30

Крам

Последующие дни были лишь временем, когда я жил от одной встречи с ней, к другой. Ожидание даже не получалось заменить чем-то другим. Я все равно думал об Ульяне, работа не помогала, не отвлекала мысли, казалось, даже подначивала, монотонный труд порождал в голове образы этой девушки. Спасения не было. Приходилось тренировать выдержку. Иногда это было невыносимо. Тогда я срывался и шел к ней, хоть и старался этого не делать, дать ей возможность привыкнуть ко всему, свыкнуться с новой жизнью.

Ульяна сначала относилась ко мне холодно. Это оптимизма не добавляло, настроения — тоже, люди вокруг говорили, что я в последнее время слишком раздраженный. И это было правдой, душу выворачивало отсутствие взаимности.

Но я не отчаивался. Старался быть искренним, влюбить ее в себя таким, какой есть. И вскоре получил свое вознаграждение. Взгляд женщины, в которую я влюбился за долю секунды и навсегда, потеплел, при взгляде на меня. Плотина этой снежной королевы давала трещину. А ее показательно подвернутая нога на глазах у половины пещеры сделала меня думающим только о том, что она фактически дала мне разрешение на секс с ней. С того происшествия работать было невозможно. Я становился безумцем. Все мысли сводились к тому, чтобы снять с нее всю одежду и любить до иссякания сил, показывая благодарность за доверие.

Но я ждал и тогда. Все равно давал ей время. Не потому что не хотел близости с ней, а именно наоборот.

Наша первая ночь, случилась почти перед побегом. Еще на стадии поцелуев мое возбуждение зашкаливало. Именно тогда я вкусил чувство обладания ею в полном его понимании. Та ночь воплотила в себе все мои фантазии об Ульяне. И даже больше. Девочка была безумно нежной и ласковой, это заставляло меня показывать ей свою страсть еще больше, жестче и быстрее, мне хотелось, чтобы она кричала мое имя. И я этого добился. Самое прекрасное достижение в моей жизни.

Я собирался показать Ульяне весь мир. И был горд тем, что она сама захотела этого, шагнула за навязываемые рамки. Мне было абсолютно плевать на других, на их отношение к нашей затее. Я сказал — им надо всего лишь выполнять и не портить жизнь моей женщине.

Моей… как сладко это звучит.

Ульяна радовалась тому, что смогла выбраться наружу, я смотрел на ее реакции с трепетом, хотя все равно старался не задерживать влюбленный взгляд на ней слишком долго — это было бы чревато для моей связи с окружающим миром. Да и не хотел пугать ее тем, насколько я на самом деле на ней помешан. Пусть лучше думает, что моя любовь зарождается постепенно, а не ударила меня же самого по голове, утопив в чувствах, в одну роковую секунду занимая все пространство сердца. Это может выглядеть смешным, но мне уж точно не до шуток.

Путь предстоял долгий. И Ульяна прекрасно справлялась, не важно, своими ли ногами или у меня на руках. Мне нравилось упрощать ее жизнь, быть нужным ей.

Я так порицал зависимость мужчин нашего общества от женщин, принижение одних вторыми, а сейчас сам не могу без маленькой кареглазой девушки. Судьба усмехнулась мне прямо в лицо. Но я не рассержен. Ульяна никогда не стала бы презрительно относиться ко мне из-за моего пола. Не ставила бы себя выше меня. Точно не она. Эта девушка — прекрасный нежный цветок, который эта планета не заслуживает. Я не заслуживаю. Но с тем самым безумно счастлив, что она моя.

Вскоре мы вышли к реке, немного к северу от отправной точки — пещеры. Начали обустраивать на поляне небольшой охотничий лагерь, как делали всегда. Я был занят, а мой цветок захотела искупаться. Крупных животных в этом секторе еще водиться не могло, да и я вскоре подошел бы к ней. Две минуты. Всего ДВЕ! И ее уже там не оказалось. Ни на берегу, ни в реке.

Я спохватился, начав звать ее, будто обезумевший, не зная, что делаю, прыгнул в воду, обнаружив одежду девушки на берегу, боясь, что она могла захлебнуться. Но тела Ульяны рассмотреть так и не смог, дно не было глубоким.

Меня доставали из воды другие охотники, говорят, выглядел я тогда, как совершенно помешанный. Мне указали на следы, ведущие в лес в сторону от того места, где мы готовили лагерь. Они были не от маленькой женской ножки, то были мужские ботинки. Кто-то похитил мою Ульяну!

И тогда во мне начала зреть такая злость, что я готов был повалить весь лес голыми руками, лишь бы найти ее. Вернуть себе! Только в ту же секунду, когда я приказал всем собираться и идти по следам, бросив лагерь, мое сердце выворачивалось наизнанку. Как я жил ею до этого, девушкой, перевернувшей мою жизнь, добавившую в нее такой яркий смысл, так я жил тогда мыслью найти ее. Готовность убивать любого стоящего на моем пути была непоколебимой.

Я должен был успеть. До того, как ей навредят. До того, как во мне появится желание мстить всему миру за нее. Я ведь действительно недостоин. Она доверила мне свою хрупкую душу, позволила дотрагиваться до прекрасного женского тела, а я не защитил! Позволил увести из-под носа!

Как же она, наверное, испугана…

Дышать было трудно, ноги не слушались, но я шел. Мы всю ночь плутали по следам. Кто-то хорошенько их запутал, уводя мою женщину все дальше. Я крепко держал лук. Ее я бы узнал из тысячи, среди миллиона деревьев.

Я завоевал ее любовь, она моя! Тому, кто забрал Ульяну не выжить после встречи со мной. Стреляю я метко. А мягкосердечие показываю только своей женщине.

Когда в десятке метров послышались голоса. Один мужской тембр, а второй — женский, точно принадлежащий Ульяне, с губ сорвался вздох облегчения. Она жива! И я ее нашел!

Изобразив пальцами жест, приказал охотникам готовить луки, в их меткости я тоже не сомневался.