Часть 9

Три дня мы не разговаривали, я отказывалась выбросить таблетки. Валентин все же их нашел. Перевернул всю мебель, обыскал каждый угол и победно выудил синюю пачку из коробки с летней обувью. Демонстративно спустил все в унитаз.

Ожидал моего поражения, смирения. На этот раз не вышло. Я отказалась с ним хоть как-то контактировать. Лежала в своей комнате, не соглашалась выходить, кушать и разговаривать. Помню только что застывший мир воспринимался странно, цветами, ощущениями, запахами. Белые стены. Оранжевые блики восхода, красные лучи заката. Запах сумерек и вкус одинокой ночи. Наконец, обеспокоенный, так и не увидев во мне желаемого благоразумия и согласия, Валик решил перейти к активным действиям.

Я дремала, когда он неслышно шагнул в мою комнату. Аккуратно закрыл стеклянную дверь. Я не шевелилась. За окном разливались сумерки. Он присел рядом со мной и положил ладонь на скулу, легонько обвел ее.

— Тамара, знаю, я жесток с тобой, но прошу…Найди свои чувства ко мне. Я не прошу понимать, ни оправдывать мои поступки. Давай попробуем всё исправить. Ты не пожалеешь. Тома, я сделаю всё, что в моих силах, просто дай возможность попытаться снова.

Он поднял меня прижал к себе. А я чувствовала себя трупом.

— Тамара…ПРОСТИ МЕНЯ! Как же я люблю. Поверь, уже понял, что давлю на тебя, и из-за этого теряю. Где та девочка, которая беззаветно меня любила? Куда исчез ее взгляд? Я хочу все вернуть. У всех бывают кризисы. Вот и у нас случился. Первый.

ПЕРВЫЙ?

Становиться смешно…

Валентин умеет говорить. Можно заслушаться, да что там часами слушать. Ему бы книги писать, нести свои мысли в массы. Впрочем, он и несет. Всегда в центре внимания любой компании, любого общества. Красивый, уверенный в собственном превосходстве. Смотрит на меня долго, не моргая.

— Помнишь, как мы встретились? Как я тебе пригрозил полицией, как ты плакала в машине…

Кажется, он видит и помнит какой — то свой образ, и он сейчас стоит у него перед глазами и никак не связан со мной. Замечаю, как его глаза наполняются нежностью и светлым сиянием любви. Того понимания любви, которую он себе представил в идеальной картинке собственного воображения.

— Ты должна видеть, как я люблю тебя. Никто тебя так любить не будет. Да, Тома. Я не преувеличиваю. Я дал тебе все: собственную фамилию, сказочную жизнь, любое желание — и я с радостью его исполню. Только скажи название, и оно у тебя будет. Но ты отталкиваешь, просто не сумев оценить, что тебе предлагают.

А затем он смотрит на меня, и улыбка приобретает горечь. Тихий горький шёпот, вкус раздавленного золотистого меда.

— Все это потому, что ты надеешься на него. На его возвращение за тобой. А что, если я тебе скажу, что этого не будет никогда? Что уже два года он живет беззаботной жизнью и не вспоминает о тебе. Стал большим человеком, значимее и богаче чем я. Но так и не разу не захотел тебя увидеть, поговорить. Словно, ты умерла для него.

— Он замолчал.

Прислушалась к себе. К мыслям и своим ощущениям. В душе не было ничего. Абсолютная безразличная пустота. Черная дыра.

— У него другая жизнь и другая женщина.

Накатила тошнота и муть. Обида. Скажу честно, я вздрогнула. Первой мыслью было, что этот эгоист врет мне, выгораживает себя.

Валентин, торопясь, включил заранее приготовленный ноутбук.

Яркий зал, множество людей. Мужчины в костюмах, женщины в шикарных нарядах. Похоже на репортаж с вечеринки, связанной с предстоящими региональными выборами. Узнаю несколько политических деятелей. Камера немного съезжает и приближается к столикам, за одним из них сидит красивая брюнетка, тоненькими пальцами поглаживает руку своего спутника. Блондин поворачивает лицо, и я узнаю глаза в окружении светлых ресниц.

