Глава 2. Неудача
Проходит несколько дней. Они дают мне понимание, что ситуация лишь заостряется. На моей шее затягивается петля.
Из розовых покоев меня не выпускают. Три раза в день горничные приносят еду и убирают посуду. Я не бастую – ем всё, что приносят. Не хватало ещё ослабнуть от голода! Силы мне понадобятся, когда я найду удобный момент для побега.
Те же горничные по вечерам набирают для меня ванную. Ни одна попытка их разговорить не оказалась удачной. Молчат, как рыбы. Видно, Эймар хорошо научил, что бывает за неповиновение.
Мне выдают повседневную одежду – несколько простых платьев, немногим наряднее, чем у служанок. Моё пострадавшее свадебное платье уносят. Уверена, больше я его не увижу.
От разлуки с платьем накатывает грусть. Не из-за несбывшегося замужества… Из-за осознания, что спокойная жизнь, на которую я рассчитывала за твёрдым плечом Аурелия, так и не состоится.
Но труднее всего, несомненно, переносить разлуку с дочерью. Дэйдра снится мне каждую ночь, и я просыпаюсь в слезах. Горничные ничего не расспрашивают, думая, видимо, что я огорчена своим положением.
Вечером третьего дня под дверь снова приходит Валерика.
- Присцилла? – она громко стучится, - ты здесь?
Я сижу у окна, пытаясь поймать немного свежего воздуха. Закатываю глаза, хотя Валерика и не может этого видеть.
- Угу.
- Тебе письмо.
Валерика передаёт мне бумажный квадратик из дорогой почтовой бумаги, просунув его под дверью. Я тут же узнаю буквы, которыми выведено имя в поле адресата.
Это почерк бабушки Джехт. Дрожащими пальцами разламываю печать, чтобы увидеть лишь два коротких слова: «Всё хорошо».
Это нехитрое послание едва не доводит меня до истерики! Бабушка написала мне впервые за последние восемь лет, и это всего два слова?! Но она хотя бы написала… Уверена, она имеет ввиду Дэйдру. Дочь у моих родителей. Уже есть, за что быть им благодарной…
Но мне всё равно больно! Сжимаю ладонь в кулак и изо всех сил кусаю её, чтобы не взвыть от обиды и безысходности! Когда я смогу увидеться с Дэйдрой теперь?!
- Где спасибо?! - визг из-за двери.
Супруга моего бывшего возлюбленного – последний человек, о котором я волнуюсь. Но она принесла мне письмо, хотя могла этого не делать. Потому я наступаю себе на горло.
- Извини. Спасибо, Валерика.
- Что с голосом, Прис?
Непомерное счастье, ага…
- Всё хорошо. Насколько может быть в моём положении.
- Тебя захотел Драконорождённый, Присцилла. Многие позавидовали бытвоему положению. А то, что он женат… Это никого не волнует, верно?
Улавливаю провокацию в её словах. И я ведь понимаю её частично. Но разве правильно винить меня?
- Меня – очень волнует, что Эймар женат, - отвечаю угрюмо, - жаль, что это не волнует его самого.
- Да, рассказывай! Скажи ещё, что ты не обрадовалась бы, окажись он свободен! Вы с ним когда-то неплохо куролесили!
Это слово всаживается в сердце, как кинжал. Куролесили. Так он ей интерпретировал наши отношения? Повалял, мол, дурочку на сеновале… Ни слова о чувствах, нежных ухаживаниях, совместных мечтах… Ни слова о жестокости расставания.
- Мы расстались с Эймаром до того, как вы с ним сошлись. Будь он свободен – это ничего не изменило бы. Единственное, чего я хочу… - запинаюсь. Я даже этого сказать не могу!
Я хочу растить Дэйдру, слышать её смех, быть с ней рядом! То, что было обыденностью, теперь кажется далёкой мечтой…
Матушка тут же бросилась командовать горничными, чтобы собрали меня на выход.
- Накидку меховую из моего сундука достаньте! Вестерхольты должны видеть, что мы ничем не хуже их!
Её ни капли не поколебало, что служанка, вызвавшаяся быть моей компаньонкой – их служанка. Вестерхольтов. Она, впоследствии, могла бы и приврать ради хозяев.
