Глава 3. Встречи со старыми знакомыми
Эймар не лишён своеобразного благородства. Буквально только что он рвался чуть ли не задушить Валерику! Но после её слов он сдержанно кивает, и даже не отчитывает за то, что она помогала мне бежать.
Неужели в его каменном сердце затесалась какая-то щепотка сострадания? Не поверила бы, если бы сама не увидела.
Он велит стражникам отвести меня в покои, где я просидела последние несколько дней. И я понимаю, что ситуация ухудшается на глазах!
- Возьмите меня с собой! – выпаливаю прежде, чем успеваю додумать мысль до конца.
Валерика скорбно кривит губы. Эймар медленно оборачивается, чтобы взглянуть на меня.
- Чтобы что? – хлёстко спрашивает он.
Немногословен и зол.
- Там ведь и мои родители живут, - под его взглядом я как под палящим солнцем, - а с этой ситуацией непонятно, когда я вообще смогу их увидеть.
Неловко развожу руками, мол, вот эта вот ситуация, я всего лишь пленница… А родители далеко. На самом же деле мне хочется любыми средствами оказаться в городе, чтобы предупредить родных о прибытии Эймара. И умолять их не выдавать ему Дэйдру.
- Ты не хочешь дать мне нормально попрощаться с матерью?! – вскидывается Валерика, и в её глазах видны слёзы, - такой низости я даже от тебя не ожидала!
На одно мгновение мне становится совестно. Она ведь права… Только какие могут быть компромиссы, если речь идёт о моём ребёнке?!
Эймар замечает пылкую реакцию супруги на мою просьбу. Понимаю вдруг, что уже знаю его ответ.
- Хорошо, - коротко бросает дракон.
Валерика закатывает глаза от бешенства, но Эймару только это и надо. Он пошёл мне навстречу только чтобы лишний раз уколоть супругу.
Как же мне повезло, что восемь лет назад я не успела выскочить за него замуж…
Официальное приглашение на чаепитие с Вестерхольтами мне пришло через несколько дней. Наше поместье бурлило деятельностью до самого моего выхода из дома. Матушка заказала у модистки для меня три платья на выбор, и даже одолжила свою горничную, чтобы та уложила мои волосы.
- Какие у вас здоровые волосы, госпожа! – горничная отвесила комплимент, едва приступила к причёске, - тяжёлые, густые. А сколь черны! Прямо как у самих Вестерхольтов! Вы идеально впишетесь в их породу, миледи.
- Да! – поддакивает маменька с дивана, - видишь?! Даже прислуга заметила! Он обязательно женится на тебе. А я помогу, иначе какая из меня мать?!
К моему ужасу, матушка наряжается вместе со мной, и на чаепитие тоже собирается идти, хотя приглашение было выписано лишь на моё имя.
- Вежливо ли будет прийти незваной гостьей? – несмело спрашиваю маменьку, когда мы остаёмся одни.
- Не глупи! Если они хотят видеть мою дочь в своей семье, то стерпят.
Не стерпели. Едва мы втроём – я, мама и служанка – оказались у дверей поместья драконов, маменьку тут же без излишней вежливости спровадили стражники.
- Почему ей можно, а мне нет?! – маман устроила на улице настоящую сцену, едва не бросаясь на бедную служанку.
- Хозяева хотят беспристрастно оценить девицу. Вы же станете влиять на их мнение, - сообщил мажордом, прибывший на шум, - пройдёмте, леди Эйделин.
Меня и служанку Тиру провели тёмными коридорами. Тира дрожала, и я взяла её под руку.
- Пока мы вернёмся домой, матушка придёт в себя, - успокаивала я нервничающую и испуганную девушку, - ты ни в чём не виновата, Тира!
- Когда это останавливало госпожу? – прошептала Тира так, чтобы услышала только я.
Я виновато вздохнула. Маменька часто перегибала палку с прислугой… В прямом смысле слова – отхаживала их розгами.
В гостиной, куда нас привели, весьма хмурая обстановка. Несмотря на ясный день за окном, в этой комнате царил полумрак. Тёмно коричневые стены, обитые деревянными панелями, лишь дополняли общую атмосферу угнетения.
Странно. Я присела на диванчик, продолжая осматриваться. Мне казалось, что я попала в какое-то другое поместье, совсем не в то, куда я приходила на бал. Тогда оно было богато украшено и хорошо освещено. А сейчас меня словно привели в пещеру.
