Часть 33

Вдруг осень показалась такой теплой. Золотой, чудесной, свободной. Сергей держал мою ладонь обеими руками. Перед этим объявив, что меня ждет сюрприз. До этого мы ехали по трассе. А теперь проехали вглубь проселочной дороги. Попали туда где сосновый лес спускался к набережной широкой реки.

Еще несколько минут мы ехали ельником. А после автомобиль остановился возле высоких ворот. Возникло странное состояние дежа вю из прошлого. Похожей дорогой Седой вез меня тогда, когда в первый раз похищал из дома. Но теперь не было страха и ужаса. А в душе поселилось предвкушение. Ворота не спеша отъехали в сторону приглашая нас во внутрь.

Машина припарковалась во дворе стильного особняка, светло-серого цвета. Стиль хай тек, отметила я сразу, именно он всегда нравился Сергею. Дом был похож на причудливого зверя. Невообразимой формы, с изломанной крышей С большими окнами — глазами. Я осмотрелась, отмечая сумбурные капризы ландшафтного дизайна. Несколько альпийских горок посреди изумрудного газона. Тут и там разбросаны фигурно подстриженные самшиты, сквозь них пробегала, выложенная камнями дорожка, с аккуратными столбиками-фонарями. Такая же в направлении гаража, и пристроек. Поодаль, расположился бассейн, а за ним можно было разглядеть край теннисного корта.

Залаяли собаки. Навстречу нам вышли два парня одетые в форму охраны — темные рубашки, рации, оружие.

— Свои, — сообщил Седой, заметив моё напряжение. — Расслабься.

Он взял меня за руку, приглашая выйти из машины. Притягивая к себе, ставя рядом, и что — то негромко скомандовал парням. Они тут же исчезли. Как и машина.

Если честно, я под впечатлением, и еще не освоившись толком, соображала с трудом.

— Снова дремала всю дорогу, соня — констатировал Сергей, улыбаясь.

— Где мы? — задала я очевидный вопрос.

— Дома.

Вердикт, констатация факта.

— Теперь мы будем жить тут

Резкий выпад пресекающий любые сомнения. Волк привел меня в свое логово. Считывая меня как раскрытую книгу, он добавил.

— Этот дом был моим, а теперь я занимаюсь его перепланировкой для тебя, моей будущей жены.

И не давая прийти в себя продолжил.

— Пошли внутрь, там есть на что посмотреть — нежно толкнул пониже спины, но увидел удивленный взгляд и усмехнувшись обнял за талию. Игнорируя слабый протест, он легко увлёк меня за собой.

Дом был прекрасен. Теплая цветовая гамма, высокие потолки, деревянная отделка, мебель простых форм. Две гостевые спальни. В гостиной раздвижная бескаркасная перегородка из тонированного стекла, которая скрывала просторную кухню. Из нее выход на террасу, которая по своему дизайну являлась продолжением дома. Необычным смотрелся камин посреди открытого пространства. В нем был разведен огонь, рядом два кресла, столик из темного стекла, на нем фрукты, шампанское. Определенно нас тут ждали. Мы подошли к камину вплотную, ощущая его тепло, жар.

— Огонь — моя любимая стихия, — негромко проговорил Седой.6dfffc

— Я могу любоваться им до бесконечности. Потому что он великолепен и опасен, способен дарить тепло и разрушать. Только он дарит свет и тепло, помогает и оберегает.

— Завораживающее… — прошептала я, глядя на яркие блики.

В такие мгновения кажется, что время замедляется, отстукивая секунды вечности. Мы стояли и смотрели на полыхающие бревна. Слушая потрескивание дров за чугунной решеткой.

— Очень красивый дом. — сказала негромко.

— Спасибо. Я купил коробку. А все остальное доделывал сам. Для нас.

— Для нас? Но…

— Никаких, «но» Тома.

Он подошел и крепко обнял меня. Мужские губы, уже вовсю гуляли по шее и ключицам, ладони не стесняясь поглаживали талию, мягко постепенно спускаясь к бедрам.

— Я всегда знал, что ты рано или поздно окажешься здесь.

Легкий поцелуй перерастает в мучительную ласку. Он нехотя отрывается от меня и игривым тоном произносит.

— Что бы ты поверила, мне нужно показать тебе еще кое-что.

Мы обошли дом и зашли в большую резную дверь оказавшись в помещении с большими окнами и стеклянным потолком. За счет этого комната казалось утопала в солнечных лучах и казалась прозрачной.

Когда я вошла внутрь, слова мои разом пропали, слезы застилали глаза и в конце концов потекли по лицу.

Я стояла в огромной художественной мастерской. Декоративные стеллажи с аккуратно расставленными тарелочками, холсты, ватманы, баночки с нетронутой краской. Запах всех этих предметов. Забытый запах …Он сводил с ума. Я забыла обо всем на свете.

И ходила, словно сумасшедшая, прикасалась к каждому предмету. Прикасаться, наслаждаться было чем. Тут было все — графитовые карандаши. Уголь, сепия, мел, пастель. И даже такие мелочи как фиксатив для карандашных работ; планшет для закрепления бумаги, мольберт…

Немного придя в себя я посмотрела неверующим взглядом на Сергея.

— Как ты?…Как… Все эти вещи выбрать, все обустроить.

Седой стоял, упершись плечом в косяк двери и улыбался неотрывно глядя на меня.

— Я обустраивал эту мастерскую в тот же момент когда купил дом. Каждый раз вспоминая о тебе покупал одну из этих вещиц. Мне нравилось ощущать, что в моем доме находятся вещи, которые способны вскружить тебе голову.

При этих словах в моей груди что-то остановилось. В горле появился комок.

— Конечно было нереально выбирать что-то полезное, но я постарался. Пришлось напрячь одного человечка, теперь этот продавец мне считай, как родной уже. Без его помощи, знаешь… Все эти твои штучки, в них же можно голову сломать.

Он развел руками подчеркивая свою растерянность.

— Вот, например, убей не пойму, что это за хрень такая. Вроде резинка стирательная. Но нереально мягкая, и липнет кажись.

— Это клячка, — я пояснила, отбирая ее у него.

— Специальный ластик, которому можно придавать нужную форму, чтобы точно удалять ненужные линии и не задевать другие элементы. И для очистки подходит.

— Клячка? — он поднял голову и так громко расхохотался, что его смех эхом отбился от стен.

— Что не могли название приличное придумать? Вы же, блин, люди творческие.

Я заразилась его весельем, и смеялась вместе с ним. Мы хохотали пару минут не останавливаясь.

А потом одновременно замолчали. Стояли друг напротив друга и молча разговаривали одними глазами. Это была особенная атмосфера: умиротворения, покоя, теплоты, тишины. Я не хотела нарушать эту тишину, не могла, не желала. Хотела остаться в этой секунде до бесконечности, в прекрасном состоянии радости и покоя.

— Ты не должна работать Тома. Ты должна рисовать. И ты будешь рисовать.