Глава 33

Холодный ветер свистел вокруг мощными потоками и мог бы запросто сбить меня с туши дракона, но я крепко прижималась к чешуйчатому телу, греясь в лучах его силы и чувствуя жар.

Воздух на такой высоте казался кристально чистым, лишенным той удушливой гари, которой я дышала последние месяцы. Каждый взмах крыльев отзывался во мне вибрацией и заставлял сердце биться в унисон с его яростным и ритмичным стуком.

Прикрыв глаза, я позволила себе просто быть собой, не сражаясь и не притворяясь, не ожидая удара в спину от обезумевшего Зодчего. Я дышала Рейнаром, его силой и запахом грозы.

— Тайлис, не смей закрывать глаза, — пророкотал обеспокоенный голос дракона в моей голове. — Слышишь меня? Я не позволю тебе снова исчезнуть в темноте.

— Я не исчезаю, Рейнар, — прошептала, еле ворочая языком. — Просто безумно устала. Кажется, я провела целую вечность в этом нескончаемом кошмаре, и только сейчас начала просыпаться.

Дракон опутал меня горячими волнами магии и ускорился. Я чувствовала, как могучие мышцы перекатываются под горячей чешуей, заставляя крылья рассекать воздух. Но где-то в глубине этого могучего и сильного зверя, не знающего страха, разгорался пожар беспокойства и первобытного страха, что он не успеет доставить меня домой и я угасну от истощения. Осознание уязвимости моего несокрушимого зверя вызвало во мне такую волну нежности, что она на мгновение заглушила тянущую боль внизу живота.

— Ты — моя жизнь, Тайлис. Держись, скоро мы будем дома. Если с тобой что-то случится, я сожгу этот мир до основания.

— Не сожжешь, — улыбнувшись, я погладила его по шее, купаясь в исходящих от дракона волнах любви, которые оберегали меня надежнее любого щита. — Тебе придется воспитывать нашего сына. Помнишь? У него будут твои глаза и мой несносный характер.

Облака проносились мимо нас клочьями призрачного тумана, окрашиваясь в нежно-розовые и золотистые тона наступающего утра. Я смотрела вниз, где земля постепенно превращалась в бескрайнюю гладь хищного океана, отделяющую империю Ферриан от нашего дома.

Остров академии возник на горизонте внезапно, словно вырос из морской пены — суровый и скалистый, но теперь такой желанный. В моей памяти всплыли образы нашей первой встречи здесь, его придирок, невыносимого Гласа, который заставлял всех дрожать, кроме меня. Кто бы мог подумать, что это ненавистное место станет моим домом? Самым надежным и безопасным во вселенной, потому что там был он.

Рейнар начал снижение, устремляясь к высоким башням отстроенной за время моего отсутствия академии. Мы неслись к главной площади, где виднелись крошечные фигурки адептов, застывших внизу.

Падающий с неба дракон не предвещал ничего хорошего уже тем, что его грозный вид вид вынуждал искать укрытие и прятаться. Но Рейнар плевать хотел на чужие страхи. Он падал камнем вниз, раскрывая крылья в самый последний момент, чтобы смягчить посадку.

Удар о камни получился тяжелым, по брусчатке пошли трещины, а пыль взметнулась высоким столбом, скрывая нас от любопытных глаз.

— Стой! Назад! — раздался чей-то командный голос, но он мгновенно захлебнулся, когда Рейнар издал предупреждающий рык.

Рейнар обратился в человека, частично сохранив серебристую чешую на руках и вертикальные зрачки. Окруженный аурой первобытной мощи, ректор шагнул из облака пыли, ловко подхватив меня на руки, и толпа адептов отпрянула в испуге.

Среди собравшихся ребят я увидела знакомые лица: Ладвига, Керриана и осунувшегося Кайдена — они смотрели на нас с такой смесью ужаса и безумной надежды, что мне захотелось плакать. Но сил не осталось даже на то, чтобы поднять руку и помахать им. Я лишь сильнее вцепилась в плечо Рейнара.

— В сторону! — зычный рев ректора ударил по площади, заставляя людей вжиматься в стены.

— Лорд Дракс, она жива? — к нам рискнула подойти магистр Элора Ренс.

— Жива, — рявкнул Рейнар, не замедляя шага. — И если вы немедленно не подготовите лазарет, то я разнесу этот остров по камешку. Приведите лучших целителей. Сейчас же!

Он пронес меня через огромные дубовые двери главного корпуса, которые распахнулись сами собой, повинуясь его яростной воле. Гулкие коридоры академии, пахнущие старой бумагой и магическими благовониями, показались мне бесконечными лабиринтами, но Рейнар знал дорогу наизусть.

Мы миновали ряды застывших в адептов и преподавателей, чьи шепотки преследовали нас, как тени. Я чувствовала, как внутри меня тревожно зашевелился ребенок, словно он тоже ощутил напряженную атмосферу этого места. Его маленькая искра хаоса и пламени пульсировала в ритме моего слабеющего сердца, требуя внимания и заботы.

В лазарете успокаивающе пахло травами и чистотой. Рейнар бережно опустил меня на белоснежные простыни и тут же схватил за руку, вцепившись в нее так, будто от этого зависела его жизнь.

Сразу же вокруг меня засуетились целители, опасаясь допустить малейшую ошибку под тяжелым взглядом ректора. Магистр-целительница Лидия склонилась над моим животом, накладывая сверху ладони, от которых исходило мягкое изумрудное свечение. Женщина запустила магическое сканирование, стараясь выявить малейшие признаки моего недомогания.

Я заметила, как она вздрогнула, наткнувшись на слишком мощный и странный магический фон ребенка.

— Невероятно... — выдохнула она, закончив осмотр. — Лорд Дракс, этот ребенок уникален. Истощенный организм матери и его нестабильный фон указывают на то, что он поглотил часть проклятия, которое влияло на леди.

— Говори яснее! — прорычал Рейнар, глаза которого полыхнули опасным серебром. — Ей что-то угрожает?

— Напротив, — Лидия замотала головой, вытирая пот со лба. — Малыш выступил в роли живого щита. Насколько я могу судить, леди Тайлис долгое время находилась под воздействием агрессивного блокиратора, способного выжечь ее магическое ядро. Однако ребенок перенаправил энергию матери на себя, поглощая ее в огромных количествах. Он невероятно силен и родится крепким и здоровым. Отклонения в развитии я не вижу. Но сама леди Тайлис на грани истощения. Ей требуется покой и постоянная подпитка от Источника.

Я почувствовала, как пальцы Рейнара дрогнули в моей руке. Он обессиленно рухнул на край кровати и положил голову мне на живот. Мы оба выжили лишь благодаря нашей нерожденной крохе.