- Не неси чепухи! – возмущается матушка, когда я делюсь с ней своими опасениями, - сядь и сиди дома, раз такая трусиха! Ты так замуж вообще никогда не выйдешь! Тут такой приз, ещё и сам тебе в руки просится! Ай… Тьфу на тебя!
К Эймару я выхожу разодетая едва ли не наряднее, чем на бал: в белых сапожках, расшитых блестящим бисером, в маминой соболиной накидке с огромной брошью в виде стрекозы. На голове – тоже мамина меховая шапочка.
Эймар ждёт меня в сквере рядом. Служанка почтительно отходит на небольшое расстояние.
Лицо Эймара нахмурено.
- Я прочёл то, что написала о вас мадам Натали, - произнёс он безо всякого выражения.
За дверью слышатся шаги, потом – Драконье Слово. Эймар входит в мои покои впервые за несколько дней.
- И чего же ты хочешь, Присцилла?
Все эти дни мне было тошно одной в покоях, и я мечтала хотя бы с кем-то поговорить. Но когда я вижу Эймара, это желание отшибает за секунду.
- Хочу больше никогда тебя не видеть, - отвожу взгляд от злого дракона, и смотрю в окно.
Там в саду резвятся детишки прислуги. И смотря на них, и чувствуя сердитое дыхание Эймара позади, я вдруг ощущаю нереальное раздражение! Мне пришлось впервые в жизни разлучиться с дочерью, и теперь непонятно, когда я смогу снова обнять её!
И из-за чего?!Из-за кого?!
- Осторожнее со словами, - предупреждает ожесточённо, - за них нужно будет отвечать, Присцилла.
Раздражение затапливает с головой! Стучит в висках, и превращается в гнев чистой воды!
- А ты? – поворачиваю голову к Эймару, и почти не вижу его.
Перед глазами непрозрачная пелена. Разбитые когда-то надежды, растоптанные чувства, боль одиночества, и дурманящий гнев!
- Я? – в его голосе скользит злое удивление.
Тоже вошёл в раж. Закусил удила. Или это я их закусила?
- Да! – резко поднимаюсь с кресла, желая лишь одного – чтобы этот недочеловек-недодракон прочувствовал боль, которую я пережила когда-то! Которую я пережила, вынужденно разлучившись с Дэйдрой!
- Угомонись.
- Ты…!
Я не выдерживаю! Боль и гнев смешиваются, рождая в груди что-то новое. Холодное, колючее, острое! Что-то, чего я никогда не чувствовала, и в чём неожиданно узнаюненависть.
Бросаюсь на него с кулаками! Понимаю, что не смогу причинить ему боль или хоть какое-то малейшее неудобство, но терпеть больше я простоне могу!
- За что ты так со мной?! Что я тебе сделала?! – взрываюсь, горюя о своей жизни, и заряжаю ему пощёчину.
Эймар без усилий перехватывает мои руки, и выкручивает их так, что я не могу двигаться. Мне не больно физически.
Но душа просто умирает…
- Не смей протягивать руку к моему мужу! – тявкает Валерика из коридора.
- Пошла нахер отсюда, - негромко, как-то небрежно бросает ей Эймар.
Представляю, как больно ей это слышать! Высшая степень неуважения! Валерика, судя по быстрым удаляющимся шагам, покидает коридор.
А меня душат слёзы беспомощности.
- Зачем всё это, Эймар?! Зачем тебе ребёнок от женщины, которая тебя ненавидит?!
- Ты меня ненавидишь? – он насмешливо вскидывает бровь.
Он всё ещё держит меня за кисти рук, стоя за моей спиной. Я не могу пошевелиться. Лишь глотаю унизительные слёзы.
- Да! За что ты был так жесток ко мне? Я ведь любила тебя!
Фыркает.
- Любила она, - он сжимает кисти моих рук сильнее, - кончай ломать комедию, Присцилла. Я даю тебе несколько недель свыкнуться с мыслью о нашей истинности. Ты должна родить мне ребёнка. Мальчика. Дракона. И ты это сделаешь.
- Я не смогу этого сделать, - шепчу уже обессилено, - просто не смогу, Эймар. Умоляю тебя, не принуждай!
Он отпускает мои руки, но жестко поворачивает к себе за плечо.
- Несколько недель, - чеканит он, - это моя милость к тебе, в память о том, что я когда-то к тебе чувствовал. О большем не проси.
