Глава 25

В глазах Эдриана вспыхнуло торжество, смешанное с болезненным облегчением, словно он сам до конца не верил в успех. Он опустился на колени перед моим креслом и заключил мои руки в свои ладони. Я с трудом удержалась, чтобы не отдернуть руки. Его длинные пальцы нежно поглаживали мою кожу, и он весь лучился удовольствием от моей мнимой покорности.

— Я знал, что ты вернешься ко мне, Лориана, — прошептал он, прижимаясь губами к моим рукам. — Твое сознание просто очистилось от мусора, которым напичкал тебя чешуйчатый варвар. Теперь мы можем начать все сначала. Хочешь, я покажу тебе наш дом? Настоящий дом, а не только эту спальню, где ты проходила курс лечения?

— Конечно, — ответила ему, изображая радость. — Мне здесь очень одиноко.

Эдриан поднялся и галантно предложил взять его под локоть. Каждое его движение, имитирующее светские манеры, казалось мне верхом лицемерия. Сколько он продержал меня взаперти? Сколько лжи пролил, заставляя поверить в то, чего не было?

Коридоры замка выглядели мрачными и безжизненными. Их не могли оживить ни гобелены с изображением битвы древних существ, ни магические светильники, к=парящие под потолком, ни искусные статуи, подпирающие потолок, украшенный фресками.

Замок казался вымершим из-за отсутствия людей. Нам никто не встретился. Ни верные слуги, ни стражники, ни гости или придворные, о которых рассказывал «муж». Но Эдриан увлеченно рассказывал о замке и каждом предмете, который встречался на пути, связывая его с нашим прошлым. Он делал это так искусно, что я бы снова поверила, если б не убедилась, что ему нельзя доверять.

— Посмотри на этот витраж, Лориана, — Эдриан указал на огромное окно, изображающее сцену сотворения мира. — Мы создадим нечто подобное вместе. Империя падет, но на ее руинах возродится наше королевство, где не будет места драконам и их дикой магии. Ты будешь моей королевой, и никто не посмеет даже взглянуть на тебя без моего позволения.

— Звучит... Грандиозно, — с трудом выдавила я, чувствуя, как от его слов мороз пробирает по коже.

Эдриан остановился перед массивными дверями, украшенными резьбой, и распахнул их передо мной, приглашая в галерею, залитую мягким магическим светом. На стенах висели десятки картин, скрытые под тяжелыми бархатными покрывалами.

— Я рисовал это годами, — произнес он дрогнувшим голосом, когда подвел к центральному полотну, самому большому из всех. — В те моменты, когда тоска по тебе становилась невыносимой.

«Муж» рывком сорвал ткань, и я замерла, не в силах скрыть своего потрясения. С картины на меня смотрела женщина, которая не имела со мной ничего. Лориана — безупречная красавица с тонкими чертами лица, огромными миндалевидными глазами, иссиня-черными волосами и белой кожей.

Кроме цвета волос — никакого сходства, мы были разными, как огонь и лед. Эдриан в самом деле безумен, если пытается вылепить из меня совершенно другого человека.

— Это я? — коснулась пальцами холста, изображая смятение.

— Ты, моя Лориана, — он подошел сзади и положил руки мне на плечи, глядя на портрет с нескрываемым обожанием. — Видишь, как ты прекрасна? В этой картине отражена твоя истинная суть, очищенная от искажений. Посмотри в эти глаза — в них мудрость веков и покой, который мы обретем вместе. Ты же чувствуешь, как это правильно?

— Да, Эдриан, — выдавила из себя, борясь с желанием спалить этот идеальный холст. — Теперь вижу.

Он был так ослеплен своей иллюзией, что даже не заметил, что я задыхалась от едва сдерживаемой ярости, впиваясь пальцами в ткань платья. Мы провели в галерее еще час, пока он в красках расписывал детали нашей «будущей» жизни. Каждый его жест, каждое слово подтверждали — он не остановится ни перед чем, пока не превратит меня в послушную куклу с портрета.

Я с нескрываемым облегчением вернулась в спальню, мечтая избавиться от навязчивого общества Эдриана.

— Тебе нужно отдохнуть, — он поцеловал меня в лоб, помогая прилечь на кровать. — Завтра будет важный день. Финальный этап ритуала, после которого ты навсегда станешь моей и отринешь прошлое. Спи спокойно, моя королева. Я буду охранять твой покой, как самое ценное сокровище в этом мире.

Он ушел, заперев меня на замок и оставляя наедине с кошмаром, который стал моей реальностью. Я уткнулась лицом в подушку, чувствуя, как слезы бессилия прорываются через плотину моего самообладания. Ребенок внутри меня затих, словно тоже испугался той судьбы, которую нам уготовил безумец, возомнивший себя творцом человеческих душ.

Ночь наступила быстро, принося с собой холод и тишину. Я лежала в темноте, глядя на потолок, и ждала, когда сон заберет меня, надеясь на встречу с тем, кто был моей единственной истиной в этом океане лжи.

Сон пришел незаметно, увлекая меня в серую пустошь, где ветер завывал между острыми скалами, а небо затянула пеленой непроглядного тумана.

— Где ты? Отзовись! — кричала, срывая голос, и ждала, надеясь на чудо.

Вдруг туман впереди задрожал и разлетелся клочьями, словно кто-то невидимый полосовал его когтями. Я увидела знакомый серебристый отблеск, вспыхнувший во тьме, и почувствовала жар, который мог принадлежать только дракону.

Барьер, созданный магией Эдриана, затрещал, по нему пошли глубокие трещины, из которых вырывался ослепительный, яростный свет, опаляющий мою кожу. Я чувствовала, как он рвется ко мне, видела его в просветах разломов. На секунду наши взгляды встретились, и я почувствовала такую волну боли, что у меня перехватило дыхание.

— Слышишь меня?! — его голос донесся раскатом грома.

Дракон рванулся, что есть сил, и барьер перед ним взорвался миллионами сверкающих осколков. Но вместо зверя ко мне шагнул мужчина, заполняя собой все пространство, вытесняя тени и холод. Он протянул мне руку, и я увидела, как его губы шевелятся, называя имя, которое должно было разрушить оковы, наложенные Эдрианом на мой разум.

— Тайлис! — выкрикнул он, и это имя обрушилось на меня узнаванием.

Не Лориана, не безвольная кукла, не покорная жена!

Тайлис! Это мое имя. Мое!

От этого крика мир вокруг начал рассыпаться, серая пустошь исчезла, и я почувствовала, как магия внутри меня просыпается, откликаясь на его зов. Я рванулась к нему, преодолевая остатки сопротивления барьера, чувствуя, как связь между нами вспыхивает с ослепляющей силой, выжигая все лишнее.