Часть 28

Небольшой бар, был открыт в любое время дня и ночи, и находился на первом этаже. В первую очередь для того, чтобы всем гостям было комфортно. Например, вести переговоры. Или отдохнуть за чашечкой ароматного кофе или чая. Мне всегда нравилась его приятная непринужденная атмосфера. Особенно, когда тут по вечерам играло фортепиано. Интерьер в классическом стиле с использованием светлых оттенков и неброских материалов. Простая, но вкусная кухня, хороший сервис. Что еще нужно для того, чтобы расслабится?

Я вошла в бар первой, следом Сергей, а за ним все остальные. Косой остался снаружи. Мы сели за сервированный под ужин стол. В воздухе висело напряжение, несмотря на то, что внутри играла негромкая расслабляющая музыка. Когда к нам подошла Наташа, девочка — официант и бармен в одном лице, я была уверенна она в курсе происходящего, потому что ее лицо было бледнее обычного.

— Здравствуйте. Вы готовы сделать заказ?

Сухой тон. Она старательно делала вид, что не знает меня. Хотя мы не просто были знакомы, а проработали в одном заведении более шести месяцев. Я не винила ее, понимала, она просто на просто шокирована. И скорее всего боится. Четко пришло понимание, что теперь я чужая здесь.

— Мне, пожалуйста, принеси фруктовый чай.

После вопросительно уставилась на Сергея. Его лицо излучало спокойствие, несмотря на всю ситуацию. Больше скажу, он вел себя, словно ничего не произошло.

— И все? — он обратился ко мне с нотками недовольства.

— Я не голодна.

— Так не пойдет, — протянул Сергей, — я, например, очень голодный, и ты, уверен, только завтракала.

— Я не хочу… — попыталась протестовать.

— Не спорь, Тома.

Он оторвался от наблюдения за моим лицом и просканировал официантку абсолютно безмятежным взглядом. А обращаясь к ней, вел себя исключительно вежливо и благожелательно, игнорируя ее страх.

— Мы бы хотели поесть. Записывайте. Девушке салат овощной, лучше греческий, если он есть у вас в меню. Рыбу, какая у вас там имеется. Ты же не против рыбы? — взгляд в мою сторону. Пристальный, утвердительный. Да что ж такое? Он решил испытать меня на прочность на способность к хладнокровию?

— Не против. — пробубнила.

А самой сложно было поверить. Что после всего произошедшего, мы собираемся мирно ужинать.

Но похоже волновало это только меня. Седой, не изучая меню, просто продолжал делать заказ.

— Мне солянку, мясо, самое вкусное из вашей кухни. Ну и гарнир.

Послышался настойчивый мелодичный звук. Телефон, определила я. Седой достал мобильный и принял звонок, прикрыв ладонью на секунду трубку кинул официантке короткое:

— Сначала кофе и чай. Потом все остальное.

Когда девушка ушла, я смогла сосредоточится на Сергее. Сейчас он вел диалог с кем то, больше слушал, время от времени кидал отрывочно.

— Хорошо…Понятно…Даю день…

Нажав на отключение связи, он уставился на меня.

— Теперь рассказывай.

— Ты же и сам все знаешь, раз приставил за мной человека без моего ведома. — ответила я.

— Не ерничай Тома. Сама знаешь, я не могу иначе. Я должен быть уверен в твоей безопасности.

Нечто в его лице меня насторожило. Я не могла определить, что именно.

— Но мне ничего не угрожало.

— Разве?

Снова это непонятное выражение.

— Если ты о Стасе он просто придурок. Понимаешь? Он бы ничего мне не сделал.

— Ты так уверенна? Нельзя быть такой легковерной и видеть вокруг только светлую сторону.

Я чувствовала, как вырастает градус моего раздражения, сопротивления. Он так разговаривал, как будто я несмышлёное дитя. Ничего не понимающий в жизни подросток.

— Я его знаю. Уже давно.

— И знаешь, например, то что у него был привод, за групповое изнасилование? И только деньги отца спасли его от зоны.

У меня перехватило дыхание.

— Ты сейчас шутишь да?

— Нет Тома, я не шучу. Этот гаденыш, выросший в богатой семье, не знающий ничего кроме вседозволенности напился и в 17 лет изнасиловал, вместе со своими дружками, официантку ночного клуба.

— Откуда ты все это…

— Знаю? Тома мне знать положено. А все что связанно с тобой, и с твоей работой я вынужден был проверить. Его родители по сути не самые плохие люди. Отец по крайней мере. Но сына воспитали куском дерьма. И рано или поздно он покалечит чужую жизнь, потому что не сможет по-другому. Его гнилое нутро не приведет на верную дорогу. Наоборот.

Я молчала, так как нам принесли чай и кофе. Сергей достал сигарету.