Он уходит, а я понимаю, что это правда всё, на что он способен. Большего ждать – глупость. Это совсем другой человек. Жестокий, решительный, ищущий выгоду лишь для себя. На других ему плевать, даже на свою жену.
Бедная Валерика. Понятно, почему так испортился её характер. Она всегда любила Эймара, и что получила взамен? Оскорбления и унижения.
К моему удивлению, ближе к вечеру, когда спадает жара, Валерика сама приходит ко мне. Может, Эймар забыл запереть дверь Драконьим словом? Не знаю. Она входит в комнату, и кивает на коридор.
- Пойдём. Эймар позволил мне взять тебя на прогулку в сад.
- С чего такая щедрость?
- Не знаю! – раздражённо откликается бывшая подруга, - у него и спроси!
Как бы там ни было, мне осточертело сидеть взаперти. Мы выходим на улицу, и Валерика ведёт меня ухоженной аллейкой. В саду к ней подбегают мальчик и девочка, неожиданно сильно похожие на Дэйдру.
Смотрю на них со щемящей тоской. Как там моя девочка? Не обижают ли её бабушка с дедушкой? Страшно представить, чего наговорит ей бабушка Джехт…
- Это наши с Эймаром дети, - говорит Валерика, и целует в макушку черноволосую девочку, - Джасинда и Ален.
Впервые за последние дни её голос звучит расслаблено.
- Здравствуйте, госпожа, - Джасинда вежливо приседает в книксене.
Ален же стоит чуть поодаль. Он стоически переносит поцелуй матери. Потом недовольно спрашивает у меня:
- Кто вы?
По цепкому взгляду Валерики вижу, что она специально устроила эту встречу. Чтобы я посмотрела на их прекрасных детей, и… что дальше? Что мне делать? Неужели она и вправду ничего не понимает?!
- Я подруга твоей мамы, Ален, - натянуто улыбаюсь, - меня зовут Присцилла.
- Это из-за вас мама с папой ругаются? – не отстаёт мальчик.
Он так похож на Эймара, что на это даже смотреть больно.
- Давно ругаются твои родители, малыш? – спрашиваю у него.
- Сколько я себя помню!
На лице Валерики мелькает досада, а Джасинда с ужасом смотрит на брата, осмелившегося перечить взрослым.
- Значит, точно не из-за меня, - отвечаю мальцу устало, - я когда-то была знакома с твоими родителями. Но лишь несколько дней назад узнала, что они поженились, и у них есть дети. Из-за чего бы они ни ругались, ищи причины в другом месте.
Мальчика мои слова не убеждают. Он складывает руки перед собой, и хмуро смотрит на меня исподлобья.
- Отправляйтесь к гувернантке, - велит им мать. Когда дети уходят, она негромко говорит, - на самом деле, я позвала тебя сюда не для того, чтобы похвастаться детьми…
- Неожиданно, - язвлю, не сдержавшись.
Валерика закатывает глаза.
- Ты как была невыносимой когда-то, так и осталась. Я предлагаю тебе соглашение. Если ты и вправду не хочешь здесь находиться, то я помогу тебе сбежать.
Доверять ей – себя не уважать. Но во мне, внезапно, вспыхивает надежда.
- О большем я и просить не могла бы, - понижаю голос, - только есть один нюанс…
- Какой ещё нюанс, Присцилла! – злится Валерика, - ты тупая? Значение слов не понимаешь?!
Н-да. В ход пошли оскорбления. Как же она изменилась! Была обворожительной лисой, а стала сварливой тёткой.
- У меня метка Эймара, - поясняю ей, как ребёнку, - метка истинности! Ты знаешь, что это такое? Или объяснить?! Эймар отследит меня по ней, даже спрячься я на дне океана!
- Я знаю, что такое метка истинности!
- Так почему предлагаешь то, что заведомо не сработает?!
Смотрим друг на друга с яростью, и я уже даже не знаю, из-за чего злимся. Оттого, что план провалился, не начав исполняться? Или каждая по своей причине?
- Возвращайся в свои покои! – рыкает бывшая подруга, - а я что-нибудь придумаю. Надолго ты здесь не задержишься. Можешь быть уверена.
