Глава 8. Нищенка и лис

- Нам с тобой крупно повезло, что оборотень из замка улетела и с лесными столкнулась. А то бы торчали тут до скончания времен. Эх, домой! Как приедем, сразу по трактирам. Загуляем на недельку-другую. Гастон? Гастон, ты меня вообще слышишь?

Развалившийся в кресле Себастьен Винзур недовольно покосился на лучшего друга. Тот сидел на кровати, сжимая в руках рубашку, и бестолково таращился на стену. Полчаса назад начал собирать сундук в дорогу, но дело совершенно не продвигалось. На дно легли всего две пары штанов и скромный камзол без намека на вышивку. Слов светлости Гастон, разумеется, не слышал. И не разделял его мечтаний. Думал о своем.

Принцесса?! Да вы издеваетесь?! Вот только этого известия недоставало, дабы осознать плачевность собственного положения. Лизетта и сама по себе катастрофа ходячая. А уж, приходясь императору дочкой, превратит жизнь новоиспеченного мужа в ад. Попробуй слово поперек сказать. Одним ударов рогов по мягкому месту не отделаешься. Папенька добавит целую охапку всевозможных кар. Неудивительно, что не хотел, дабы Гастон с Лизеттой ночевал. Сдались ему внуки от черни.

- Гастон! – светлость грохнул кулаком по подлокотнику. – Очнись! Я, между прочим, тут планы строю. На будущее.

Тот поглядел на молодого герцога, будто впервые видел.

Угу, у друга будущее. У него же только прошлое и скоротечное настоящее.

- А я причем? Мне теперь за женой надобно присматривать. И за девчонкой лесной. Дабы не натворили чего.

Лицо светлости вытянулось, как у малого разобидевшегося ребенка.

- Вот еще удумал! Ты со мной! А эти пусть сами по себе.

- Точно, - Гастон швырнул рубашку в сундук. – Спалят ваш замок, вот твой папенька обрадуется. А следом и опекун Лизеттин – император. А кто виноват останется? Уж точно не ты. И не эти полоумные девицы.

Светлость задумался, представляя родовое гнездо Винзуров в огне, а Гастон вздохнул тяжко. Пару часов назад у него состоялся непростой разговор с тестем. Император доходчиво объяснил, что раскрывать тайну происхождения Лизетты никак нельзя. Что до главной обязанности Гастона, она и без наставлений очевидна: беречь и лелеять женушку. А еще трогать не сметь. Во всех смыслах. Не его полета птица. А коли она пожалуется, худо придется… нет, не Гастону, а всей родне. Так и сказал повелитель: «Всех твоих близких со света сживу!». Потому нынче не до развлечений со светлостью, а всем заботам забота – не отходить от Лизетты ни на шаг. А то, правда, от замка головешки останутся.

Император таки смирился с неизбежным, приказал герцогу-отцу принять у себя молодоженов и малолетнюю гостью из леса. Мол, таково условие магов, а нарушать его чревато. Пообещал, что Лизетта будет выходить лишь ночами, а днем сидеть тихо, как мышка, даже если обернется слоном. Винзур перекосился, будто сока полыни глотнул вместо любимого вина, но отказать не посмел. Дал слово, что исполнит всё в лучшем виде, и умчался восвояси, прихватив старшего отпрыска. Младшего оставил расхлебывать заваренную совместно с Гастоном кашу. А расхлебывать предстояло немало. То еще веселье – добираться до столицы в компании оборотня. Новоявленная госпожа Ла-Пьер не каждый день неприметной рыжей лошадкой ходит.

План придумал император перед тем, как отбыть домой в сопровождении стражников. Молодоженам, светлости и охране предстояло выдвинуться в путь следующим утром. После обращения Лизетты. Плотникам за ночь приказали сколотить закрытую повозку, способную выдерживать большой груз. А чтобы «путешественников» не останавливали посты, тесть вручил Гастону документ с личной печатью. Мол, он везет ценный товар в императорский дворец, препятствовать и досматривать строжайше запрещено.

Гастона предосторожность не впечатлила. Он сильно сомневался, что Лизетта долго просидит в повозке. Нет! И еще раз нет! Всенепременно найдет приключения и себе, и всем сопровождающим. Ох, только бы случилось сие не в облике дракона!

- Заканчивай раскисать, ничего не случится, - объявил светлость после раздумий. – Папенька быстро твою женушку на место поставит, чтоб не бедокурила у нас в замке. А мы с тобой по трактирам пойдем. И пропади всё пропадом.

