Эпилог

Десять лет для дракона — лишь короткий вдох, а для меня, бывшей попаданки, — целая жизнь, прожитая в самом сердце бури.

Я стола на балконе ректорской башни, и ветер, пахнущий солью и магией источника, ласкал мое лицо, путаясь в волосах, где за эти годы так и не появилось ни одной седой пряди. Магия источника позволила мне разделить с Рейнаром годы жизни, наградив за все наши страдания долголетием и счастьем.

Академия, раскинувшаяся под ногами, больше не была суровой тюрьмой или военным лагерем. Она дышала миром, смехом адептов и тем самым уютным хаосом, который я принесла в этот мир вместе со своей неугомонной душой.

Десять лет абсолютного звенящего счастья пролетели как один день.

На тренировочном поле, где поначалу ассасины оттачивали искусство убивать безмолвно и страшно, теперь расцвели магические сады. Площадь преобразилась, по-прежнему, оставаясь местом для общих собраний и праздников. А еще она служила взлетной площадкой для драконов, появление которых в небе больше не вызывало оторопь или ужас.

Не успела об этом подумать, как увидела маленькую дымчатую тень, разрезавшую облака серебристым росчерком. За ней тянулся шлейф из искр и восторженного девичьего визга.

Моя старшая дочь Элиана — маленькое солнце, в которой кровь Рейнара и моя магия хаоса сплелись в нечто настолько прекрасное и разрушительное, что даже старые магистры иногда молились при виде ее пируэтов. Она — истинная дочь своего отца, гордая, стремительная и совершенно не признающая запретов. Особенно если эти запреты исходили не от ее обожаемого папочки.

— Элиана, не смей пикировать на оранжерею магистра Лидии! — крикнула я, хотя точно знала, что голос утонет в свисте ветра.

Драконица заложила крутой вираж, на мгновение замирая в воздухе. Ее чешуя на солнце переливалась сталью и глубоким фиолетом. Малышка издала победный рык — пока еще тонкий, но уже властный, — и камнем упала вниз, складывая крылья, чтобы в последний момент обернуться человеком и изящно приземлиться на мягкую траву.

Моя девочка росла слишком быстро. С каждым днем в ее разноцветных глазах появлялось все больше той самой драконьей мудрости и хитрости, которая когда-то заставила меня влюбиться в ее отца до потери пульса.

Она — воплощение нашей победы.

Но не успела я насладиться тишиной, как из коридора донесся грохот, подозрительно напоминающий падение рыцарского доспеха, а затем — слаженный дуэт воплей, от которых у любого нормального человека заложило бы уши.

В комнату ворвался вихрь из черных волос, фиолетовых искр и детской ярости, которую невозможно ни обуздать, ни направить в мирное русло.

Мои близнецы стали настоящим испытанием для стен академии и нервной системы всех окружающих, включая их собственного отца, который до сих пор не мог понять, в кого они пошли такими несносными. Ага.

— Мама! Артон украл мой накопитель! — завопил Каэль, пытаясь на ходу сплести заклинание подножки из чистого хаоса.

— Не украл, я конфисковал в интересах науки! — огрызнулся Артон, перепрыгивая через диван с ловкостью опытного диверсанта.

Они — зеркальное отражение друг друга, темноволосые, как я, но с теми самыми серебристыми глазами, в которых плещется мощь Драксов и непредсказуемость моей родной стихии.

В шесть лет они уже научились вызывать локальные грозы в спальне и превращать овсянку в пепел, если им не нравился завтрак. Глядя на них, я чувствовала, как в груди разливается тепло, смешанное с желанием немедленно отправить их на отработку к Мике, которая, к слову, единственная, кого эти маленькие монстры по-настоящему опасались.

— А ну-ка оба замерли! — мой Глас хаоса, усиленный годами тренировок, заставил мальчишек замереть на месте, как вкопанных.

Они затихли, преданно глядя на меня своими огромными глазищами, в которых не было видно ни капли раскаяния — только расчет, сработает ли их ангельский вид на этот раз.

— Вы опять разнесли гостиную? — скрестив руки на груди, изо всех сил пыталась сохранить серьезное выражение лица. С каждым годом эта задача становилась все труднее.

— Мамочка, мы всего лишь проводили эксперимент! Мы проверили, может ли магия хаоса поднять кошку, — шмыгнул носом Каэль, пряча за спиной искрящийся артефакт.

— Кошка ничуть не возражала, честно! Она даже мурлыкала, пока не застряла на люстре, — добавил Артон с самым честным видом, на который способен будущий великий маг.

Я прикрыла глаза, пытаясь не рассмеяться, и в этот момент ощутила за спиной то самое знакомое, обжигающее тепло, от которого по коже побежали мурашки. Рейнар вошел в комнату бесшумно, как хищник, и его аура мгновенно заполнила свободное пространство, заставляя даже буйных близнецов мгновенно вытянуться во фрунт.

Рейнар ничуть не изменился за пролетевшие годы — все те же широкие плечи, тот же властный разворот головы и стальной блеск в глазах, который теперь был направлен на наших сыновей с плохо скрываемым обожанием, приправленным напускной строгостью.

Он — мой якорь, моя крепость и моя самая большая любовь.

— Опять терроризируете мать? — его низкий, рокочущий голос заставил мальчишек виновато потупиться.

