Глава 6. Сделка
- То есть, украл тебя он?! Этот безродный мальчишка?! – громыхал император, стоя перед хмурой, как ноябрьское небо, Лизеттой.
Она кивнула и сердито глянула на Гастона. Что первый жених, что второй – сплошное недоразумение. И дело даже не в происхождении. Ей вон императорская кровь не шибко в жизни помогает. Просто этот герцогский помощничек – несносный болван под стать господину. Пусть и выглядит…э-э-э… эстетичнее. И худее.
- Не буду я на ней жениться, - начал, было, Гастон. – У меня уже есть…
- Цыц! – приказал старший герцог Винзур, погрозив парню кулаком. Ему явно полегчало после известия, что оборотень достанется в жены не отпрыску: со щек сошла бледность, глаза радостно блестели.
- Но… - продолжил Гастон попытку объясниться, однако помешал император:
- Кто тебе вообще разрешил открыть рот, дурень?! Молчи, пока мы думаем, как нам выбраться из этого безумия!
Гастон покраснел, но смолчал. Кто ж станет спорить с повелителем страны. Однако в душе кипели страсти. Да, он родился у дворецкого и служанки. Но почему сразу – дурень? Разве происхождение определяет уровень интеллекта? Вон светлость – хоть и герцогский сын, но вся семья предпочитает держать его подальше, чтоб не позорил лишний раз глупыми выходками. И вообще, будто он сам горит желанием жениться на Лизетте! И похищал-то ее не для себя, а для друга, который никогда не делает грязную работу.
Вот пусть светлость и отдувается! Он-то – Гастон – с какого перепуга жених? У него Сабина есть – солнечная красавица.
- Ну, и как теперь быть? – спросил император Лизетту.
Но вместо нее ответил Себастьен Винзур.
- Жениться. Гастон у нас – парень видный!
Тот покосился на светлость с укоризной. Друг, называется. Ну, конечно, главное, не самому целый зверинец в жены брать. Остальное неважно.
- Еще не хватало! – император затряс кулаками. - Да кто он такой – сын конюха?
- Дворецкого вообще-то, - осторожно сообщил герцог-отец.
- Невелика разница. Ох, и угораздило!
Пока император причитал, Лизетта устало вздохнула и стянула с головы фату.
- Раз свадьбы сегодня не будет, я, пожалуй, спать пойду. Умаялась что-то за день.
И, не слушая приказа остановиться, зашагала прочь с гордо задранным носом. Его императорское величество выругался, но никого вдогонку не отправил, зато придумал для стражников новый приказ.
- Заприте этого… тьфу! Женишка! Чтоб не сбежал!
- С чего мне бежать-то? Смерти искать? Ведь предсказание…
- Молчать! – взвыл император яростно. – Кто ж тебя знает такого «умного» и не в меру языкастого. Может, отрезать язык, дабы не слышать глупостей? А что, он тебе для бракосочетания не нужен. Достаточно просто кивнуть у алтаря, что согласен.
Гастон глянул на герцогское семейство в поисках поддержки, но не получил оной. Лишь светлость едва заметно пожал плечами. Мол, я-то что могу сделать?
- Ладно, - смилостивился император. – Оставайся с языком. Но еще раз заговоришь не по делу, передумаю. Увести его!
Десять минут спустя, сидя в подземелье – сыром и гулком – Гастон тоже проклинал собственную болтливость. Сам во всем виноват. Никто не заставлял предлагать светлости похищать девицу из красного замка. Томились бы себе в ссылке, придумывая день за днем сомнительные развлечения. А теперь… теперь конец!
И вовсе не свободе и мечтам о Сабине. А жизни!
Гастон, может, и не гений, но и не дурак. Раз уж герцогу Винзору взбрело в голову избавиться от неугодной невестки после свадьбы, что помешает императору приказать убить новоявленного мужа воспитанницы? Раздавят, как букашку, и выдадут злодеяние за несчастный случай. Мол, вином подавился. Иль с коня упал.
И что теперь делать? Безропотно идти на заклание? Не вариант. Только и отказываться от свадьбы, смысла нет. Конец тот же.
А, может, попытаться сбежать после церемонии? Это призрачный, но всё же шанс.
С этой мыслью Гастон уснул и видел счастливые сны: себя и рыженькую Сабину в фате.
****
Утро в замке началось с переполоха.
- Йохууууууууу!