Она проводит меня в комнату, и запирает там. Я сажусь на тахту, и просто смотрю в одну точку. Что делать дальше – просто не знаю…
Осуществился мой тайный страх – Эймар прочёл совершенно глупую и лживую заметку мадам Натали. Теперь он пришёл, чтобы выразить всё, что обо мне думает! Вот как легко чьё-то слово может разрушить жизнь!
Я набрала воздух в лёгкие, готовая защищаться до последнего.
- Конечно, я не верю в её писанину, - он смотрел мне в глаза.
У меня едва не подкосились ноги от облегчения.
- Правда? – пискнула я.
Эймар подходит ближе, и бережно берёт мою ладонь, пряча её в своих руках.
До этого дня я никогда не была счастливее, чем в тот момент, когда Эймар впервые взял меня за руку. Не в танце, но по собственному желанию…
- Правда, - спокойно и собрано ответил он, - но мои родители отнеслись серьёзно.
Моё сердце снова замерло. Если старшие Вестерхольты запретят сыну ухаживать за мной… Послушает ли он? Хочется верить, что нет. Но, если в глазах общества он вдруг потеряет ко мне интерес – я стану посмешищем. Молодые люди подумают, что со мной что-то не так! А мадам Натали напишет гнусности!
Ухаживания Эймара заключили меня в ловушку. Из которой выход – либо в церковь, либо в изгнание.
- Мадам Натали – лгунья и сплетница! – я закусила губу, лихорадочно соображая, что же мне делать.
- Я так и ответил родителям. Поссорился с ними. Я буду отстаивать вас, Присцилла, обещаю! Молва вскоре утихнет.
Я подняла взгляд от заснеженной дороги. Глаза Эймара блестели решимостью! Было сложно поверить, что человек такой величины, настоящий Драконорождённый, готов ссориться с семьёй ради меня!
- Благодарю, мой господин, - я склонила голову.
Но Эймар тут же поймал моё лицо в ладони. Они горячие! Но не такие горячие, как моё сердце, когда я смотрела на него. Наверное, он всё прочёл во взгляде – эти чувства невозможно было скрыть! Но я и не хотела их скрывать.
Тогда случился наш первый поцелуй… Вернувшись домой, я прокручивала его в голове снова и снова. Горячие губы Эймара, наши колотящиеся сердца, и улыбки… И тогда в моей голове родился план, как расположить к себе его родителей.
Валерика приходит в мои покои через два дня, посреди ночи. Я просыпаюсь от легкого касания к плечу.
- Собирайся, - шёпотом велит она, - я выведу тебя за пределы поместья.
Мне и собирать-то нечего. Быстро надеваю дневное платье, и набрасываю плащ, который принесла с собой Валерика.
Она протягивает флакон с какой-то жижей.
- Пей. Этот отвар заблокирует действие метки на какое-то время.
Желание пить её бодягу чуть менее чем нулевое.
- А потом?
- Потом тебе придётся придумать самой, что делать с меткой.
Ясно. У Валерики сильное желание избавиться от меня здесь и сейчас. Она явно не размышляла над тем, что будет со мной дальше. Но у меня самой нет идей лучше. А на воле будет больше возможностей скрыться, чем здесь в поместье.
Потому выпиваю отвар без промедления.
- Как ты отперла дверь? – спрашиваю у неё, когда мы идём ночными коридорами поместья.
- Заткнись.
Глупо было ожидать иного отношения. Только не могу понять, почему она злится на меня, когда должна на мужа. Это ведь он попрал их свадебные клятвы, и приволок в дом чужую женщину… Я ведь не сама сюда пришла.
Валерика выводит меня каким-то ходом для прислуги. Мы огибаем дом, и почти сразу скрываемся в саду. Только там сбавляем шаг, и можем немного передохнуть.
- Эймар не запер дверь Драконьи Словом, - Валерика снисходит до ответа на вопрос, который я задала минут двадцать назад, - его уже два дня нет в поместье, так что обновить защиту было некогда.
Мы подходим к каменному забору, густо овитому плющом. Прохладный ночной ветерок колышет широкие листья.
Валерика кивает на стену.
- Перелезай.
Мне сначала кажется, что померещилось.
- Это твой план? – понижаю голос лишь волевым усилием. А так-то не против треснуть эту идиотку!
- Я обещала вывести тебя за пределы поместья, - закатывает глаза моя вынужденная подельница, - если перелезешь, то за стеной увидишь экипаж. Тебя довезут до трактира. Там переночуешь. Дальше – куда захочешь.