Гастон сжал зубы. А что тут скажешь? Друг, называется. У него проблем целых два воза, а светлость только о развлечениях и думает…

****

Вернувшей настоящий облик Лизетте тоже полагалось собираться. Рассортировать вещи, доставленные стражниками из красного замка. Выбрать, что взять с собой, а с чем проститься навсегда. Ни к чему жене простого слуги огромный гардероб. Но дело не ладилось. Обычно подобным занималась Виолетта, единолично решала, какая одежда «достойна» отправиться в новый дом. Лизетта в такие моменты хандрила и мешала воспитательнице, подкладывая «отбракованные» платья назад.

Вот именно, Виолетта!

Из ушей едва дым не валил. Как? Как, во имя всех богов, гадкая ведьма Клотильда жила годами под боком, и никто ни о чем не подозревал?! Главное, зачем?!

Хотелось и кричать, и плакать. Кататься по полу! Вопреки бесконечным ссорам, Ви всё это время оставалась для нее самым близким человеком на свете. Уж точно ближе родной матери, отдающей всю любовь младшим дочкам. Вон, даже на свадьбу не соизволила приехать. Тяжело, видите ли! А ей – Лизетте – можно подумать, легко?!

Мать даже письма писала раз в два-три месяца, причем, такие, что вызывали слёзы. Разве затворнице приятно читать, как Офелия с Брианой побывали на очередном балу, а отец подписал указ о проведении карнавала – то зимнего, то летнего? Зато Ви всегда умела успокоить или вправить мозги, чтобы Лизетта взяла себя в руки. А теперь… теперь получалось, воспитательница годами играла ее жизнью, наблюдала за мытарствами и веселилась втайне. Как с таким смириться?!

Сводило с ума и другое. Первая брачная ночь! Гадкая ведьма сказала: если б молодожены провели ее вместе, Лизетта перестала бы оборачиваться. Вот только… только…

Она сильно сомневалась, что подпустила бы к себе муженька, даже зная об особом условии снятия проклятья. Одно дело – стоять в белом платье перед монахом, и совсем другое – позволить самоуверенному мальчишке прикоснуться к телу. Такому полагается происходить по любви, а не по чьему-то приказу, да еще с первым встречным! С другой стороны, это всего одна ночь. Ночь, способная подарить свободу на всю жизнь…

- Чтоб тебе провалиться, Клотильда, – прохныкала Лизетта и вздрогнула, услышав, как скрипнула дверь. – Ох… А ты что тут забыла?

На пороге стояла Огонёк, спрятав руки за спиной.

- Я тебе травки успокоительной принесла. Под луной собрала, как положено.

Девчонка гордо показала пучок зелени, но благодарности не дождалась. Лизетта скривилась, мол, она же сейчас не корова, чтоб травой питаться. И вообще, даже коровой предпочитает иные лакомства. Огонек печально вздохнула и подула на пучок. Тот вспыхнул, но не разгорелся. Языки пламени показались на мгновение и растворились. Остался струящийся спиралями дымок от тлеющих травинок.

Лизетта чуть глаза не протерла. Свежая трава тлеет? Свежая, а не сухая?

Тьфу! Лесная магия!

Но ругательства не слетели с языка. Не успели. Злость сменилась головокружением, а оно - легкостью в теле. Того гляди, воспаришь к потолку без крыльев. Но летать быстро расхотелось. Лизетта зевнула и свернулась калачиком на кровати. Однако прежде чем сон принял в объятия, она услышала голос Огонька.

- Мне жаль, что с ведьмой так вышло. Дед сказал, спровадить ее надобно. А то не даст медальоны найти. Иль себе присвоит. Потому я и велела яблоню уничтожить. Она сгорела, а с ней и ведьмины запасы яблок. Ну, и облик истинный вернулся.

Лизетта молчала. А смысл что-то обсуждать? Сгинула Клотильда, и ладно. Всё равно только злорадствовала исподтишка. Хотела б помочь снять проклятье, давала бы понятные советы, а не нагоняла тумана, предлагая самим догадываться. Знала ведь, что император запер мужа в подземелье в первую брачную ночь. Знала, но ничего не сделала!

Лизетта снова зевнула. Сладко-сладко.

Жаль, конечно, что проклятье никуда не делось. Да еще эти лесные прицепились, как пиявки, с медальонами треклятыми. Но ведь есть и плюсы. Она едет в столицу! А, значит, впереди море новых впечатлений. Всё лучше, чем сидеть взаперти в глуши…

Снились яблоки. Много-много яблок. И на полу, и на расставленных повсюду блюдах. Клотильда в образе Ви брала одно за другим и внимательно рассматривала, но не находила подходящего, всё больше и больше мрачнела. А потом сгинула. Вместе с сочными плодами. Взору предстали двое: темноволосая женщина и маленький мальчик в перемазанной красками рубашонке. Она трясла ребенка за плечи и приговаривала:

«Что ты наделал? Ох, что же ты наделал?!»

