Глава 7. Яблоки Виолетты
По лесу брели в молчании, косясь на неодобрительно скрипящие ветви. Лишь девочка мычала под нос, удобно устроившись верхом на крылатой лошади. Каждый думал о своем. Лизетта сердилась, что вредный старикашка запретил пользоваться магической частью тела и велел добираться до замка пешком. А еще гадала, что бы такого предпринять, дабы женишок думать забыл о первой брачной ночи. И последующих тоже. Перебьется! О безумном задании она тоже вспоминала, но мимоходом. Будет время. Сначала надобно свадьбу пережить и убедиться, что пророчество треклятой Клотильды сбудется. Иначе в замок Визуров не попасть. Кто ж пустит туда корову или слониху?
Гастон с тоской размышлял о Сабине. Ох, и обидится рыжеволосая прелестница, когда узнает о женитьбе. А уж если с Лизеттой в столицу явиться, то совсем беда. И что он скажет своей ненаглядной, мол, потерпи, этот брак не навсегда. Угу, так и есть – не навсегда. Потому что либо император укокошит, либо дед лесной – силой мысли. Ну а медальоны… Нет никаких шансов найти даже первый. Не в шкатулке же герцогини Винзур он хранится. Впрочем, и до шкатулки еще поди доберись…
- А зачем деду твоему медальоны? – спросил Гастон девочку. – Что они умеют?
- Магию особенную творить, - ответила она расплывчато и снова замычала песенку.
Лизетта неодобрительно фыркнула.
- Сомневаюсь, что эти медальоны хоть на что-то годны. Владельцев-то не спасли – династию Пенетьери.
Гастон покосился на нее с толикой уважения. А ведь права девица!
Лес, наконец, остался позади, показались пыльная дорога и небо в фиолетово-розовых тонах. Солнце почти скрылось за горизонтом. До наступления ночи и обращения Лизетты оставалось совсем чуть-чуть.
- Наездница, как тебя там?
- Огонек, - подсказала девочка.
- Да хоть пламя! Слезай.
Маленькая шпионка не возразила, съехала с «лошадки» на животе и вприпрыжку побежала рядом с Гастоном, поднимая босыми ногами пыль. Лизетта отстала, готовясь к скорому перевоплощению. Жаль, что до замка еще топать и топать. Лошадь, пусть и не пользующаяся крыльями, гораздо выносливее человека.
- Слушай, Огонек, - обратился Гастон к юной спутнице. – Дед же тебя нашей помощницей назвал. А что ты делать умеешь?
- Много чего, - она снова ушла от ответа. – Потерпи, торопыга. Скоро сам узнаешь.
Гастону категорически не понравились слова девочки. Что значит «сам узнаешь»? В смысле, на собственной шкуре? Нет. Он против!
- Ух! – раздалось позади.
- Ох! – выдал Гастон, растерявшись.
Лизетта стояла на четвереньках. В истинном обличье. Вот только… только…
- Красивые ушки, - развеселилась девочка. – И крылышко.
Гастон предпочел промолчать, хотя оставшиеся от лошади «атрибуты» выглядели комично. Особенно крыло, сросшееся с правой рукой. Одно крыло!
- Хватит глазеть! – возмутилась Лизетта. – Лучше думай, как к Винзурам в замок попасть. Особенно, если Клотильдино предсказание не сбудется, и замужество не снимет проклятье. Вот всё семейство светлости мне обрадуется.
- Тьфу! – не удержался Гастон. – Да ты хоть драконом, хоть человеком – не подарок.
Лизетта собралась, было, пригрозить будущему муженьку всевозможными карами, но поймала любопытный взгляд Огонька и передумала.
…До замка добрались, когда на руке девицы-оборотня осталась пара белых перьев, а лошадиные уши уменьшились в размерах и аккуратно спрятались под волосами. Зато ноги едва держали жениха и невесту. Обоих пошатывало. Одна девчонка так и попрыгивала всю дорогу и, кажется, ни капли не устала. Магия, не иначе!
