Глава 22

Весь день я провела в ожидании, вздрагивая от каждого шороха за дверью, но Эдриан больше не появлялся, видимо, решив наказать меня своим отсутствием. К вечеру небо за окном окрасилось в тревожные багровые тона, а облака стали похожи на сгустки запекшейся крови.

Я лежала на кровати, прижимая руки к животу и чувствуя, как ребенок внутри затих, словно тоже прислушиваясь к нарастающему напряжению в воздухе. Мои мысли крутились вокруг зеркала и того лица, которое я в нем увидела.

Кем бы я ни была раньше, но уж точно не безвольной тенью, в которую меня превратил Эдриан со своими зельями и ласковыми речами.

Когда наступила ночь, я долго не могла уснуть, опасаясь, что кошмары вернутся. Но сон все же сморил меня, накрыв тяжелым одеялом забытья.

И снова я увидела небо и выжженную землю, по которой гулял ветер, путающий волосы. Снова в воздухе чувствовался запах грозы, предвещающий бурю.

На этот раз дракон не преследовал меня — он кружил в небе, широко расправив серебристые крылья. Я стояла на вершине скалы, не испытывая ни грамма страха, только странное тягучее чувство, от которого ныло сердце и перехватывало горло.

Дракон медленно начал снижаться, накрывая меня огромной тенью. Меня опалило жаром, исходящим от могучего тела. Он подлетел так близко, что я рассмотрела каждую чешуйку и вертикальные зрачки огромных глаз.

Я опасливо протянула руку, а дракон не отпрянул, позволяя коснуться своей морды. На ощупь она оказалась горячей и твердой, как нагретый солнцем камень.

Дракон издал тихий урчащий звук, похожий на мурлыканье огромного кота. Я почувствовала, как по моим пальцам в тело вливается огонь, проникая внутрь и согревая теплом. Запястье странно заныло, опаляя кожу. Поддавшись порыву, я прижалась лицом к шершавой чешуе, чувствуя, как из глаз текут слезы облегчения. Я осознала, что этот монстр — единственное реальное существо в моем мире иллюзий. Он как-то связан с правдой о моем прошлом, которое я так отчаянно пыталась вспомнить.

«Я найду тебя», — прозвучал в голове глубокий властный голос, способный подчинять небеса.

Я проснулась от того, что по моей коже бежали искры, а в груди пылал настоящий пожар. В комнате царила удушливая тишина, из которой хотелось вырваться на свободу. Подскочив на кровати, я коснулась щеки, которой прижималась к его чешуе. Ощущение было таким реальным, что я точно знала — дракон из моих снов не кошмар, а мое спасение.

Взглянув на дверь, за которой обитал мой «любящий муж», я впервые за долгое время ощутила злость. Он окружил меня заботой и спрятал в этой башне, рассказывая вещи, которые никак не проверить. Но первый же проблеск памяти он проигнорировал, посчитав мои сны глупостью и кошмарами.

С чего я взяла, что ему можно доверять? Потому лишь, что он заботился обо мне?

Я снова достала зеркало из-под матраса и долго смотрела на себя, запоминая каждую черту своего лица, которое больше никогда не забуду.

Дверь спальни распахнулась без стука, и я едва успела спрятать зеркало под тяжелое одеяло. Эдриан вошел стремительно, окутанный облаком ледяного спокойствия. В руках он держал чашу из тонкого фарфора, от которой исходил терпкий аромат лаванды и горьких трав.

— Доброе утро, Лориана, — Эдриан улыбнулся нежной и одновременно жуткой улыбкой. — Ты сегодня бледнее обычного. Тебе нужно выпить отвар. — Подошел ко мне и протянул чашу.

Внутри меня все протестующе сжалось в тугой узел, а ребенок резко толкнулся, словно предупреждая об опасности.

— Не хочу, — я покачала головой, решив прислушаться к интуиции и посмотреть, что будет.

— Мы ведь уже обсуждали это, родная, — Эдриан разочарованно вздохнул, давая понять, что устал от моих капризов. — Магическая болезнь прогрессирует без поддержки, — он сел на край кровати, сокращая дистанцию. — Если не будешь принимать лекарство, ты опять начнешь видеть те ужасные кошмары про огненных чудовищ. Ты ведь не хочешь снова просыпаться с криком? Я желаю тебе добра. Хочу, чтобы в нашем уютном гнездышке под облаками ты была в безопасности.

Эдриан коснулся пальцами моего подбородка, еще не сжимая, но поглаживая так, будто в следующий момент вопьется железной хваткой.

— Пей, — в его голосе прорезалась сталь, которую он больше не считал нужным скрывать. — Ты должна пить лекарства ради нашего ребенка.

Я взяла чашу, чувствуя, как горький пар обжигает лицо, и сделала глоток, едва не подавившись этой гадостью. Вязкая и отвратительная на вкус жидкость моментально сковала язык, а мысли в голове затуманились, притупляя чувства.

Проследив, чтобы я выпила гадкое пойло до последней капли, Эдриан довольно кивнул, забрал чашу из рук и отставил ее на стол. Затем устроился рядом со мной, обнимая за плечи и бережно накрывая мою руку своей ладонью.

— Вот так, моя дорогая, — прошептал он, целуя в макушку. — А теперь давай вспомним нашу свадьбу.

— Свадьбу? — внутри ничего не отозвалось на это слово. Наоборот, меня клонило в сон и мыслей о сопротивлении не возникало.

Слова Эдриана лились журчащим потоком, окутывая меня приятной расслабленностью. Только кусочки мозаики никак не хотели складываться в цельную картину. Он описывал величественный храм из черного обсидиана и меня в серебристом платье из теней и лунного света. Его голос усыплял, рисовал картины величественного торжества, где мы клялись друг другу в вечной любви под холодным светом магических звезд.

— Ты была так прекрасна, Лориана, — Эдриан мечтательно прикрыл глаза. — Весь мир замер, признавая наш союз.

Я нахмурилась, пытаясь уцепиться за несоответствия, которые мой разум отказывался принимать на веру.

— А почему мы ни разу не побывали в том храме? Быть может, там я хоть что-нибудь вспомнила бы?

Эдриан на мгновение замер. Его рука на моей ладони потяжелела, стискивая ее до боли, прежде чем он снова расслабился.

— К сожалению храм разрушен. Дракон превратил его в руины. Он пытался сорвать праздник, разлучить нас, но я спас тебя и вынес из огня на руках.

— А как же гости? — ужаснулась я. — Кто видел наши клятвы? Где мои родители?

— Твои родители погибли задолго до этого, Лориана. Разве ты забыла? — Эдриан посмотрел на меня с наигранной грустью. — На бракосочетании присутствовали лишь мои самые преданные слуги и придворные, принесшие клятву верности. Ты сама просила о тайной церемонии, опасаясь, что враги помешают нашему счастью. Неужели не помнишь?