Часть 15

Это раньше я бы впала в депрессию. Копалась в собственном нутре, жалела себя и замыкалась. Но сегодняшняя Тамара стала сильной. Она умела принимать удары судьбы, она умела ценить собственную жизнь. Я ушла от матери, не проронив ни слезинки. Вызвала такси, и доехала до ближайшей гостиницы. Сняла одноместный номер. Позвонила на вокзал, узнала, что билеты поменять невозможно. Прекрасно! Придётся провести в городе еще сутки.

Хотелось оказаться как можно дальше от этого города. Но наши желания часто разбиваются об жестокую реальность. Приходится смирятся.

Приняла душ, уложила волосы, надела лучшее платье, которое взяла с собой в поездку. Фиолетовое, из мягкой ткани на тонких бретельках. Нанесла легкий макияж и спустилась вниз. Сегодня я не буду горевать, не буду истязать себя муками разума и совести. Я отпраздную и попрощаюсь с этим городом навсегда. Мне нужно поставить точку. И вырваться из прошлого навеки.

Есть поверье, что на плече человека сидят ангел и демон. И они влияют на принимаемые нами решения, поступки. В этот вечер, очевидно победил мой демон, а ангел молчал. Может потому, что слишком долго ангел был главным. Не осталось для него, для ангела причин разуверять, переубеждать, удерживать от опрометчивых поступков. Моя злость на этот проклятый мир, ярость на жизнь вырывалась наружу. Я хочу сегодня обо всем забыть. Имею полное право. О Даневиче, который рядом со мной всегда думал только о своих желаниях. О маме, которая не понимала, не пыталась понять и в очередной раз меня предала. О Седом, который оставил одну. Отказался от меня, и бросил справляться со всеми трудностями в одиночку. Мне нужно забыть и о любви, которая была преданна, оплевана и забыта.

Я приехала в ресторан, оставила в гардеробе пальто и заказала столик с видом на ночной город. Ночная жизнь сияла своей особенной, таинственной красотой. Свет офисных зданий и уличных фонарей, неоновых вывесок и автомобильных фар. Карнавал цветов. Город одевал свой парадный костюм, и начиналась сказка…

Полбутылки шампанского ушло очень быстро.

Не сразу заметила, что до этого полупустой зал опустел полностью. Люди выходили из-за столиков, проходили в соседние залы. Последнюю пару пожилых просителей официант лично проводил туда же. Наверное, запланирована шоу программа, и все сбежали на нее посмотреть. А мне даже не предложили, неудивительно, персонал по всей видимости оценил невесёлое настроение. Хорошо, что музыканты оставались, и тихо играли красивую, но грустную музыку. Плевать, что сижу одна в пустом ресторане. Абсолютно плевать.

— За тебя Тома! — Подняла я свой бокал и сделала хороший глоток. Понимая, что в голове начинается легкая дымка.

Солнца затмение. Самозабвение.

На глубине лежим. Кто я такой скажи?

Расскажи, как мне жить. Кто я скажи такой?

Холод и летний зной. Почему ты со мной?

У мужчины был шикарный тенор и слова песни вызывали мурашки. А может это воздействие алкоголя так сказывалось на мою израненную душу. Нервы мои сдавали и от песни, и от собственных ощущений горечи. Я вытерла слезу в уголке глаза, стараясь не растереть макияж.

Увлеченная песней, я не сразу почувствовала за спиной движение. В таком пустом помещении сразу несколько входящих человек, привлекали внимание. Я посмотрела в сторону входа, поворачиваясь корпусом к двери. Прибывшие, несколько мужчин, одинаково крепкого телосложения и одеты в темную одежду. Их компания как-то внезапно расступилась, и я увидела широкую спину, обтянутую черной материей. Предводитель (сразу было понятно, что это главный) что-то объяснял официанту. Через мгновение, словно почувствовав чужой взгляд, мужчина развернулся. А я вдруг ощутила, как мое сердце остановилось и перестало биться. Потом пропустило удар, потом еще один, и еще, пока совсем не оглушило своим стуком. Мой слух потерялся на фоне этого звука. Там, возле официанта… там, стоял Седой. Я не узнала, я почувствовала его биополе ауру, назовите, как хотите. Сердце идентифицировало еще до того, как разум понял, что это именно он.

Он посмотрел на меня. Мы смотрели друг на друга. Нет не смотрели, мы поглощали каждый другого. Одними глазами. Я не знаю, что было в его взгляде, я не хотела знать. Я отвернулась и сжала бокал, вмиг заледеневшими пальцами. Чувствуя спиной мужской взгляд, движение и казалось даже дыхание.