Однако мечты об отдыхе и ужине (для обоих, кстати, первой трапезе за день) пришлось отложить. Бледный от переживаний император потребовал незамедлительного отчета, раскричался, затряс кулаками. Даже юную гостью лесного происхождения не сразу заметил. А та не стушевалась, преспокойно отправилась за Лизеттой и Гастоном в зал для приемов, где повелитель устроил аудиенцию.
- А это еще ЧТО? – гневно поинтересовался он, тыча пальцем с массивным перстнем в девчонку, разглядывающую всё вокруг с приоткрытым ртом.
Лизетта от усталости и переизбытка впечатлений не нашлась, что ответить.
Хорошо хоть Гастон не растерялся.
- Это Огонёк. Из лесных она. С нами отправили, дабы людской жизни научилась. На таком условиях леди Лизетту отпустили. Ну, и обижать Огонька не велели. А еще… еще сказали, что мы должны в столице пожить. Втроем. В замке Винзуров. Только там, и никаких разговоров. Иначе опять подопечную вашу выкрадут. И тогда точно не вернут. Так что, Ваше императорское величество, поговорите с герцогом. Коли вы прикажете, он сопротивляться не рискнет. А по-другому не согласится.
Император побагровел, да столь быстро, будто кожа не была белой-белой минуту назад.
- Всё так? – спросил Лизетту.
Та торопливо закивала. Мол, правда-правда. От первого слова до последнего.
- Ладно, - махнул Его величество рукой. – Прикажу Винзуру вас принять. А теперь живо умываться и переодеваться! У вас свадьба!
Лизетта застонала.
- Сегодня?
- До завтра рискуешь не дожить. Надо поскорее с этим покончить. Глядишь, уже следующим утром останешься человеком.
- Свадьба, так свадьба, - смирилась она, мечтая только об одном – завалиться спать. Можно даже не умываться. И так сойдет.
Гастона пробрал озноб. Ему крайне не понравилось слово «покончить». Уж не с ним ли?
****
Через час в зале собрались те же действующие лица, что и накануне. С одной лишь разницей: прибавилась гостья – Огонёк, в спешном порядке наряженная в платье поприличнее – голубенькое с бантами на подоле. Да на месте жениха теперь стоял сын дворецкого, а не герцога. Несостоявшийся Лизеттин муженек – довольный и румяный – устроился в кресле рядом с хмурым отцом и откровенно скучающим братом. Глазел на происходящее, будто зритель в театре.
Всё еще голодный Гастон нервно взирал на дверь в ожидании невесты. Если она не явится в течение пяти минут, император пусть хоть сотней смертей стращает, он отправится на кухню – добывать еду. Однако Лизетта таки вошла в зал. Как и в прошлый раз, в компании Виолетты. Деловой походкой прошагала к Гастону с монахом и потребовала:
- Жените скорее. Иначе я прямо тут усну.
Монах открыл рот, готовясь произнести речь, но вновь помешал знакомый шипящий звук.
- Нет! – император схватился за сердце. Даже сил не хватило, чтобы с кресла вскочить.
- Она издевается? – Лизетта отшвырнула букет и подняла очередное послание неугомонной ведьмы Клотильды.
Сердце Гастона кувыркнулось раз пять подряд. Неужели, и он неправильный суженный?! Вот радость-то!
Увы, и жениха с невестой, и императора поджидал иной сюрприз.
Лизетта скривилась, будто лимона наелась, и прочитала сердито:
- На этот раз вы не ошиблись с выбором. Но если хотите остаться в живых, придется прожить в браке не меньше десяти лет. Разведетесь раньше, подпишете себе смертный приговор. А коли вас разлучит внезапная смерть, второй отправится следом. Даже не надейтесь избавиться друг от друга, организовав несчастный случай…
Император тихо охнул и вытер пот с вмиг вспотевшего лба. Лизетта стояла, не шевелясь. И не поймешь, какие чувства испытывает. Только пальцы продолжали крепко держать письмо, не разжались, не уронили. Гастон не знал, радоваться или огорчаться новостям. С одной стороны, его теперь не посмеют тронуть, с другой, мечтам о Сабине конец. Разве захочет она – юная красавица – ждать десяток лет. А жить с ней во грехе неправильно. Да и не согласится Сабина. Роль любовницы женатого мужчины не для нее. Одна рыжая прелестница долго не останется. Быстро ухажеры сбегутся.