Мальчик горестно всхлипывал и, кажется, не понимал, за что его ругают…

****

- Да-а-а. Если не везет, то надолго, - протянул светлость, взирая на огромное нечто, пытающееся спуститься по лестнице на первый этаж.

- Поговори у меня, - пригрозило оно и поскользнулось.

Ну, или оступилось. Еще бы! С такими-то ножищами!

Грохот потряс весь замок. Но никто из герцогских слуг и личной охраны Лизетты не соизволил поинтересоваться причиной оного. Первые предпочли отсидеться подальше, вторые ко всему привыкли. Один Гастон за голову схватился. Покалечится женушка, ему отвечать! А уж если шею свернет… Хм. Впрочем, та-а-акую шею поди сверни. А вот попу отбить можно запросто.

Кажется, именно это и приключилось. Лизетта в экзотическом облике слонихи сидела на полу у лестницы и бухтела под нос нечто нечленораздельное.

- Может, еще на сутки тут останемся? – предложил Гастон, с опаской косясь на хобот. Не рога, конечно. Но приложит, мало не покажется.

- Нельзя, - предвосхитила ответ Лизетты Огонек. – Дед сказал, нельзя нам тут рассиживаться. А на дворе и так полдень.

- Когда сказал?

- Нынче ночью. Я с ним на расстоянии говорить умею. Мысленно.

Гастон поморщился. Вот, радость-то! Лизетта тоже не пришла в восторг. Зато вскочила мигом и на толстых, похожих на вековые стволы, ногах рванула к выходу. Никого не снесла, и то ладно. Увы, снаружи ждала новая «засада». Повозку-то плотники смастерили, однако попробуй взгромоздить туда слониху. Выход придумали Лизеттины охранники: выложили из крепких бревен лесенку и давай подталкивать подопечную сзади. С четвертой попытки дело, то бишь, тело сдвинулось с мертвой точки. А едва оно целиком оказалось на повозке, все дружно вытерли пот и мысленно взмолились, чтобы пол выдержал вес необычной животинки и не проломился в пути.

- По коням! – приказал светлость и поманил Гастона за собой в карету. Одному-то ехать - тоска зеленая.

Тот не обрадовался, с завистью посмотрел на лесную девчонку, выпросившую новую лошадку. Уж лучше в седле, чем подле грезящего о новых безумствах приятеля.

…Поезда показалась Гастону, как никогда, тоскливой. Светлость неожиданно позабыл о развлечениях, ныл и ныл, вспоминая особенно скучные дни в ссылке. Проклинал и семью. Мол, как батюшка посмел отвешивать подзатыльники у всех на глазах, а старший братец насмехаться. Да, у самого невеста не оборотень, но и не красавица. Приснится такая, одеялом подавишься с перепуга. И вообще, что все накинулись, не разобравшись. Не он же воспитанницу императора крал!

- Ну, чего ты молчишь? Я тебя с собой посадил не для того, чтобы кислой физиономией любоваться. Расскажи что-нибудь. Да хоть о лесных. Страшный дед у девчонки?

- Нет. Маленький и щуплый. Но магию творит знатно.

- Эх, жаль, меня с вами не было. Я бы всем там показал.

И светлость принялся разглагольствовать о схватке с обитателями леса. Гастон кивал, дабы не гневить молодого герцога, а фантазия рисовала, как тот удирает, сверкая пятками, а еще лучше – на четвереньках. Угу, знаем мы, какой из него вояка. За окном кареты проносились поля с пшеницей и кукурузой, а мысли то и дело возвращались к Лизетте. Интересно, как она там? Быть может, стоило ехать с ней? Нет, плохая идея. Раздавит еще невзначай. А коли обойдется, дело всенепременно кончится ссорой.

Лизетта, тем временем, мысленно вспоминала всех на свете чертей. Особенно доставалось лесным. И болотным заодно. Чем последние не угодили, она вряд ли смогла бы ответить. Но проклятья в их адрес приносили облегчение. Ну, что за напасть?! Повозка шатается, скрипит, да так, что уши вянут. Еще и не видать ничего, кроме стены деревянной. Приятное путешествие, ничего не скажешь! Раньше, когда требовалось перебираться на новое место, она ехала исключительно по ночам. В карете! Днем отсыпалась на постоялых дворах – подальше от чужих глаз. А нынче - сущее издевательство! Муженек-то с комфортом передвигается. Паразит! Ну, ничего. Она еще отыграется. И на нем, и на всех остальных…

К «делу» Лизетта приступила после обращения, когда они заехали на постоялый двор. Уперла кулаки в бока и накинулась на мужа с приятелем-толстяком.

