19

Комната Крама помимо того, что оказалась больше моей, была полностью обжитая, указывая на некоторые индивидуальные особенности хозяина комнаты. Большая не заправленная кровать с откинутым плетеным пледом казалась умилительной. Здесь даже имелся небольшой деревянный стол, хоть на нем и лежали лишь мечи, ножи и размашистый лук с тонкой тетивой. Каменные стены были обвешаны шкурами, что делало помещение более уютным и пригодным для комфортной жизни. Даже коврик имелся.

Мужчина быстро убрал со стула ворох вещей, и пригласил меня присесть, засовывая их под кровать, словно шар в боулинге.

— Долго ждала? — Вопрос сбил меня с мысли, но показал, что Краму не все равно.

— Нет. — Соврала я.

Мысли метались в голове, словно воланчик между двумя бадминтоновыми ракетками. Я пришла просить не о простой услуге, а помочь мне пойти против устоев этого общества. Даже против одного самого главного. Не думаю, что здесь нет ни одной женщины охотницы, потому что они не выказывают желания ими стать, все из-за того, что это не разрешено. Может показаться, что здесь правит, в некотором смысле, матриархат, женщины почитаются, их тщательно берегут, позволяют иметь не по одному мужу, даже не так, обязывают. Но если присмотреться, то все здесь решают мужчины. Их некий совет, решающий насущные вопросы. В который как входят лишь представители мужского пола.

Я готова даже стать изгоем, лишь бы не оставаться здесь. Но мне не нравилась мысль, что я могу очень серьезно подставить Крама. Если я попрошу его помочь мне сбежать, вряд ли ему это простят. Меня бы, может быть, и помиловали, в довесок заставив пригреть еще одного мужчину, как своего, женщин слишком мало, чтобы держать на них обиды. Но Крама — вряд ли миловали бы.

Вот только, одна я не справлюсь. Смешно даже.

— Мне нужна твоя помощь. — Наконец-то решилась на слова, сжимая колени, укрытые одеждой бабушки Бо, пальцами, чтобы мелко не дрожали.

— Это я уже понял, — хмыкнул охотник. — Я готов сделать для тебя все, что попросишь. — Крам говорил об этом, как о какой-то само собой разумеющейся мелочи, которую глупо даже подвергать сомнению. Подумаешь, всего лишь все, о чем попрошу.

Он вдруг оказался рядом, становясь на колени возле стула, на котором я сидела, большая мужская рука скользнула к моему лицу, укрывая щеку, поглаживая ее. Собственное сердце, словно тянущееся к нему, стало стучаться в грудную клетку с удвоенной силой.

Так не хотелось портить этот прекрасный момент.

— Ты в этот раз уходишь со всеми на длительную охоту? Твоя рана зажила?

— Ты не хочешь, чтобы я уходил со всеми? — Вторая рука мужчины ласково скользнула на мое бедро, почему-то его трепетные действия только добавляли мне уверенности.

— Нет, — выдохнула неуверенно. — Я хочу, чтобы ты взял меня с собой на эту охоту.

Испугавшись того, что все же сказала это, набралась смелости, я, стараясь не смотреть на молчащего Крама, спускаясь вниз со стула, прильнула к нему, обнимая.

Он молчал, но не отталкивал, наоборот, обнял в ответ, прижимая взволнованную меня сильнее.

— Хорошо. — Вдруг тихо произнес он.

— Правда? — Вскинув голову вверх, я радостно уставилась в его спокойное лицо. Это было слишком просто!

Чувство благодарности накрыло с головой, в противовес тому, что чувствовала секунду назад, хотелось смеяться.

Карие глаза смотрели вдумчиво, но не без присущего Краму тепла.

Интересно, может ли хоть что-то его выбить из колеи в отношении меня, заставить смотреть яростно… а не вот так? Может, он злиться, что я так дерзнула своей просьбой, но не показывает этого?

— Я понимаю тебя. Мне самому больше нравится свобода, поля, деревья и небо. Там, наверху, куда не посмотри, оно везде, но совершенно не надоедает. Когда проглядываются звезды, небосклон особенно прекрасен. Ты достойна лучшего из того, что предлагает мир. Сожалею, что пришлось оказаться здесь, причем посредством такого варварского способа. Сожалею, но вместе с тем и благодарен. Я встретил тебя. И безумно рад, что ты принимаешь мои чувства, в другом же случае, я бы все равно добился твоего внимания. Потому что ты моя, Ульяна. Столько лет я ждал именно тебя, мою маленькую испуганную землянку. Думаешь, мне чего-то стоит избавить тебя от этих угнетающих каменных стен?