А он… он обречен на жизнь с сумасбродной Лизеттой и поиски злополучных медальонов.
- Так свадьба сегодня будет или нет? – нарушил тишину Теодор Винзур, с трудом сдержав зевок.
Герцог-отец шикнул на него, но остальные поглядели с благодарностью. Глубокая ночь на дворе, а день выдался трудный, изматывающий. Скорей бы по кроватям разбрестись.
Император поморщился и кивнул монаху, мол, продолжай церемонию.
Тот заулыбался, обвязал правые руки будущих супругов магической разноцветной веревочкой и начал нараспев:
- Дорогие гости, сегодня мы собрались здесь, чтобы…
Гастон едва слышал, что он говорил. Внезапно навалилась усталость, словно груда камней на грудь. Хотелось одного: проснуться. Даже голод отступил. Ну что за судьба такая? Не в монастырь, так в ссылку, а теперь и вовсе «каторга»! Лизетта, наоборот, сосредоточилась на словах монаха. Не интереса ради, а чтобы отвлечься от горьких мыслей и не разреветься прямо тут – перед всеми. Где справедливость, а? Даже если замужество снимет проклятье, а они с мужем-недоразумением отыщут медальоны, всё бесполезно. Кому она будет нужна через десять лет? Никто и не взглянет на даму не первой свежести, когда вокруг толпы молоденьких девиц с румяными щеками и блеском в глазах!
- Согласна ли ты, прекрасная невеста, взять в мужья этого мужчину?
Лизетта с трудом подавила смешок и кивнула. Прекрасная невеста? О, да! Хорошо еще, что лошадиные уши исчезли. И вообще, что за эпитет? А если невеста уродина?
- Нужно ответить вслух, - подсказал монах нервным шепотом.
- Согласна! – выпалила она и сжала кулаки, да так, что поцарапала ногтями ладони.
- А ты, мужественный жених, согласен ли взять в жены эту женщину?
Повисла тишина. Монаху пришлось подтолкнуть задумавшегося Гастона в бок.
- Что? Ах да! Беру. А смысле, согласен.
Лизетта подарила жениху испепеляющий взгляд и заметила, с какой ненавистью смотрит на него император. Будь возможность, своими руками бы задушил. У алтаря.
- Объявляю вас законными супругами! – тем временем, провозгласил монах и выдохнул с облегчением. Мол, наконец-то бракосочетание состоялось.
В тот же миг веревочка, соединявшая руки Гастона и Лизетты, вспыхнула, но пламя не обожгло кожу, поглотило разноцветные нити, символизируя окончание обряда. Новоявленные супруги растерянно посмотрели друг на друга. Что дальше? Не целоваться же, в самом деле! Гастон внезапно сообразил, что мужу с женой полагается проводить ночи в одной постели, и окончательно приуныл. Вот счастье-то! Засыпаешь с человеком, а просыпаешься с драконом! О нежностях он и не вспомнил. Какие еще нежности?! Раздавленным или подпаленным с утра б не оказаться!
Однако, как быстро выяснилось, не только он не видел себя в постели Лизетты.
- День был длинным, - проговорил император, обращаясь к воспитаннице. - Отправляйся отдыхать. А этого, - он кивнул страже, - под замок. Не отсидел еще своё.
Гастон махнул рукой.
- Черти лесные с вами. В темницу, так в темницу. Только покормить не забудьте. Помру с голоду, жена за мной отправится.
