Глава 8

Он мысленно ударил себя по лицу, пытаясь отогнать навязчивый образ обнажённого силуэта Василисы.

«Приди в себя болван! — рявкнул он сам на себя. — Это всё проделки русских, гипноз».

В этот самый момент Василиса подкралась ближе, хитро прищурилась и — щёлк! — звонко щёлкнула его по носу.

— Ай! — взвизгнул Фархад, сам не ожидая от себя такой писклявой реакции и заорал с пеной у рта. — Ты что творишь, полоумная?!

Василиса заливисто рассмеялась, отступая на пару шагов и уперев руки в бока:

— Бум! Отомри! Ты же не Ильич, в конце концов! Стоишь, глазами хлопаешь, будто ты памятник в музее. Может, тебе ещё и табличку повесить: «Не трогать — экспонат»?

Фархад схватился за нос, сверля её гневным взором:

— Ты… ты… — он задохнулся от возмущения, — ты всегда без предупреждения нападаешь? Как ниндзя‑психопат!

— А что, нравится? — она подмигнула, крутясь на месте. — Эффект неожиданности — моё второе имя. Ну а первое, кстати, Василиса. Вдруг забыл.

— Ты прям назойливая муха: тихо не сядешь, спокойно не пройдёшь. — пробурчал он, потирая пострадавший нос.

— Ой‑ой, какие мы нежные! — Василиса притворно всплеснула руками. — Нос цел? Сердце бьётся? Мозг вроде функционирует, но это не точный диагноз. Нечего из себя обиженку строить.

Фархад скрипнул зубами, но сдержался — ругаться видимо с ней было бесполезно.

— Если ещё раз так сделаешь… — начал он, грозно сдвинув брови, подойдя к ней вплотную.

Василиса ощутила, как его аромат начал дурманить её голову, посылая предательскую волну мурашек по телу. Она мысленно взвыла:

«Держись, Василиса! Бог терпел и нам велел. А если Бог выдержал, то и ты как‑нибудь проскользишь мимо его сексапильного испепеляющего взгляда!».

— То что? — она наклонила голову, изображая невинность, а в глазах уже плясали бесенята. — Поставишь мне двойку за поведение? Или, может, пожалуешься маме? А может, запишешь меня в чёрный список «Особо раздражающих личностей»?

Фархад лишь закатил глаза, мысленно повторяя мантру:

«Спокойствие, только спокойствие. Она просто… такая не знает меры. И с этим ничего не поделать, видимо в детстве её роняли.»

Он резко, но точно подтолкнул её к дивану — движение вышло чётким, почти механическим, будто он давно репетировал этот жест в мыслях. Глаза сверкнули холодным огнём, голос прозвучал низко и хрипло:

— Сядь. Сейчас же. И замолчи. На секунду.

В каждом слове — не просьба, а приказ, от которого воздух будто сгустился. Он не кричал, но тишина стала такой напряжённой, что казалось, даже стены сжались от его тона.

Василиса, не успев среагировать, с громким «плюх!» рухнула на диван. Подушка под ней жалобно всхлипнула, а она вскинула голову, сверкнув глазами:

— Ты совсем с катушек съехал?! — её голос сочился ядом, но в нём сквозила и издёвка. — Это что за цирк? «Сядь, замолчи» — ты что, в царских палатах вырос? Или это новый тренд — толкать людей и командовать, как собакам?

Она резко выпрямилась, поправила волосы с нарочитым достоинством, но губы уже кривились в едкой усмешке:

— Если я в ответ так же толкну? Может, тебе тоже полезно будет приземлиться — вдруг мозги на место встанут?

Он поджал губы и, с царственной небрежностью опустившись на журнальный столик, пробасил:

— В общем, чучундрик‑пересмешник, так как, мой брат, привёз мне не ту девушку, которую я ожидал… — он замолчал на мгновение, и взгляд его, скользнув по Василисе, неожиданно задержался на её губах. В глазах мелькнуло что‑то — то ли раздражение, то ли зарождающийся интерес. — У меня к тебе деловое предложение. Ты притворяешься моей невестой. На месяц…

Он не успел договорить, как у Васьки загорелись глаза — ярче, чем у Скруджа Макдака при виде золотой монеты. Она чуть наклонила голову, играя с прядью волос, и с лукавой улыбкой протянула:

— Цена вопроса, фараон? Или ты, наивный, полагаешь, что я стану изображать трепетные чувства за простое «спасибо»?

Фархад, пару раз моргнул, пытаясь вернуть ускользающие мысли, которые начали туманиться под её взглядом.

Его глаза на долю секунды опустились к её губам, а потом резко вернулись к глазам — Василиса это заметила и мысленно хихикнула:

«Ой, да он уже сам еле держится! Ну-ну, поиграем…»

«Что это со мной? — Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. Вроде бы обычная девица — Ну, красивая, ну, с огоньком… Но почему от одного её взгляда по спине бегут мурашки, а в голове — сплошные картинки из категории «18+?»

— Сколько? Назови сумму, только не космическую. — прохрипел он, стараясь выглядеть серьёзным.

Василиса прищурилась, стала стучать указательным пальцем по губам, обдумывая план действий.

«Так, а вот это уже развлечение. Деньги лишними не бывают, — Пронеслось в её голове, и она едва сдержала торжествующий смешок. — Поимеем с одного брата бабосики, а с этого… ммм… так сказать бонусы, — её взгляд скользнул по его широким плечам, мускулистому телу, чётко очерченному подбородку, — с этого возьмём ещё и компенсацию за моральный ущерб, и… э‑э‑э… премию за особые сексуальные заслуги. Ну и как тут не пустить слюни, когда перед тобой такой экземпляр?!»

Она почувствовала, как внутри разгорается огонь, а ладони слегка вспотели:

«Сосредоточься на деньгах! На деньгах, а не на этих его… гипнотических глазах и мужественных скулах!»

— Пятьсот тысяч российских рублей, именно столько я потратила на этот отпуск! — выдала она, надменно вскинув бровь. — Половину суммы ты даёшь мне сейчас наличкой, остальное — после завершения миссии.

Внутри неё бушевала настоящая буря:

«Пятьсот тысяч — это, конечно, круто… Но знаешь, что ещё круче? То, как он смотрит на меня. Ой, мамочки, ещё пара таких взглядов — и я забуду про все свои условия!»

Васька сглотнула слюну, мысленно одёргивая себя:

«Стоп, Василиса! Это просто сделка! Никаких личных симпатий, только холодный денежный расчёт!»

Фархад мысленно чертыхнулся и снова сглотнул, на этот раз заметно. Его пальцы сжались в кулаки, а взгляд на секунду потемнел:

«Пятьсот тысяч? Да она меня ограбить решила! Но… чёрт возьми, почему я даже не пытаюсь отказаться? Может, потому что эта дерзкая девчонка с лукавой улыбкой уже успела пробраться под кожу? — Он глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки и сквозь зубы сам себе же ответил: — Успокойся, Фархад. Это просто бизнес. И ничего личного».