- У меня нет денег, чтобы заплатить за постой…
Валерика точным движением швыряет мне под ноги звенящий кошель.
- Теперь есть. Лезь.
- Плющ выдержит?
- Под ним спрятана верёвочная лестница. Если сорвёшься и сломаешь шею – твои проблемы.
Больше не говоря ни слова, она уходит. Какое-то время я стою под каменной стеной, обдумывая, стоит ли садиться в экипаж, который организовала Валерика. Если он вообще меня ждёт… Поднимаю кошель с земли, и прячу в карман. Чувствую себя униженной… Но сейчас отказываться от этих денег глупо. Они помогут мне вернуться к Дэйдре. Даже если за стеной не будет кареты – с этим кошелем я уже буду не так беззащитна.
Верёвочная лестница под плющом оказывается старой и рыхлой. Проверяю её на прочность, и результат вызывает сильные сомнения в её надёжности. Только выбора уже нет. Обратно я не пойду.
С горем пополам вылезаю на стену. Сидя наверху, совершаю два открытия. Первое – экипаж действительно ждёт меня чуть поодаль, в лесочке. Второе – Валерика не рассказала, как спуститься вниз.
Прыгать слишком высоко – переломаю ноги. Вот же…! Валерика! Но я и сама виновата, должна была первой об этом спросить. Может, это и есть её план? Чтобы я здесь убилась?
Замечаю, что из кареты выходит кучер. Гуськом подбежав к забору, он забрасывает наверх крюк с привязанной к нему верёвкой.
- Миледи, поспешите! – он боязливо оглядывается.
Понятно. Никого не волнует, умею ли я спускаться вниз таким способом.
Итог оказывается плачевным – я стираю ладони в кровь, не сумев толком удержаться за верёвку дольше секунды. Только жаловаться некому… Мы с кучером бежим к экипажу, надеясь, что Эймар не выберет именно этот момент, чтобы возвратиться домой.
Но нам везёт. Мы спокойно отъезжаем. В ночной тиши я слышу только постукивание копыт, и умудряюсь задремать на твёрдой лавке. У меня в голове маячит лишь улыбчивое личико Дэйдры, и надежды вскоре с ней встретиться…
Мы прибываем к трактиру с утра. Кучер оставляет меня у ворот, и тут же поворачивает назад. Что же, Валерика выполнила то, что пообещала. Может, всё и дальше пойдёт так спокойно…
В трактире на меня смотрят с подозрением. До меня доходит, что даже моё скромное платье, похожее на наряд служанки, выглядит слишком богатым для этого места. Я оплачиваю комнатушку, и спешу в ней спрятаться, чтобы больше не попадаться никому на глаза.
В течение дня сюда будут прибывать люди и почтовые кареты. Может, я сумею напроситься к кому-то.
Только всё рушится за одну секунду, когда я открываю в дверь комнату. Прямо передо мной стоит Эймар, сложив руки перед собой.
- Я подозревал, что вы обе – кретинки, - ровным тоном заявляет он, пока его глаза бегают от моих туфель к глазам, и обратно, - но чтобы до такой степени?
Меня просто парализует. Мечты о встрече с Дэйдрой тают по мере того, как глаза Эймара заволакивает гнев.
- Что ты здесь делаешь?! – я и сама слышу собственную безнадёгу в голосе.
Понимаю, что нет смысла спорить, кричать. О чём-то его просить, умолять. После пережитого стресса меня мелко потряхивает, потому я сажусь в ближайшее кресло, оказавшееся твёрдым и неудобным.
И даже смотреть не хочу на Эймара.
- Удивляюсь вашим скудным аналитическим способностям, - отвечает он, цедя слова сквозь зубы, - неужели ты думала, что так просто заглушить метку истинности?
- Нет, - развожу руками в стороны, - но это была моя последняя надежда…
- Что с твоими ладонями? – он грубо перехватывает кисти моих рук, рассматривая результат спуска со стены, - это дело рук Валерики?!
И он так серьёзен в этот момент, что я не знаю, рассмеяться или разрыдаться!
- Это твоих рук дело, Эймар! – взрываюсь, вскакивая с кресла, - как ты не понимаешь?! Вся эта идиотская ситуация возникла из-за тебя!