Император заскрежетал зубами, но Гастон не сомневался: без ужина его не оставят. Не теперь. Лизетта ничего не сказала, подобрала подол длинного свадебного платья и неспешно зашагала прочь. Зато возмутился кое-кто другой. Воспитательница Виолетта.
- Зря вы так, Ваше императорское величество. Муж и жена должны ночевать вместе. Тем более, после обряда свадебного.
- Цыц! – разъярился повелитель, замахнулся на подданную, но она не испугалась.
- Поступайте, как знаете. Только не пожалейте потом.
Не дожидаясь реакции императора, Виолетта отправилась за Лизеттой, но Гастон успел разглядеть в темных глазах странный блеск, какой бывает у человека, задумавшего недоброе. Но ей какое дело, вместе ли супруги проводят ночи? Может, мечтает поскорее распрощаться с воспитанницей, взвалив бремя на законного мужа? А как еще объяснить такое поведение?
****
Лизетта проснулась от ломоты в теле. Приближалось время перевоплощения, но веки не желали размыкаться. Организм отчаянно требовал продолжения отдыха.
- Черти, - пробормотала она, вспомнив в очередной раз недобрым словом Клотильду.
Сползла с кровати со стоном, привычно подняла руки над головой и застыла в ужасе.
Стоп!
А почему, собственно, тело ведет себя, как обычно. Бракосочетание же состоялось!
Ну, старая грымза! Обманула!
Инстинкты взяли верх, и злость отступила на второй план. Лизетта качнулась и… после кувырка приземлилась на четыре копыта. С грохотом, пусть и не грандиозным, как в первое утро в этом замке, когда приняла облик коровы.
Тьфу! Опять лошадь! Спасибо, что не крылатая, а обычная, рыжая.
- Погоди, ведьма, когда-нибудь я доберусь до тебя, - пообещала Лизетта и с тоской посмотрела на кровать.
Может завалиться? Нет, еще проломится. Вздохнув, новобрачная растянулась на полу. Подумаешь, что лошади спят, стоя. Она не настоящая лошадь!
…Гастону снился странный сон. Незнакомая комната с малахитовыми стенами, ковер, похожий на траву. И женщина с испуганными синими глазами, как два сапфира. Она трясла его за плечи и приговаривала:
«Что же ты наделал! Что наделал! Как нам теперь быть?»
Он молчал. Только всхлипывал тихонько. Потому что был не взрослым Гастоном, а маленьким мальчиком, который очень боялся…
- Просыпайся! Ну же! Хватит ногами сучить!
- А? – Гастон открыл глаза и изумленно уставился на девочку в цветастом платье. – Ох, это ты, Огонек…
- Вставай, лежебока. У нас дел полно.
- Каких дел? Погоди! – до Гастона дошло, что он по-прежнему в темнице. - Как тебя сюда впустили?
Девочка забавно передернула плечами.
- Сама вошла. Буду я кого-то спрашивать.
Гастон предпочел не уточнять, как именно это случилось. Впрочем, ответ поджидал снаружи. Два стражника мирно посапывали на полу. Один свернулся калачиком, по-детски спрятав руки под щеку. Второй растянулся на спине и улыбался во сне. Ох, и достанется же им от императора. Повезло еще, что лесная девчонка не покалечила. К слову, раз она не допускает членовредительства, вдруг получится с ней сработаться?
- А где все? – изумился Гастон.
Они поднялись из подземелья, прошли треть первого этажа, но не встретили ни души.
- Спят. Все, кроме жены твоей. То есть, она тоже спит. Но обычным сном, не магическим, ее я не зачаровывала, - пояснила Огонёк и распорядилась: - Найди острый топор и крепкую лопату. И зелье огненное. Я умею пламя разводить, но важно, чтобы вы сами поработали. Иди же, а я пока лошадку разбужу.
- Ло-ло-ло… - Гастон не договорил. Махнул рукой.
Лизетта сегодня не лошадка. Но с Огоньком лучше не спорить.
