12

Старушка Бо самостоятельно решила проблему с обувью — попросила одну из женщин поделиться с нами ботинками из собственных запасов, причитая, что на мужиков никак нельзя положиться в делах, не предусматривающих грубой силы. А если и положиться, то потом все равно самой разгребать последствия такого «положения».

Не сказать, что девушка была довольна этой просьбе, но сдержанно кивнула, отправляясь в один из ближайших каменных шатров.

И только тогда нас повели обедать. Один из коридоров пещеры привел нашу небольшую компашку, с бабулькой, смело стучащей палочкой, в довольно занятное помещение. Потолок здесь уходил далеко ввысь, заканчиваясь небольшим отверстием, размером с человека, хотя оно и казалось маленьким с нашего взора.

Эта часть сети пещер не была большой, занимала лишь несколько метров по периметру. Природа поиграла с представленной «кухней», подарив ей практически идеальную форму круга со слегка выгнутыми стенами из булыжника.

Прямо посреди пола, в обустроенном для этого месте, пылало кострище. А на нем готовилось несколько больших казанов с едой. Дым от огня ускользал вверх, выбираясь наружу сквозь дыру. Я попыталась вглядеться вверх, чтобы хоть примерно понять, как выглядит мир снаружи этой огромной каменной норы, но свет бил в глаза, не давая рассмотреть даже цвет неба.

Здесь находилось несколько людей — женщина и трое мужчин, должно быть, они следили за равномерным приготовлением еды, но когда мы вошли, блондинку явно обнимали двое, а третий целовал.

Бабка намеренно громко кашлянула. Подействовало своеобразно, лишь тот мужчина, что целовал девушку, отпрянул, пошел мешать еду в казане. Остальные так и продолжили обнимашки с невозмутимыми лицами. Да и женщина, с которой это все проделывали, абсолютно не смущалась.

— Да, нравы у нас свободные, но со стороны мужчин абсолютно моногамные. Никто и никогда не пойдет изменять женщине, что выбрала его. Такая честь достается абсолютно не каждому, даже с учетом того, что женщины могут создавать семью с любым количеством свободных мужчин. Правда, наши дамочки останавливаются обычно на трех, но в соседних племенах и до пяти доходит. Про север вообще страшные сказки рассказывают. Там у них с женщинами беда абсолютная, глупцы не ушли в пещеры, как большинство.

— Подождите, а это обязательно? Мы с Ульяной обязаны будем создать семью даже не с одним мужчиной, а с тремя?! — Возмущенный вопрос сорвался с губ Аниты. Выглядела она то ли взволнованно, то ли растерянно.

— Ой, наша каша сейчас пригорит! — Прокряхтела старушенция, резво припустив в сторону костра.

Повисшую тишину разбавляли лишь звуки трескотни огня и булькающего бульйона в одном из казанов.

— Таких как вы уже несколько раз за десятилетия перекупливали у ящеров, в племенах нашей планеты нашли золотую жилу, здесь мужчины всегда готовы заполучить женщин. Откуда они вас вообще берут? — Прыснула блондинка, стоящая неподалеку. — Не суть. Всегда вы так кривитесь поначалу, а потом глазками стреляете во все стороны, будто женщины без обязательств.

Анита недобро зыркнула на разговорившуюся любительницу тройничка, но я тихонечко шикнула на нее. Даже старушка Бо не была так разговорчива, а информация нам нужна. Обиды потом.

— Если ящеры продают вам девушек, то почему вы с ними говорите на одном языке? — Осторожно задала вопрос.

— Не мы, — фыркнула девушка. — Совет главных мужчин нашего племени пришел к такому выводу, что с нехваткой женщин снова нужно что-то делать, а ящеры уже себя хорошо зарекомендовали в этом деле. И уж тем более совет загорелся этой идеей сильнее, когда узнал, что какие-то зеленые по-быстрому сбывают двух женщин по цене одной. А язык… это межгалактический. — На этом и закончила, ядовито ухмыльнувшись, словно глупого ребенка только что просветила.

— Много лет назад межгалактический язык стал вводиться повсеместно и на нашей планете. Никто точно не знает, почему и зачем, но нарнакский уже почти забыт. — Вдруг подал голос один из мужчин блондинки, за что схлопотал от нее недовольный взгляд.

Тем временем Бо уже отсыпала в наши тарелки каши и посадила на деревяшки, играющие роль стульев, у костра. Я отстраненно отметила, что кора этого дерева немного отличается от тех, что растут на Земле. Более гладкая и менее пористая.

— Какой есть язык, на таком и говорим. Вы доварили? Поедите у себя в юрте. — Строго припечатала старушка, глядя на болтунов.

Компания ослушаться не посмела, гордо удалившись из отделенного помещения.

— Вы должны быть сильными. — В старческом голосе вдруг проступили нотки усталости. — Я буду вам помогать. Я всегда помогала таким, оторванным от дома девушкам, как вы.

— Вы очень добры, — искренне ей улыбнулась, сжимая пальцами что-то на подобии ложко-вилки, высеченной из дерева.

— Я стара. И скоро уйду на покой. Но мне хочется оставить в этом мире немного больше добра. Много лет назад я была такой же, как и вы, украденной с нашей общей планеты — Земли. И привезенной сюда для продажи.

— Боже мой. — Грустно выдохнула Ульяна. — Вы наша землячка.

— Я там родилась и прожила двадцать пять лет. Но сейчас мой дом — Нарнакс. — Выдохнула бабулька с небольшой тоской на дне окруженных старческой сеточкой глаз.

— Сколько у вас было мужей? — У Аниты аж глаза загорелись с этим вопросом.

— Двое. — Хихикнула Бо. — Они и сейчас есть. Пердуны старые, работают в кузнице, причем оба. Вы не подумайте, здесь общество принимает и уважает стариков. И даже не в мудрости дело, а в том, что мы дали им жизнь.

На этой доброй ноте в кухню-столовую стали заходить переодевшиеся и умытые охотники, те, которых мы с Анитой час назад видели у входа. Среди них был и Дрек.

— Вот тот самый лохматый — сын мой старший. — Поведала Бо, указывая на Дрека. — Характер у него дрянь, держитесь девочки, самому уже почти сорок, а до сих пор ни одна женщина не предложила союз. Еще и бороду эту отрастил, короче, дело паскудное.