Окно спальни Лизетты с грохотом распахнулось, вниз посыпались осколки стекла. Воздух со свистом рассекли мощные крылья. И вовсе не жуткие – драконьи, а белоснежные, прекрасные, как лебединые, но побольше.
- Глядите! Лошадка! – закричал, показывая пальцем в небо, сынишка кухарки.
- Йохууууууууу!
Белая крылатая лошадь нарезала круги над башенками и шпилями, явно получая удовольствие от процесса. Еще бы! Ощущения бесподобные! Будто сам ветер тебе подвластен. Дракон, конечно, тоже летать умеет, но отнюдь не грациозно. Особенно с набитым пузом. А лошадь – живность благородная, стройная, просто загляденье!
- Лизетта! Лизетта, спускайся немедленно! – из окна высунулся сонный император в ночном колпаке. – Я кому говорю?!
- И не подумаю! – объявила та, пролетев так близко к повелителю, что едва не задела крылом. А потом резко ушла вверх, явно намереваясь отправиться подальше от замка.
- Ты куда?! – завопил император.
- Скрываться! Йохууууу!
…Через полчаса из замка на поиски сбежавшей чудо-кобылы выдвинулся целый отряд: несколько человек из слуг Винзуров и охрана Лизетты в полном составе. С ними отправился и сам император, отлично понимая, что без него драгоценная старшая дочь даже разговаривать откажется. Не то, что возвращаться. Да, утром она его персону слушать не пожелала. Но это всё новая свободолюбивая оболочка. Пройдет немного времени, и человеческая сущность возьмет верх.
Увы, они объехали всю округу, но Лизетту не нашли. Ничего не дали и расспросы местных жителей. Народ только рты открывал при упоминании крылатой белой лошади. «Повезло» на исходе четвертого часа, когда у императора от долгого сидения в седле с непривычки ныла и спина, и другие части тела. Отряду встретился вихрастый парень, который прояснил непростую ситуацию.
- Дык это… того… Коня лесные забрали. Поймали в сети и того… Ну, увели. А что? Их же животинка, раз волшебная.
Император за голову схватился. Лесной народец ему неподвластен. Живет сам по себе. Можно только договариваться о сотрудничестве. В теории. На практике поди договорись!
- Что делать-то будем? – спросил старшина Лизеттиной охраны и, на всякий случай, вжал голову в мощные плечи.
Повелитель поскрежетал зубами, но смирился.
- Едем к лесным. На переговоры.
А что делать-то? Не бросать же кровиночку в глухой чаще. Да и предсказание вот-вот сбудется. Всё императорское семейство на тот свет отправится…
В лес въезжали в гробовом молчании, прислушиваясь к странной тишине. Всё вокруг замерло. Ни птиц не слыхать, ни шороха в кустах. Даже ни единая веточка не шелохнется. Оно понятно – происки народа магического, дабы гостей незваных припугнуть. И ведь страшно. До жути. Охрана у императора хоть и удалая, но толку-то против магов. Шевельнет кто из них мизинцем, и всё – нету бравого отряда.
А едва на поляну круглую – слишком круглую для обычной – выехали, так кони сами остановились. И головы склонили. Перед невидимками, не иначе. Ибо глазам предстала лишь трава, да цветочки голубенькие.
- Мы пришли с миром, - проговорил император, а сердце зачастило от волнения. – Разыскиваем девицу-оборотня. Слышали, она у вас.
- У нас, у нас, - отозвался хриплый голосок, хотя никто так и не появился. – А ты кто?
- Я… - он замялся. Отцом Лизетты представиться – придется выдать тайну, а императором назваться – тоже не лучший вариант. Еще решат, что волю навязать желает. – Опекун я девицы. Хочу домой ее забрать. Свадьба на носу, а невеста пропала.
- Свадьба, говоришь? – протянул невидимка весело. – А что ж тогда жених не явился суженную вызволять? Непорядок.
- А он того… - император судорожно придумывал правдоподобное объяснение. – Мы ему еще не сказали. Не знает он ничегошеньки.
- Так пусть узнает. Мужу будущему полагается переговоры вести, а не опекунам всяким. Пусть явится сюда поскорее, а то не вернем невесту. Ишь чего удумала? Мало того, что магическим зверьем оборачивается, так еще и красоваться перед простым людом смеет! Нельзя так! Никак нельзя!
Императора прошиб ледяной пот. Как это не вернут?!