Каково же было его удивление, когда десять минут спустя во двор вместе с девочкой вышла, цокая копытами, рыжая кобыла. Сонная-сонная и явно не расположенная к каким-либо совместным делам с мужем. Грива спуталась и падала на глаза, но Лизетта плевать на это хотела. Как и на всё на свете.
- Тебе же это… полагалось перестать оборачиваться…
- Угу! – кобыла гневно засопела. – Благодаря мужу. Да только муж подкачал!
- Или твоя ведьма Клотильда – дура! – разобиделся Гастон.
- А может, и то, и другое!
- Тихо! – Огонёк громко хлопнула в ладоши, а следом громыхнуло в небе: грозно, опасно.
Супруги испуганно охнули и отпрянули друг от друга.
- Ты! – девочка указала пальчиком на Гастона. – Седлай лошадь!
- Еще чего! – возмутилась Лизетта шепотом.
- Настоящую лошадь, - уточнила Огонёк. – Иначе мы до вечера провозимся. А на тебе, - она погладила рыжий бок, - я поеду.
Гастон с трудом сдержал хохот при виде ошарашенной, но благоразумно молчащей благоверной. Хотя в душе он ее понимал. Сам бы не обрадовался, коли б превратился в излюбленное транспортное средство маленькой нахалки.
…Ехали неспешно. Из-за Лизетты. Она категорически отказывалась переходить на галоп, брела по пыльной дороге нога за ногу и печально вздыхала. Гастон отчетливо слышал, как урчит у женушки в животе. Впрочем, у него самого урчало. Поужинать-то он поужинал. Но с завтраком (спасибо Огоньку!) не сложилось.
- Может, расскажешь, куда мы направляемся? – осторожно поинтересовался Гастон.
Не в столицу же, в конце концов! И, пожалуй, не в лес. Вчера там были.
- В красный замок, - отозвалась девчонка. Она сидела на «лошадке» без седла, но чувствовала себя вполне уверенно.
- Зачем? – Лизетта от неожиданности споткнулась, но наездница удержалась.
- Яблоню Виолетты рубить.
- За-за-зачем?
- Так надо, - Огонёк нисколечко не повысила голос, однако ответ прозвучал столь строго, что Лизетта не рискнула еще что-то спрашивать.
Ладно, рубить, так рубить. Сама недавно пыталась сотворить то же самое со зла.
Когда на горизонте показался красный замок, Гастона передернуло. Век бы его не видеть, а лучше повернуть время вспять и не похищать Лизетту. Вернулся бы к светлости ни с чем, пусть бы тот гневался. Ничего, пообижался бы пару дней, максимум неделю, потом заскучал и сам явился мириться. И всё, никаких проблем. Кроме скуки, разумеется. Но лучше уж скука, чем «веселье», как в последние дни.
Замок, по-прежнему, пустовал. Ворота оставались открытыми нараспашку, но, кажется, никто и не думал проникать внутрь. Чему удивляться? По округе давно ходили слухи о живущем здесь чудовище. И вообще, когда целый замок, охраняемый денно и нощно, внезапно пустеет, любой здравомыслящий человек десять раз подумает, прежде чем туда соваться. Решит, что без магии – темной магии! – не обошлось.
- Что замерли? – спросила Огонёк. – Заезжаем. Яблоня сама себя не уничтожит.
Что правда, то правда. Задачку, как быстро выяснилось, лесная «помощница» придумала трудную. Гастон весь взмок, пока орудовал топором. Странное дело, кора напоминала броню, а древесина метал. Треклятая яблоня сопротивлялась, будто обладала разумом. Но Гастон не сдавался. Как и Лизетта, которая лупила по дереву копытами, когда муж опускал топор, чтобы чуток передохнуть. Вряд ли она старалась из желания помочь. Скорее, выпускала пар, однако Гастона и это устраивало.