- Не я даровал тебе метку истинности!
- Но именно ты вознёс эту метку выше всех своих близких, выше их чувств! Ты сорвал мою свадьбу, и отобрал тот кусочек спокойной жизни, который я понадеялась испытать.
- Тебе не хватило спокойствия в жизни? – он издевательски вздёргивает бровь.
Его слова дают мне понять, что он совсем не интересовался моей жизнью после нашего разрыва. Даже из праздного любопытства… Впрочем, тогда я тоже оторвала его от сердца, и постаралась забыть навсегда. Тем более что мне было о ком заботиться.
- Ни одна секунда моей жизни не была спокойной… - шепчу в исступлении, снова опускаясь в кресло, - теперь, видимо, и не будет.
- Да ты за мной вряд ли горевала так, как сейчас горюешь за своим женишком, Присцилла.
Болезненная улыбка кривит мои губы. Где в сказанном он нашёл хотя бы слово про Аурелия?
- Ты прав, - роняю ответ, и самой странно, как глухо он звучит, - я забыла тебя очень быстро и легко, Эймар. Ты оказался недостойным моей любви. А любила я тебя сильно… Так, что умереть была готова.
Когда я встретилась с Драконорождённым в следующий раз – он пригласил меня на прогулку в сопровождении своей тёти и моей бабушки Джехт – я изложила ему свои мысли.
- Я не знакома с вашими родителями, мой господин, - я шла подле него, и кусала губы от волнения.
Под нашими ногами хрустел снег, а яркое солнце не могло нас согреть, зато замечательно украшало пейзаж.
- Если бы я познакомилась с ними, они бы поняли, кем я являюсь. Увидели бы, что я рада общению с вами от всего сердца, а не от охоты за… за… - я неловко умолкла.
Эймар ведь видел, что я неравнодушна к нему. Мне было больно даже подумать, что его родители могли помыслить обо мне дурное – что я ищу его общества, чтобы завладеть состоянием Вестерхольтов, став их невесткой.
Поняв, что бреду по снегу одна, я обернулась. Эймар застыл несколько шагов назад, и смотрел на меня, как на истинное чудо.
- Я бы женился на тебе прямо сейчас, - прохрипел он, не отрывая от меня зачарованного взгляда, - я ещё не встречал такой умной, рассудительной, храброй девушки, как ты, Присцилла! Уверен, что родители полюбят тебя.
Он сделал несколько шагов, которые нас разделяли. Чуть наклонил голову, и коснулся моего лба своим.
- Они полюбят тебя, - повторил он, - как люблю я. Тебя невозможно не полюбить.
И были такими его глаза, что мне хотелось заплакать от счастья! Сердце разрывалось от любви к этому молодому дракону. Когда он меня обнял, я забыла обо всём на свете… О наших сопровождающих, о его родителях… В его объятиях я могла забыть собственное имя.
Мои слова что-то задевают в его голове. Эймар смотрит на меня – что удивительно – без презрения.
- Я тоже любил тебя когда-то, - говорит он, - но сейчас ты - моя истинная, и мне похер на чувства. Понимаешь о чём я? Мне нужны настоящие наследники – драконы.
Он подходит ближе, и садится передо мной на корточки - аж полы камзола черкают по полу.
- Это значит, что я буду трахать тебя столько, сколько понадобиться, пока ты не произведёшь на свет моего сына. И здесь не важны ничьи чувства. Ни твои, ни Валерики. Ни мои собственные.
Мы возвращаемся в поместье. Я, шокированная его грязными словами, боюсь даже пискнуть. Эймар занимает в экипаже лавку напротив, и что-то усердно обдумывает, прикрыв глаза. Я так устала, что мечтаю лишь свалиться на кровать, и проспать несколько дней подряд.
Эймар же, думаю, хочет преподать урок Валерике.
Но, когда мы прибываем в особняк, я понимаю – что-то случилось. Навстречу карете выходит сама Валерика, облачённая в чёрное.
- Скончалась моя мать, - говорит она до того, как Эймар размыкает губы, - мне нужно посетить родной город. Сегодня. Ты нужен мне там, Эймар.
Закрываю глаза, и едва не сползаю по стенке. В нашем с ней родном городе живут и мои родители, и сейчас у них Дэйдра!
Великая Драконица! Ну почему всё становится только хуже?!