- Хорошо-хорошо, сейчас привезут – жениха Лизеттиного.
- Пусть сам приезжает. Один. А ты со своей свитой больше не смей носа сюда совать. Нечего траву вытаптывать.
Едва смолк голосок, лошади сами развернулись и галопом помчались к замку. Не останавливались, пока во двор не въехали. А там застыли, как вкопанные, не смея шелохнуться. Лишь один конь – черный, как ночь, громко заржал. Тревожно, горестно.
- Ведите этого… жениха окаянного! – приказал император, спешившись. Его шатало после безумной скачки, в глазах двоилось, но он держался. Нельзя показывать безродному мальчишке слабость. Иначе им всем конец.
Эх, дочка-дочка. Устроила веселье…
****
Гастон с тоской глядел в потолок и представлял небо. В животе урчало от голода. Еще бы, время послеобеденное, а ему и завтрак принести не соизволили. Если так пойдет и дальше, к свадьбе кожа да кости останутся. А, может, это часть плана по избавлению от неугодного жениха? А что? Подержат недельку без еды, и ничего вытворять не придется. Сам концы отдаст. Никто и слова не скажет. Разве что отец с матерью попечалятся немного, да светлость огорчится, что остался без закадычного приятеля. Или не огорчится, а обрадуется, что незавидная участь миновала его самого.
Едва Гастон представил собственные похороны, на которые и прийти-то некому, лязгнули замки, и в темницу вошли императорские стражники. Хмурые-прехмурые. Лица основательно обгорели на солнце, а в глазах читалась непроглядная тоска.
- Поднимайся, бездельник. Тебя хочет видеть Его императорское величество.
Гастон мысленно пожелал стражникам провалиться сквозь землю во главе с повелителем. Но вслух ничего не сказал и послушно поднялся. Ни к чему нагнетать. И так положение хуже не придумаешь. Пусть император считает, что, проведя ночь в заточении, он одумался и на всё согласен.
Увы, скоро выяснилось, что согласен Гастон далеко не на всё.
- Что значит – отправляться на переговоры с лесными?
- А то и значит, что отправляться, - проворчал изрядно подуставший за день император.
- Они ж меня со свету сживут.
- Ты и так не жилец, коли на Лизетте в ближайшие часы не женишься.
- А, может, это… не надо теперь жениться? Девицу ж снова украли. Пусть кто-то из лесных ее в жены берет.
Император зарычал не хуже Лизетты в образе очередной живности, а ответила Гастону воспитательница невесты – Виолетта, не отрывая взгляда от вышивания.
- Ишь, размечтался. Ты первый выкрал, тебе и в мужьях ходить. Или в покойниках. Сам выбирай, что больше по душе.
Гастон вздохнул тяжко-тяжко. Ответ-то очевиден. Но какой из него переговорщик?
- Ладно, поеду, - смирился он с неизбежным. – Коня-то дадите? Иль пешком топать?
Император погрозил нахалу кулаком, но скакуна подготовить распорядился.
- И приоденьте его, чтоб не позорил невесту!
…Гастон думал о словах императора всю дорогу до леса, категорически с ними не соглашаясь. Еще вопрос, кто кого позорит. Да, он – сын дворецкого, а не герцога или барона. Но и Лизетта – не подарок. И дело не в том, что оборотень. Характер не сахарный. Вот, кто ее заставлял улетать из замка в облике волшебной кобылы? Сама себе проблемы организовала. И остальным за компанию.
Солнце лениво ползло на запад, но скрываться за горизонтом пока не собиралось: золотило пшеницу на полях, не жалея лучей. Однако стоило Гастону въехать в лес, как почудилось, что вот-вот настанет ночь. На небе ни облачка, но внизу мрачно и неуютно, словно в осеннюю хмурь. Недружелюбный нынче лес. Ветви скрипят, кругом шорох и странный шепот. Смотреть по сторонам страшно. Не из-за того, что опасаешься заметить нечто жуткое, а наоборот, потому что никого не видать. Хотя кто-то точно следит. Пристально, с интересом.
- Тьфу! – не удержался Гастон, когда конь резко остановился, не желая продолжать путь. – Да чтоб вас всех! Не стой, как пень. Поехали!