— Папа, мы просто занимались самообразованием! — в один голос заявили близнецы.

Уголки губ Рейнара предательски дрогнули.

— Самообразованием они занимались... — он подошел к сыновьям и положил руки на их головы, окутывая драконьей магией и успокаивая бушующий хаос. — Марш в учебный класс. И если я услышу от магистра Лидии хоть одну жалобу на превращенные в пепел свитки, вы оба отправитесь на тренировку к леди Саманте. В полную выкладку.

Мальчишек как ветром сдуло. Угроза встречи с Сэми, которая за эти десять лет стала еще более суровой и эффективной в обучении, действовала на них безотказно.

В комнате наконец-то воцарилась тишина, нарушаемая только отдаленным шумом академии и нашим общим дыханием, которое за эти годы стало одним на двоих.

Рейнар притянул меня к себе, и я с наслаждением уткнулась лицом в его плечо, вдыхая родной запах, который всегда будет для меня запахом дома.

— Иногда мне кажется, что я совершил ошибку, позволив тебе передать им магию хаоса, — прошептал он, перебирая мои волосы пальцами.

— Ты не позволял, Рейнар. От нас практически ничего не зависело, так решило мироздание. И признайся, тебе самому нравится, что они такие живые и любознательные, — я подняла голову, заглядывая в его серебристые глаза.

— Мне нравится, что они похожи на тебя, Тайлис. Такие же непредсказуемые катастрофы, как та, которая перевернула мою жизнь и сделала ее стоящей того, чтобы жить вечно, — Рейнар поцеловал меня в лоб, окутывая любовью плотнее любого магического щита.

Мы вышли на балкон, глядя на то, как солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в цвета нашего союза — серебро и фиолет.

Академия внизу жила своей жизнью: теперь здесь учились и бывшие враги из Ферриана, и маги Велнира, и даже те, в ком раньше видели лишь брак. Мир, который мы построили на руинах безумия Эдриана, оказался удивительно прочным, потому что мы основали его не на страхе, а на принятии и силе, которая рождается из любви.

Империя и королевство больше не воевали. Шрамы на земле затянулись лесами, а раны в душах людей — новыми надеждами и возможностями, которые открыла наша академия для всего мира.

Однако я все еще помнила те дни, когда каждый мой шаг был пропитан страхом разоблачения, а ошейник пустоты высасывал из меня жизнь по капле. Теперь те жуткие времена казались дурным сном. Мы доказали всем, что хаос может созидать, а драконы — быть не только стражами, но и созидателями нового будущего.

— Ты о чем-то задумалась, любовь моя? — Рейнар коснулся моей щеки, возвращая из глубин памяти в реальность.

— О том, как далеко мы зашли. И о том, что я ни секунды не пожалела о том дне, когда свалилась тебе на голову, — улыбнувшись, прижалась к мужу покрепче.

— А я жалею только об одном… — Рейнар нарочно сделал паузу, и я кожей ощутила, как в его взгляде вспыхнул охотничий азарт. — Что не украл тебя еще раньше. Что позволил тебе сомневаться в моих чувствах хоть одну лишнюю минуту.

Я засмеялась, вспоминая наши первые стычки, его невыносимый характер и мою отчаянную попытку сбежать, которая в итоге привела меня в его объятия.

— Ты вел себя ужасно, Рейнар. Как самый властный, несносный и совершенно невыносимый тиран.

— А ты была самой колючей и дерзкой девчонкой, которую я когда-либо встречал. И остаешься ею, несмотря на статус леди Дракс и матери троих детей.

Его поцелуй — глубокий, властный и до сих пор заставляющий мои колени подгибаться — оборвал все мои попытки возразить. В этом поцелуе сконцентрировалось наше прошлое, настоящее и бесконечное будущее, которое мы будем строить вместе, день за днем, год за годом. Наша история не закончилась на победе над Зодчим. Она по-настоящему началась в тот момент, когда мы решили быть счастливыми вопреки всему.

Элиана снова пронеслась мимо нас, на этот раз уже в человеческом облике, распахивая за спиной дымчатые крылья.

— Папа, мама, смотрите, я научилась делать мертвую петлю без рук! — закричала она, скрываясь за шпилем библиотеки.

Рейнар только вздохнул, но я видела гордость, которая так и лучилась из него, когда он смотрел вслед нашей дочери.

— Кажется, нам пора идти спасать библиотеку, — заметила я, хотя мне совсем не хотелось уходить из его объятий.

— Библиотека выстоит, — отрезает он, снова притягивая меня к себе. — У магистров есть защитные заклинания, а у нас с тобой — законный час тишины, пока дети заняты разрушением других частей замка.

Я засмеялась, чувствуя, как счастье переполнило меня, выплескиваясь через край фиолетовыми искрами, которые закружились вокруг нас в вечерних сумерках. Мы дома. Мы вместе. И никакая сила во вселенной, будь то древние боги или безумные Зодчие, больше не сможет разлучить нас, потому что наша любовь — это и есть истинный источник.

Солнце свободы взошло для нас десять лет назад, и теперь оно светило всему миру.

Я закрыла глаза, растворяясь в объятиях любимого дракона. Завтра наступит новый день, полный хлопот, детского смеха и магии хаоса. И я не променяла бы этот хаос ни на какой идеальный порядок в мире, потому что только в нем я по-настоящему счастлива.