— Здесь не курят- автоматично, профессиональным голосом отчитала его.

— Тома я хочу курить. Если для этого выходить на улицу, буду вынужден дергать парней. Я этого делать не хочу — он щелкнул зажигалкой, сделал глоток кофе и затянулся.

— Мои действия всегда имеют смысл. От меня зависит благополучие моих людей, порядок в бизнесе. Я не могу себе позволить ошибаться, давать слабину. Вот сейчас мы ждем владельца этой богодельни, потому что должна быть ответка за его ошибки. Если ее не будет, тогда я слабый и не могу разрулить ситуацию. А это не так.

Снова этот вкрадчивый тон.

— Ты должна принять мой мир, его правила и попытаться стать частью его. Иначе никак. Моя женщина, моя будущая жена, надеюсь и мать моих детей не будет работать в захудалом, опасном месте.

— Твоя жена?

Я не понимала, ошарашено хлопала глазами, отставила чашку и чай расплескался по столу.

— Да, Тома ты все услышала правильно. Моя жена.

Он сказал это мягко, но по его глазам, я поняла, что он серьезен. Слишком серьезен.

— Сергей ты забываешься я замужем за другим человеком. Ты знаешь сам за кем. Но даже…

— Ты в разводе. Уже. Сегодня все бумаги выдали на руки моему человеку, это было не сложно. У них лежало твое заявление много месяцев. Но Валентин не давал согласия. Теперь дал. А расторгнуть брак по взаимному согласию в органах Загса возможно в трехдневный срок, если оба супруга не возражают.

Он твердо выдержал мой потерянный, растерянный взгляд. Но у меня просто не было слов. События настолько стремительно развивались, что мозг, сознание за ними не успевало. Всего несколько дней прошло, несколько совместных дней.

— Тома я тебя люблю. Всегда любил. Знаю, что это судьба. Наша с тобой. Ты однажды сказала, что мне нужно было твое тело, но не ты сама. Что я готов был женится на ком то, но только не на тебе. Это неправда. Я всегда хотел твою душу. Хотел любви.

Сергей склонил голову на бок. Красивый своей брутальной, земной красотой. Вдруг улыбнулся безумной, мальчишеской улыбкой.

— Знаю я тебе сейчас кажусь сумасшедшим. — Седой чуть дрогнул одними губами. — У самого в голове не укладывается. Но это так. Я тебя люблю, не представляю своей жизни с другой. Накрыло меня тобой, малыш. Увидел и пропал, и этого не изменишь.

Он привстал, и сел на корточки рядом со мной. Казалось ему наплевать на всех вокруг. А ему и было плевать очевидно. Уверенно взял меня за руку, пальцами сжимая ладонь. На запястье золотым блеском часы, тяжёлые с красивыми вставками. Запах табака и мыла.

— Знаешь я вчера ночью, когда ты спала, сидел рядом и думал. Вспоминал.

Сказал Седой, и поцеловал внутреннюю часть запястья. Быстро, едва касаясь кожи. Словно забирая возражения и любой протест с моей стороны. Подчеркивая своей близостью, что он, протест, неуместен в этой ситуации.

— Никогда не смотрел на девушек так как на тебя. Не могло так быть. А тебя хотел с первого дня. А потом… потом уже нереально тянуло. Пацаном был трахался со всеми, многое попробовал. Не помогло. А дальше я тебя из дома силком увез, и ты, когда у отца в доме осталась в тот первый раз. Под алкоголем заснула, я к тебе пристал слегка… Решил проверить, как реагировать буду. От собственной реакции сам едва не двинулся. От самого себя выворачивало, от одной мысли, психику ломало, что ты меня не хочешь, не любишь.

Он шумно вздохнул. Прищуривая глаза, от чего лицо приобрело суровый оттенок.

— Не хотел я телок, конкретно тебя хотел. А ты не хотела… Даже не знаю, как держался.

Я сжала его руку пытаясь передать свое понимание.

— Зачем ты сейчас все вспоминаешь? Не нужно…

— Потому что я помню то состояние. И не хочу назад. Не хочу снова пережить все то дерьмо. Хватит с нас бега по кругу. Мы созданы друг для друга.

Я смотрела на него, и понимала в моей жизни наступал покой рядом с ним, даже несмотря на то, что все мои планы, желания разом рушились, и я сама всегда уступаю и иду ему навстречу.

Седой приближается к моему лицу, и я поднимаю на него глаза. Почти неслышно, гипнотизируя говорит:

— Люблю…

Шепчет жарко:

— И не отпущу…

А потом отодвинувшись, он сел. В это мгновение у него были самые потрясающие, самые нежные глаза на свете. Бесконечно, любящие, полные мягкой ласки. Он накрыл ладонью мою руку.

— Выходи за меня, Тома…