Но четырехкопытное средство передвижения отказывалось сдвигаться с места. Не помогали ни уговоры, ни угрозы. Пришлось спешиться и, обозвав коня трусом, идти между качающимися деревьями в одиночку. Страшно? А то! Но помирать-то не хочется. Вдруг, правда, удастся договориться? Это какой-никакой шанс сохранить жизнь. И себе и горе-невесте. Да, Лизетта, повезло тебе, что в женихах больше не светлость ходит. Он бы никуда не пошел. Сразу б ретировался. На четвереньках!
Гастон плохо представлял, куда направляется. Вело чутье. Или же лесные маги сами подсказывали дорогу, управляя им мысленно. Одна развилка, другая, третья. Он сворачивал, не раздумывая, хотя с каждым шагом сердце билось сильнее, а мрак вокруг сгущался. Точь-в-точь, как на рисунках к старинным сказкам о лесных обитателях. Их нарочно изображали жуткими, с перекошенными лицами и когтями, чтобы внушить детям, что с местным народцем связываться нельзя. Угу, Гастон об этом и не забывал. Но толку-то…
Наконец, деревья расступились, и показалась круглая поляна, залитая странным светом: серебристым, густым. На самой середине в кресле, похожем на трон, устроился хилый старикашка с бородой белой-белой, как молоко.
- Стало быть, ты жених? – спросил он тонюсеньким голоском.
Гастон кивнул, нервно спрятав руки за спиной. Выглядел собеседник безобидно. Дунешь, кувыркнется вместе с креслом. Однако от взгляда темных, как угольки, глаз пробирало насквозь.
- Ну, проходи-проходи. Поговорим о поведении твоей невесты.
- А что тут говорить? – Гастон сделал несколько шагов к креслу. – Оно и так понятно, что глупо Лизетта поступила. Но что с нее взять? Девчонка. Как превратится в зверушку необычную, так голову теряет. А тут – крылья! Вот и не удержалась. Полетела. На ее поиски целый отряд опекун отправил. Да только вы раньше успели перехватить нашу прелестницу.
Дед не перебивал, а едва «гость» закончил, проговорил ядовито:
- Всё сказал? Замечательно. А теперь помолчи и других послушай, коли собственную голову потерять не хочешь. Приведите нарушительницу!
Такой красивой лошади Гастону видеть не доводилось. Поразили вовсе не крылья, хотя и они заслуживали внимания – белоснежные, мощные, пусть сейчас и волочащиеся по траве. Впечатлил облик в целом: стать и благородство вкупе с грациозной походкой. Кажется, Лизетту не смущали веревки, за которые ее вели два здоровенных мага с факелами в свободных руках. Она вышагивала гордо, будто лес – не вражеская территория, а ее вотчина.
- И не капельки не стыдно невесте твоей, - попенял дед осуждающе.
Лошадь недовольно глянула на него из-под белых ресниц. Промолчала, уже хорошо. Зато Гастона и толикой внимания не удостоила, будто он – пустое место. Неприятно. С другой стороны, он и сам не шибко рад встрече. Предпочел бы долго не видеть. В любом обличье. А лучше вообще никогда.
- Ночь наступит через два с половиной часа, - оповестил дед. – До того момента нам необходимо решить твою судьбу, оборотень. Своим неподобающим поведением и нежеланием извиниться ты заслужила смерть.
Гастон испуганно кашлянул. Как смерть?! Лизетта же и его за собой утащит. А еще родителей и братьев, они ж с ним кровными узами связаны.
Сама драгоценная невеста даже не вздрогнула, а дед продолжил:
- Для нас это – идеальный вариант. Твоя гибель на жертвенном костре в облике пегаса вызовет мощнейший выброс магии. Мы сможем напитать ею десятки оберегов и особых предметов для будущих обрядов. Однако…
У Гастона перехватило дыхание. О, боги! Не погубите!
…однако существует и иной путь. Мы отпустим тебя, но взамен вам с женихом придется выполнить важное задание. Попробуете обмануть, покараем. Наша магия настигнет вас где угодно. Упадете замертво в мгновение ока, даже если спрячетесь в другой империи.
- К-к-какое задание? – поинтересовался Гастон тревожно. Интуиция подсказывала, что они с Лизеттой в ловушке в любом случае.
- Найдите три медальона: удачи, истины и власти.
- Что найти? – переспросил Гастон.
- Вы издеваетесь?! – вторила Лизетта, которая явно поняла, о чем речь. – Это невозможно!
Дедок пожал плечами.
- Коли ты так считаешь, можешь сразу отправляться на костер. Но коли желаешь жить, попытайся сделать то, что десятилетия не удавалось другим. Что выберешь, оборотень: смерть или шанс на благополучный исход?