Выплывает надпись — заместитель генерального директора ЗАО …

В сопровождении своей спутницы… вице — мисс…

Чувствую, как в глазах начинают кружится мелкие огоньки, размывая картину, это слезы подступают к глазам. Дальше идут кадры этой вице- мисс, в купальнике, в короне, в красивом джинсовом комбинезоне.

— Да, Тома. Это именно то, что ты видишь.

Прочь, нам вместе не будет покоя -

Я знаю, дальше не стоит это всё продолжать.

Но я на краю, нервы сдают.

Я так боюсь, что разобьюсь.

…Ужасный холод обжигал меня. Я замерзала изнутри. И этот холод поразительной силой освобождал мой разум от скованности, от того транса в котором я пребывала все это время, и с каждым вдохом реальность становилась четче.

— И что теперь. Будешь этим фактом пробивать наш путь к совместному счастью?

Не знаю, стану ли я сама собой. Но я снова стояла собранная, спокойная и сильная. Валентин это ощутил, и в глазах его мелькнул страх, в тот момент, когда презрительно и спокойно, опустила взгляд на его застывшее лицо.

— Малыш, не надо так. — Даневич шёл следом за мной. Смотрел как я с удивлением оглядываю квартиру, словно вижу впервые.

Что я здесь забыла? Как я позволила всему этому случиться со мной. Где была моя голова?

Я поднялась и не глядя на мужчину, пошла к шкафу.

Неторопливо принялась одеваться.

— Хочешь погулять? — осторожно спросил Валентин — Тома, ты же понимаешь, сейчас поздно выходить на улицу.

— Я не на улицу Даневич, я ухожу от тебя.

Мне останется сердце на память,

А я уже привыкаю, как жить без тебя.

Нет, я правда тебя отпускаю;

Отчаянно понимаю — так дальше нельзя.

— Ухожу! — проговорила я спокойно, настолько твёрдо и спокойно, что не было силы способной меня здесь удержать.

— Нет!!! — глаза Валика снова начали стекленеть, наливаясь угрозой или грозой. — Если ты не поняла!!! Ты никуда не уйдёшь! Ты не сможешь…

— Смогу! Каждый день люди разводятся. Чем мы с тобой отличаемся от них?

Вид у него был непонимающий. Проще сказать мои слова стали для него полной неожиданностью.

— А знаешь, что? СПАСИБО! Я не смогла разобраться в себе, но и потерять себя не хотела. Но сейчас, благодаря тебе, разобралась во всём. У меня было достаточно времени изучить тебя, изучить Седого, и всё, что я теперь понимаю, вы мне оба глубоко отвратительны. Так что можешь удовлетвориться этим, и той компенсацией которую ты себе с меня взял. Два года моей жизни, мое тело в твоем распоряжении, привязанная твоим шантажом. Не делай из Сергея монстра, ты не лучше. Ты сделал мне гораздо больнее, чем думаешь. Больнее чем, когда ни будь сможешь представить. И сейчас единственное что я хочу, чтобы вы навсегда исчезли из моей жизни. Мне противно. Противно от самой себя. От этой грязи в которую вы заставили меня окунуться…

Я впервые видела, как мужчина боится меня. А сейчас точно осознала, что боится. Боится даже тронуть. Прикоснуться боится, словно я взорвусь как вулкан и ослеплю, затоплю его своей лавой горечи.

Но он взял себя в руки. Встал закрывая дверь, решительно.

— Я тебя, никогда. Не… Отпущу…

Я посмотрела на него, сочувствующе.

— Не отпустишь? Тебя посадят Валентин. Потому, что я больше никогда с тобой не лягу в одну постель, я никогда не позволю ко мне прикоснуться. А если и будет что-то между нами то только насилие с твоей стороны. А за это садят. Поэтому дай мне уйти. Сейчас. Пока я к тебе ещё хотя бы что — то чувствую. Пока ты для меня друг, пусть это невозможно звучит, но мне хочется в это верить. Друг, а не последняя конченная тварь.

Он ошарашенно смотрел на меня. Но в глазах был страх, отчаянье, непонимание. Дрожа от ярости, он выплюнул:

— Чего тебе не хватало?

И я сказала ему правду:

— Свободы.

Прочь, нам вместе не будет покоя -

Я знаю, дальше не стоит это всё продолжать.