С каждым его словом в груди взрывалось по маленькой вселенной, снося все замки, что висели на моем сердце, пустоту в душе заполняла необыкновенная нежность.

Хитро улыбнувшись, напоследок после всех своих слов, Крам наклонился, прикасаясь к моим губам в нетерпеливом поцелуе.

И вот так, оба стоя на коленях на полу, мы неистово целовались, отбросив любые возможные мысли об остальном мире, все проблемы и несчастья. Я ведь тоже нашла его, подумать только, на другом конце вселенной. Хотя думала, что мое сердце навсегда разорвано на части, и не собрать его больше для любви.

Сейчас для меня весь космос сводился к его губам, выражающим целый калейдоскоп приятных чувств ко мне одной. Что может быть лучше того, чтобы ощущать себя настолько нужной?

Обе его руки нетерпеливо поглаживали мою спину, все норовя сползти пониже, но Крам одергивал свои порывы, поднимая прижатые ладони обратно к плечам. В конечном итоге, мои руки первыми ушли в путешествие по мужскому телу. Подцепив пальцами кожаные ремешки на его торсе, я нырнула рукой под них, ощупывая твердую мускулатуру.

Мужское дыхание стало более тяжелым и жарким, а поцелуй превратился в его своевольную игру с моим распаляющимся желанием. Я чувствовала, как меховая юбка на моих бедрах ползет вверх, а горячие руки перемещаются на ягодицы и сжимают их. Трусов старушка Бо не выдала, их здесь попросту не носили, но именно этот факт кружил голову еще больше, когда для его рук не было больше никаких препятствий, мир кружился.

Два абсолютно надрывных дыхания сплелись в одно, жадное, хаотичное. Даже тела наши были прижаты друг к другу так, что воздух едва мог поступать в легкие. В ту секунду, даже если бы я начала задыхаться, все равно не перестала бы его целовать.

Вскоре наше единение губами все же безжалостно прекратилось, но только лишь на несколько секунд, пока Крам подхватывал меня, совершенно ошалевшую, с задранной юбкой и затуманенным взглядом, на руки. Мне казалось, я даже ориентацию в пространстве потеряла.

Сам мужчина был практически в таком же состоянии, опуская меня на кровати и осматривая сверху вниз взглядом, покрытым пеленой возбуждения.

Вытянув обе руки вверх, я призвала его наклониться ко мне, что Крам и сделал, снова оказавшись в моих объятиях, вблизи взволнованного сердца. Пальцем опустив ткань одежды вниз, поцеловал мою ключицу, вызывая табун разомлевших мурашек по всему телу, а следом и вообще стянул с меня эту тунику. Тут же отстранившись, стал отстегивать ремни на своем одеянии, звеня стальными вставками. Многообещающий карий взгляд полностью пожирал, не моргая, не отвлекаясь от зрительного изучения моего тела.

Даже если вначале я и испытывала стеснение перед ним, то вскоре поняла, что Крам остался полностью доволен тем, как выглядело мое обнаженное тело.

Я абсолютно расслабилась, следя из-под полуопущенных ресниц за его уверенными действиями.

В посмотреть там было на что. Особенно когда он полностью разделся. Мужская фигура была настолько статной, без единой лишней прослойки жира, что я не сдержала довольного вздоха, следом поймав довольную улыбку Крама, когда он снова опускался к моего лицу для продолжения поцелуйного банкета.

Наши вещи валялись по всей комнате, больше не согревая тел хозяев. Но жарко было и без того. Особенно когда руки охотника добрались до моей груди, играя с сосками.

— Нечестно. — Хрипло выдохнула я, непроизвольно выгибаясь всем телом.

Жажда такой же сладкой мести пронзила мысли. Скользнув рукой вниз, к его бедрам, я провела ладонью, в чем сосредоточилось все его мужское возбуждение.

С губ Крама сорвался тихий стон.

— Хорошая месть. — Прорычал он, осыпая поцелуями мою шею. — Пока могу, спрошу, ты точно этого хочешь?

Я скептически на него посмотрела. Ситуация была явно недвусмысленная: голая я, голый он.

— Точно. — Припечатала ответом я, поднимаясь на локтях ближе к нему. Более того, я расстроюсь, если этого сейчас не произойдет. — Не останавливайся. — Прошептала, пристально следя за карими глазами.

Он точно не хотел останавливаться. Мы оба были решительно «за» переступить грань, связать нас вместе еще больше, породить новую глубину чувств.

— Навсегда моя, Ульяна. — Прошептал он мне прямо в губы, скользя рукой по внутренней стороне бедра, ласково отодвигая мою ногу в сторону.

Придвинувшись поближе, вплотную, он сделал это, получил соскользнувший с моих губ стон, полный непередаваемого удовольствия.