Я вздрогнула, когда открылись двери, и в гостиную вошёл высокий мужчина, как две капли воды похожий на Эймара.
- Добро пожаловать, Присцилла! – он радушно улыбнулся, но его глаза остались холодными, - Эймар не умолкает о вас ни на секунду. Видать, скоро породнимся, не так ли? Не хотите приветствовать будущего свёкра тёплыми дочерними объятиями?
Его слова привели меня в замешательство. Я испуганно стрельнула взглядом на Тиру, но служанка лишь немо стояла в углу.
Что мне делать?!
Я чувствовала себя как между молотом и наковальней. Отец Эймара прожигал меня испытывающим взглядом. А я боялась пошевелиться, боялась даже слово произнести!
- Что же ты так стесняешься? – к моему ужасу, он подошёл ближе.
Мне словно снился дурацкий сон! Начать убегать от будущего свёкра как-то… глупо? Я непроизвольно обернулась к уголку, в котором пряталась Тира, но служанки и след простыл! Как она могла бросить меня?!
- Право слово, господин, вы так добры ко мне! – пробормотала я, не смея поднять на него взгляд, - как родную дочь привечаете! Лишь прошу вас, не смущайте меня таким близким присутствием. Я не хочу, чтобы ваше приветствие было превратно истолковано.
- Но здесь никого нет.
- Это никогда не мешало прислуге разносить сплетни далеко за пределы их поместья.
Он хмыкнул, и смерил меня долгим взглядом. Таким, что я поняла: с ним проблем не оберёшься. И, если ранее я думала, как поладить с будущей свекровью, то теперь поняла, что тут волноваться надо о свёкре…
- Так не будем же торопить события, - господин Вестерхольт растянул губы в зловещей усмешке, - мы ещё успеем познакомиться ближе, правда ведь?
В наш с Валерикой родной город мы отправляемся в этот же день. Эймар велит слугам паковать вещи, и вскоре от поместья отъезжают несколько экипажей, доверху забытые траурными платьями Валерики и другими её цацками. Словно она не на похороны матери отправляется, а готовится к балу.
За экипажами с вещами ползут ещё две кареты. В одной из них находится Эймар. В другой – я, Валерика, и их с Эймаром дети.
И я не знаю, в которой карете мне хотелось бы находиться больше. Под колёсами и то лучше…
Я сижу на одной лавке с сыном Валерики и Эймара, Аленом. Он явно недоволен моим соседством, и то и дело пытается как-то мне досадить – то на ногу наступит, то в руку толкнёт, когда карету подбрасывает на ухабах.
- Я хочу играть! Почему я должен сидеть здесь с этой?! – гневно выпаливает малец, и раздражённо косится на меня.
- Твоя бабушка умерла, - ровно отвечает ему Валерика, - мы должны почтить её память своим присутствием.
- Зачем на бабушкиных похоронах чужая тётя? – допытывается Ален.
Я хмыкаю.
- Хороший вопрос. Но об этом лучше спроси своего отца.
- Не говори так с моим сыном! – вскидывается Валерика, - Эймар сына тоже не спрашивал, хочет ли он ехать с тобой в карете!
- Так почему бы вам не срывать злость на Эймаре? Меня ведь тоже никто не спрашивал…
Валерика умолкает, и я тоже. Ален откидывается на спинку, и приваливается в дрёму, но вдруг голос подаёт малышка Джасинда.
- Мамочка… Мне дурно.
- Тц! – цокает языком Валерика, - не выдумывай. Дорога – не лучшее место для капризов.
Даже мне видно, что Джасинда не капризничает. Её лицо приобретает зеленоватый оттенок. Девочку и вправду мутит.
- Её тошнит! – обращаюсь к Валерике, - ты что, сама не видишь?
- Отчего её бы тошнило?! – взвизгивает эта мать года.
- Видно, укачало. Выпусти её, иначе будет хуже!
Когда я вижу, что Валерика не хочет и пальцем пошевелить ради дочери, я сама стучу в потолок кареты. Когда она останавливается, я распахиваю дверцы, и Джасинда вихрем вылетает на улицу.
Всем прекрасно слышны натужные звуки, переходящие в надрывный кашель.
Судя по реакции Валерики, она не предполагала, что дочери и вправду плохо. Она спрыгивает на землю, не дождавшись, когда кучер отогнёт подножку, и подхватывает согнувшуюся пополам дочь.
- Милая, неужели и вправду так плохо? – теперь в её голосе слышится искренняя забота и раскаяние.