Так вот почему зал опустел, и виной этому не шоу программа. Виной этому, человек стоящий сейчас позади меня. Но как он узнал, как нашел… Мыли крутились в моей голове, заставляли, всё внутри скручиваться и замирать, и биться пульс сильнее. Особенно в висках, шеи, животе.

Долго в одиночестве мне не пришлось оставаться. Мужская рука с аккуратным золотым перстнем отодвинула стул, и напротив меня оказался широкий торс, обтянутый темной материей. Я увидела Сергея теперь вблизи. Ощутила запах мыла и тонкую табачную нотку. Он отодвинул бутылку шампанского, приготавливая место для своих приборов.

Тут же подлетел официант, ставя бокал, тарелку, вилку нож. Пока его обслуживали он не мигая смотрел на действия официанта.

Счастье любой ценой, все поделить на ноль.

Тебя не удержать на острие ножа, некуда убежать.

На краю пропасти в наших возможностях что-то еще спасти.

А потом Седой медленно взглянул на меня из подлобья, и мне показалось, я не смогу больше вздохнуть…, бешенство, выжженный пепел, тоска, боль, обида, скрученная пружина чего — то непонятного, но готового выпрямиться и ударить. Этот вихрь эмоций завладели мной.

Я падала в пропасть и не было за что ухватится.

Если бы меня, когда ни будь спросили можно ли говорить, трогать человека, не прикасаясь к нему, скажу, да можно. Седой меня трогал взглядом, изучал, пробовал на вкус, шептал взглядом, но о чем я не знала. Я просто не могла пошевелиться, разом оцепенев, испугавшись непонятно чего, задрожав не от холода очевидно.

— Добрый вечер, Тома. Вот мы и встретились…

Он изменился настолько, насколько меняется парень, становясь мужчиной. Его черты лица, раньше крупные и несуразные. Теперь смотрелись мужественно. Волевой подбородок, крепкое, мускулистое телосложение, пронзительные голубые глаза в окружении светлых ресниц. Короткая стрижка и легкая щетина. На руке массивные часы на золотом ремешке.

— …вот и встретились… — не ответила, эхом отозвалась.

— Выпьем? — тихо спросил Седой, грустно кривя губы, с каким — то обречённым выражением.

Я просто кивнула, выдавил растерянное — Да.

Музыканты не переставали играть, петь, но ни одной ноты я уже не слышала, только неприятный шум в ушах.

Он наполнил бокалы. Светлая жидкость пузырилась и играла отблесками огней. В какой-то момент, когда у человека превышен определённый эмоциональный порог, ощущения отключаются. Мой психологический порог оказался превышен. Я смотрела на его руки с крупными пальцами и видела россыпь шрамов, тонких и грубых. Два пальца совсем казались недвижимыми. Еще один шрам на скуле, чуть выше щеки, был похож на полумесяц. Я знала, что такие шрамы оставляет сильный разрыв кожного покрова. Почему он не сделал пластику, как Даневич? Для меня эти шрамы не имели никакого значения, но, наверное, других его внешний вид пугал.

Неожиданно вспомнила как однажды, в прошлой жизни, мы с Седым стояли на мосту. Он курил, а я подставляла лицо ветру, и думала уже не помню о чём.

Мы увидели свадебную процессию. В каждом городе, наверное, есть мост, через который женихи переносят невест на руках. Я улыбнулась, наблюдая, как бедный жених, не смог перенести невесту через дорогу мужества. Оно и понятно, мост длинный, не меньше ста метров.

А Седой сказал, что если мужчина кого-то любит по-настоящему, то через "не могу", но перенесёт. Зубами, но дотащит. Я стала его переубеждать, что дело не в желании, а в том, что у каждого свои возможности. И физическая сила, не показатель любви. А Седой покосился на меня как — то странно, отошел от перил, выбрасывая сигарету, перехватил и вздёрнул на руки. Поначалу я вырывалась, пыталась освободится. Казалось весь мир на нас смотрит. Невеста, жених, гости. Мимо проходящие люди. Я попросила отпустить. Но он молча шёл и шёл вперёд, прижимая меня к себе к груди. Сергей нёс меня, в сосредоточенном движении, глядя перед собой, стиснув зубы. Мимо пролетали машины, нам сигналили, потому что мое легкое платье развевалось на ветру. Я перестала вырываться, и мы просто молчали. Всю дорогу до конца моста, только тут Седой остановился. И еще долго стоял, держа меня на руках, прижимая к себе.

И вот он сидит напротив меня. И мы с ним чужие, люди, которые когда-то любили. А теперь…

Душа замёрзла, превратившись в ледяную пустошь. Я не чувствовала руки, когда поднимала бокал, она онемела. Жизнь моя…ты разлетаешься на осколки, а всё о чём я могла думать: как не вылить все содержимое хрусталя на себя.