Лизетта молчала, не желая произносить вслух очевидное, а дед удовлетворенно тряхнул головой, легко догадавшись о ее выборе.
- Кто-нибудь объяснит, что это за медальоны? – осторожно спросил Гастон.
Лизетта опустила голову, отказываясь просвещать жениха. Грива заструилась, переливаясь золотом в свете факелов. Дед достал из кармана камзола трубку, которая мгновенно задымилась сама по себе, затянулся и выпустил изо рта с полдюжины колечек.
- Три магических медальона – удачи, истины и власти – когда-то были собственностью императорской династии Пенетьери, правившей соседней страной Эндорией. Более полувека назад власть сменилась. Ее захватил бывший первый министр, отстраненный от службы. Он вместе со сторонниками проник во дворец. Император и его семья были убиты, а медальоны исчезли. Куда? Загадка. Их искали годами, но тщетно. Известно лишь, что сейчас они хранятся по отдельности, и не где-нибудь, а у нас – в Алмании. По крайней мере, два из трех. Об этом свидетельствуют все знаки.
- Но как же мы найдем медальоны, раз столько народу не справилось? – приуныл Гастон.
Задача казалась невыполнимой. Проще, как сказал дед, сразу на костер. Отложенный приговор – всё равно приговор.
Старик заскрежетал зубами, чуть трубку не сломал.
- И не найдете, коли не будете действовать сообща! Вместе с оборотнем! Еще после исчезновения медальонов было предсказано, что найдут их молодые супруги, предназначенные друг другу самой судьбой: человек и полузверь. Никто не понимал толком, что означает «полузверь». Но твоя невеста как раз подходит. К тому же, недавно я как раз выяснил, что первый медальон находится в замке герцога Винзура в столице. А ты, как я слышал, обычно живешь там. Интересное совпадение, не считаешь?
- Угу, только не живу, а жил, - поправил Гастон. – До изгнания в глушь.
Старик развел руками.
- Как назад вернуться, ты уж сам придумай. Это в твоих интересах. Главное, запомни, коли найдете первый медальон, с остальными легче дело пойдет. Эти вещицы магические сами друг к другу тянутся. Главное, не посвящайте никого в поиски. Ни слова! Ни единой душе!
- Как они выглядят хоть?
- Да кто ж их знает. Медальоны маскируются.
Гастон с трудом удержался от желания высказать деду всё, что думает о задании. Сам бы попробовал добраться до наделенной магией вещицы, не представляя, где и что искать. Замок Винзуров вам не лесная избушка. Можно до конца жизни все комнаты обыскивать и не добиться результата.
До конца жизни…
Вот, черти лесные! А конец-то, видать, не за горами. И остаток жизни пройдет отнюдь не весело. Да еще в компании Лизетты, которая по организации катастроф оказалась хуже светлости. Знакомы всего пару дней, а смерть так и ходит по пятам…
- Итак, согласны на сделку? Или отправить оборотня на костер? – поинтересовался старикашка ехидно, глазки-угольки прищурились в ожидании ответа.
- Я согласен, - процедил Гастон.
Куда деваться-то? Коли он явится в замок без Лизетты, император четвертует. А если и нет, то сбудется треклятое пророчество ведьмы. Всё одно – помирать в расцвете лет.
- А ты, невестушка? – спросил дед приунывшую лошадь.
- Согласна, - прошептала она едва слышно и головой качнула в знак согласия.
Старик захлопал в ладоши, как ребенок. Гастон заподозрил, что его обрадовала не сговорчивость будущих супругов, а сама ситуация. Может и не нужны деду никакие медальоны. Кто ж разберет этих лесных. Вдруг они развлекаются, издеваясь над людьми?
- А чтобы вы двое не своевольничали, отправлю с вами соглядатая и помощницу. Внучку мою смышленую. Огонёк!
Девочка лет десяти-одиннадцати появилась прямо из воздуха. Не было никого, и вот, пожалуйста: стоит черноглазая в цветастом платье и русой косой по пояс.
- Тут я, дед! – объявила она весело и притопнула босой ножкой.
- Помнишь задание?
- Ага. А можно в замок на лошадке поехать?
Ноздри Лизетты затрепетали от негодования, но возразить она не рискнула. А Гастон только издал тихий стон. Мало ему одной полоумной. Еще вторая объявилась…