- Что значит – ужинаем и спим? – спросила грозно. – Ничего не знаю: ужинаем и отправляемся дальше. Только я в карету переберусь. Отдыхать завтра днем будем.

- Все устали, - возразил Гастон. Но исключительно для вида. Закралось подозрение, что женушка добьется своего. Она в ударе.

- Вот и славно. Значит, сон поутру будет крепкий.

- Лизетта, послушай…

- Нет, это ты послушай! Либо едем сейчас, а днем спим. Либо я не сдвинусь с места до завтрашней ночи.

- А что дед лесной на это скажет?

- А мне почем знать? Это ты с ним переговоры вел, я была предметом торга. Вот и думай, как всё утрясать.

Гастон почесал затылок. Светлость в супружескую ссору не вмешивался. Глядел в пол и прикидывался невидимкой.

- Давай так: сейчас едем, с восходом ляжем спать, а после полудня отправимся дальше. Отдохнем мало, зато попадем в замок Винзуров до следующего утра. Ты еще обернуться не успеешь. Спокойно войдешь через главный вход.

Лизетта сделала вид, что задумалась, однако предложение ее устроило. Полностью! Придется-таки часть пути проехать живностью в повозке. Но не целый же день. А в замке лучше появляться человеком, а не коровой или, не дайте боги, драконом.

- Будь по-твоему, - изобразила Лизетта вынужденное согласие. – Взамен я поеду в карете одна. А вы на лошадей пересядете.

Светлость вытаращил глаза, а Гастон открыл рот, чтобы воспротивиться, но…

- И я в карете! – вмешалась Огонёк. – Вдвоем нам будет очень удобно.

Никто не обрадовался. Ни капли. Включая Лизетту. Но на этом разговор закончился. Спорить с лесной девчонкой – себе дороже.

…После сытного ужина собрались в дорогу. Неторопливо вышли во двор: Гастон со светлостью впереди, Лизетта с Огоньком сзади. Охрана покорно поджидала господ: успела перекусить и сменить лошадей. Никому и в голову не пришло возразить против скорой отправки в дорогу. Мол, надо, значит надо.

- Подайте, люди добрые.

Из темноты шагнула сгорбленная старуха с палкой. При виде растрепанных седых волос Лизетту передернуло. Вспомнился истинный облик дражайшей воспитательницы.

- Прочь! – светлость замахнулся на нищенку, но Гастон умело перехватил его руку.

- Не стоит.

Ребенком он стал свидетелем отвратительной сцены, когда из замка Винзуров выгнали старую полуслепую служанку, которая больше не могла выполнять обязанности. Вытирая слёзы, она уходила в никуда, ведь это был ее единственный дом. Отец тогда объяснил Гастону, что жизнь непредсказуема и очень часто несправедлива, а им – людям простым и небогатым – нужно поддерживать друг друга, потому что больше никто не поможет. Объяснил это и отдал старушке мешочек монет, а еще подсказал адрес женского монастыря в глуши, где никому не отказывают в приюте.

Она ушла, пожелав дворецкому и его семье крепкого здоровья, а сцена запала глубоко в душу маленькому Гастону. С тех пор он не раз выручал бедняков, особенно пожилых и немощных. Правда, делал это втайне от светлости. Тот не поймет. Только на смех поднимет. Всегда любил подчеркивать, что все бедняки – глупцы, раз не придумали, как разбогатеть. Будто богатство Винзуров – его личная заслуга.

Вот и сейчас светлость удивленно глянул на Гастона и скривился.

- Ты чего?

- Ничего, - буркнул тот и сунул в костлявую руку нищенки четыре монеты, что лежали в кармане. Да, пришлось сделать это на глазах у приятеля. Но лучше так, чем мимо пройти.

Гастон посчитал инцидент исчерпанным, однако старуха остановила его, схватив за рукав.

- Погоди, милок. Послушай. Предупредить тебя хочу. Ты судьбой отмечен, для свершений рожден. Но тебя ищут. Посланники черного принца. Держись подальше от столицы и серебряного императорского дворца.

Сказала и заковыляла прочь. Гастон не сразу опомнился, застыл, завороженный странным предупреждением и чарующим шепотом. А когда рванул вдогонку, старухи след простыл.

- Кто она? Где искать? – накинулся он на хозяина постоялого двора.

Но тот плечами пожал.