- Не сдаемся, рук и ног не опускаем, - своеобразно подбадривала их Огонёк, удобно расположившись на травке и жуя яблоко. Мол, подумаешь, что дерево особенное. Яблоки неопасные, коли заклинания нужного не знаешь. Каждый слопать право имеет.
На исходе получаса ствол, наконец, качнулся и рухнул, шурша листьями. И не только он. По земле замолотили сочные плоды. Один, особенно ловкий, угодил Гастону в лоб. Аж в глазах потемнело, а жена раздвоилась, и теперь он видел сразу две лошади.
- Хватит прохлаждаться! – потребовали они. – Бери лопату и копай.
- Сами копайте, - огрызнулся Гастон, представляя в красках, какая шишка появится к вечеру. Громадная! И синяя-пресиняя!
- Чем копать? Копытами? – усмехнулась Лизетта.
- Да хоть зубами!
- Ух!
Лошадь издала грозное ржание и встала на дыбы. Упомянутые недавно копыта прицелились Гастону в грудь, но он плюхнулся на пятую точку прежде, чем жена успела нанести удар. Зажмурился, прикрыл голову руками и, к счастью, не увидел, как «орудия» впечатались в землю в полуметре от лица. Не то бы точно сердечный недуг заработал.
- Прекратить! Сейчас же! – Огонёк запустила в лошадь недоеденным яблоком. – Никакого сладу с вами нет! Как вы собираетесь найти медальоны и остаться в живых, если даже с деревом не справляетесь!
Супруги испуганно посмотрели на девочку, потом друг на друга, и занялись делом. Точнее, занялся Гастон, впечатленный словами «остаться в живых». Полтора часа потратил, чтобы выкорчевать пень и вытащить все корни. Земля сопротивлялась, словно не лето на дворе, а зима, когда почва промерзает насквозь. Лизетта мужу не мешала, наблюдала за его усилиями в сторонке. Только вздыхала тихонечко, когда тот вспоминал чертей – то земляных, то древесных.
Наконец, последний изогнутый корень показался на поверхности, и Огонёк звонко захлопала в ладоши.
- А теперь – жги! Дотла!
Обрызганное зельем дерево вспыхнуло мгновенно, да только горело не обычным огнем, а магическим сине-зеленым, треща так, что в соседнем замке, наверняка, услышали. А после в воздух поднял пепел, повисел с минуту и растворился под жуткое шипение.
- Что не так с этой яблоней? – шепотом спросила Лизетта.
- Всё, - отмахнулась Огонёк. – Поехали назад. И поскорее. А то опоздаем.
…Увы, скорость не помогла, хоть Лизетта и лошадь Гастона мчались во весь опор. Они миновали ворота аккурат к кульминации «представления». Двор устилали тела стражников. Спящих или без сознания – не разберешь. В середине стояла растрепанная старуха в красном с золотом платье, принадлежащем раньше Виолетте, а у ног ползал император и причитал:
- Не гневайся, Клотильда. Пощади...
- Ты сам виноват. Позволил бы дочке брачную ночь с мужем провести, сегодня б человеком ходила, а не живностью. Теперь всё одно: пусть хоть каждый раз спят вместе, не сработает магия. Упустили шанс!
Император взвыл, а старуха замахнулась на него костлявой рукой.
- Как это Клотильда? – пробормотала Лизетта.
- Какой дочке? – вторил ей опешивший Гастон.
Ведьма обернулась, зыркнула раскосыми блеклыми глазами на молодоженов.
- Уничтожили яблоньку, чтоб я оборачиваться больше не могла, - попеняла шипящим шепотом. – Вам же хуже. Знаю я еще один способ проклятье снять, да повременю с советами. Так пока живите. А коли разведетесь или расстанетесь больше чем на неделю, сами знаете, что случится.
Сказала и пропала под страшный звук, похожий на волчий плач. Только сизая дымка осталась, от которой император расчихался, а Огонёк прослезилась.
- Ууууу ведьма! – плаксиво пожаловалась девочка и скрылась в замке, оставив Лизетту с Гастоном в полном смятении…