЕ ПОЗОРЬ! — раздался за спиной ядерный шёпот Фархада. Его лицо пылало, словно раскалённая докрасна кочерга. — Собралась шляться, как последняя…

— Да ты издеваешься?! — взорвалась Василиса, сбрасывая маску веселья. — Хватить меня тиранить! — Её голос зазвенел от ярости, а глаза вспыхнули не менее ярко, чем у Фархада. — ТЫ МЕНЯ УЖЕ БЕСИШЬ ДО ЧЁРТИКОВ!

Они застыли друг против друга — вплотную, почти соприкасаясь носами. Воздух между ними накалился до предела, будто вот‑вот должна была сверкнуть ослепительная молния. Василиса чувствовала, как от Фархада исходит жар — такой же неистовый, как её собственный гнев.

Фархад сделал резкий шаг вперёд, сокращая и без того ничтожное расстояние. Василиса почувствовала, как его пальцы коснулись её плеч. Это прикосновение прожгло её насквозь, смешав ярость с чем‑то ещё — тем, что она отчаянно пыталась подавить. Дыхание сбилось, сердце застучало быстрее, будто пытаясь вырваться из груди.

— Ты… — начал Фархад.

Их губы разделяли считанные сантиметры. Один неверный вздох — и граница была бы стёрта. Василиса уловила лёгкий запах его парфюма — терпкий, мужской, — и это лишь усилило хаос в её голове.

— Ты… Невыносимая! — наконец-то добавил он, сквозь зубы.

Вдруг тишину разорвал голос таксиста:

— Так едете или нет? — заговорил он, нетерпеливо поглядывая на часы. — У меня время — деньги!

Фархад резко выпрямился, словно очнувшись от наваждения. Его лицо снова исказилось очередным гневом.

— Нет! — рявкнул он, не сводя с Василисы пылающего взгляда. — Она не едет!

— Да! — выкрикнула Василиса, вырываясь из его рук. — Я еду!

Таксист стоял в полном замешательстве, переводя взгляд с разъярённой Василисы на побагровевшего Фархада. Его лицо выражало искреннее недоумение: он явно пытался сообразить, как выйти из этой ситуации, не став жертвой двух явно готовых к бою людей.

В этот момент из дома вылетел Онур — запыхавшийся, но с улыбкой до ушей.

— Я еду! — крикнул он, подбегая к машине. — Отвезите меня в торговый центр, пожалуйста! — обратился он к водителю, а затем, окинув взглядом напряжённую пару, выдал с обезоруживающей непосредственностью: — Я съезжу за подарком отцу, а ты, Фархад, поезжай с Василисой. Думаю, этот спор можно решить… э‑э‑э… только так!

Василиса от слов Онура буквально за истерила, ведь она хотела отвлечься от Фархада, который сейчас накалил её как вулкан.