- Никто не знает. Она то появляется, то пропадает бесследно. Как дух. Но коли дает советы, лучше прислушиваться. Сбываются ее пророчества.

Гастон приуныл. Он сам не понимал, отчего поверил нищенке, но интуиция подсказывала, что та не солгала и не разыграла. И недаром дворец упомянула. Это не совпадение, учитывая, что Гастон только-только женился на дочке императора. Хотя… почему серебреный дворец? Он из желтого камня…

Светлость распалился, затряс кулаками.

- Тьфу! Достали старухи с предсказаниями! Мы едем или еще неделю будем тут торчать?!

Пришлось махнуть рукой и отправляться в путь. В конце концов, хотела бы нищенка сказать что-то еще, не промолчала бы, не ушла. Вот только как следовать совету? Ладно, во дворец их с Лизеттой приглашать никто не торопится. Но в столице-то придется задержаться. Иначе Огонёк быстро донесет деду лесному. А там уж никакие черные принцы не страшны. После смерти-то…

****

Лизетта попыталась провести время с пользой. Устроилась с удобством в карете и набросилась на Огонька с расспросами. О медальонах и их поисках. А, главное, как девчонка помогать намерена. Не случайно же дед помощницей назвал. Пока-то пользы никто не увидел. Кроме рассекречивания Ви. Да и польза ли это? Ведьма сгинула, отказавшись рассказывать, как Лизетте проклятье снять.

Огонёк поджала губки, не обрадовавшись разговорчивости спутницы. Щелкнула пальчиками, и та распласталась на мягком сиденье, погрузившись в глубокий сон.

- Отдохни уже, мстительница, - прошептала девчонка и уставилась в окно – в темноту.

Лизетте снился лес. Да не простой, а особенный, волшебный, где между стволами просачивается легкая дымка с запахом сладким-сладким, звери говорят на человеческом языке, а еще живут птицы с золотым оперением, о которых детям рассказывают няньки. Они редко являются людям, но коли встретятся, то обязательно исполняют желания. И не абы какие, а самые заветные…

Гастону, в отличие от жены, не спалось. Да и как уснуть, когда рядом храпит светлость, аки боров. Аж повозка, выдерживающаяся слониху, сотрясается. Приятели отказались от конной поездки и расположились в транспорте Лизетты, устлав пол спешно купленной на постоялом дворе периной. Теперь светлость дрых, а Гастон глазел в деревянный потолок и прислушивался к скрипу колес, в котором – вот, странность! – мерещился волчий вой.

Представлялась встреча с Сабиной – красавицей златовласой. Как она себя поведет: расплачется или кинется с кулаками? А, может, сделает вид, что они незнакомы, и быстренько найдет Гастону замену? От этой мысли внутри всё переворачивалось. Несправедливо! Он же ни в чем не виноват. Или виноват? Сам же предложил светлости выкрасть девицу. Никто за язык не тянул.

Едва мысли о Сабине отступали, вспоминались слова нищенки. Это он-то для свершений рожден? Угу, разве что для таких, которые неприятности приносят. Как в последнюю неделю. А вот упомянутый черный принц вызывал тревогу. Почему бы ему не охотиться, в самом деле? Гастону поручено магические медальоны найти. Вдруг принц этот их охраняет и уничтожает всех, кто присвоить добро задумывает. А кого уничтожать? Не деда ж лесного. Он не у дел, как светлость в случае с похищением. Это Гастон с Лизеттой поисками занимаются. И неважно, что не для себя.

Ну, черти лесные и дорожные! И как теперь выпутываться? Самому не справиться. А к богам обращаться бесполезно. Разгневал он богов, избежав пути, отцом уготовленного. Дал тот слово отправить третьего сына в монахи, а не сложилось…

Эх, вот бы защитника магического иметь! Говорят, и от бед, и от смерти бережет. Да только он от рождения положен. А коли сразу не появился оберег, значит, не судьба.

- Кхе-кхе…

Гастон резко сел, аж голова закружилась.

- Кто здесь?

- Я, господин.

От стены отделилась дымка, ловко сложившись в фигуру крупного лиса. Но не рыжего, а серебристого, полупрозрачного. Зверь сел, пушистый хвост обогнул бок и расположился на лапках. Темнота не мешала лису с любопытством оглядывать обалдевшее лицо Гастона и делать выводы.

- Я подозревал, что дела не ахти. Но чтоб ты совсем простофилей оказался… Н-да…

- Я не… - начал Гастон обиженно.

Но лис не позволил договорить. Фыркнул и произнес:

- Спи, молодой вожак.

И сгинул, будто померещился в ночи…