Но Джасинда отпихивает мать. Её лицо мокрое от слёз.
- Я ведь сказала, что мне плохо, мама! Но ты не поверила! Ты никогда не веришь мне! И приходишь лишь тогда, когда твоя помощь уже не нужна!
Я сама, как мать, понимаю, насколько больно Валерике слышать такие слова. Но этой маленькой девочке сейчас намного больнее! Хочется утешить её, но я – не её мама. Она не от меня ждёт утешения.
Пока они спорят, я осматриваю место, где мы остановились. Опушка леса. И чем дольше я смотрю на неё, тем навязчивее мысль о побеге.
Только есть ли смысл? Эймар в соседней карете, а на моём бедре его метка. Кроме того, я не умею выживать в лесу. Если и сумею каким-то чудом протянуть там больше пары дней – Эймар всё равно найдёт.
Или всё же… попытка не пытка?
Смотрю, как открыто, но молчаливо страдает Валерика, утратившая хрупкое доверие дочери задолго до сегодняшнего дня.
Мне бы не хотелось оказаться на её месте, потеряв близкие отношения с дочерью. Я не могу сбежать, ведь тогда ещё долго не смогу увидеть Дэйдру. Да и где гарантия, что Эймар не явится в дом моих родителей? Так у меня будет хотя бы шанс предупредить их… А главное – дать понять дочери, что я не избавилась от неё. Что наша разлука – вынужденная, и не вечная.
- Что смотришь?! – срывается на мне Валерика, когда мы вновь трогаемся, - довольна?
Я сдерживаюсь лишь огромным усилием воли. Хотя её придирки столь беспочвенны, что я даже не знаю, что ответить. Чему я должна радоваться? Разве что тому, что Джасинду не стошнило прямо на меня.
Девочка сидит с каменным лицом, сложив руки перед собой, и смотря в окно. Валерика даже не пытается поговорить с ней, и как-то исправить ситуацию, сгладить ссору. Складывается впечатление, что спустя десять минут произошедшее выветривается из её головы. В её вселенной этой проблемы больше не существует. Только маленькая Джасинда поджимает губы, и часто-часто моргает, словно хочет скрыть слёзы.
Мне уже самой хочется подсесть к ней, приобнять. Только кто я такая для неё? Я не хочу лезть в их семью. Они сами должны решать свои проблемы.
Ни один час в пути не проходит спокойно. После ссоры Валерики и Джасинды в игру вступает Ален, и властно требует остановиться для отдыха.
У Валерики надуваются вены на лбу, но она весьма сдержанно отвечает, что пока мы не приедем в место назначения, останавливаться никто не будет. Тогда Ален начинает визжать на всю карету так громко, что вскоре экипаж и вправду останавливается. Ален умолкает, когда в окошке видит перекошенное лицо Эймара. Признаюсь, от этого зрелища даже я струхнула.
Эймар вытаскивает притихшего сына из кареты под надрывные крики Валерики.
- Не надо, Эймар! Умоляю!
- Я лишь поговорю с ним, - Драконорождённый захлопывает дверцу кареты, - как мужчина с мужчиной.
Следующие пятнадцать минут, пока их нет, Валерика голосит не хуже Алена, и закономерно обвиняет меня.
- Пока тебя не было, мы жили в мире! – бросает она мне претензию.
- Не лги. Твой сын ещё в первую нашу встречу сказал, что ругаетесь вы давно, - отвечаю ей устало.
Это заставляет её умолкнуть, и я с облегчением откидываюсь на спинку. Вскоре возвращаются Эймар и Ален, который сияет, как начищенный пятак.
- Папа со мной поиграл! – с восторгом рассказывает мальчик, когда карета трогается, - а ещё мы встретили ежа! Настоящего! И папа объяснил устройство ружья! Он столько всего интересного знает!
Ален светится счастьем, и я осознаю нечто, что меня ранит: Эймар может быть хорошим отцом. В моём воображении я никогда даже не представляла его рядом с Дэйдрой. Но что, если бы всё сложилось по-другому…
Встряхиваю головой. Это напрасные мысли.
В Ульгарт мы прибываем к вечеру. К несчастью – хотя предполагать подобное было бы логичным – нас везут сразу к поместью Вестерхольтов. Я вдруг понимаю, что это означает.
Мне придётся встретиться с отцом Эймара, Валором, которого я ненавижу едва ли не больше, чем самого Эймара. Валерика тоже не выглядит особо довольной, и я понимаю, что ей тоже не удалось выстроить со свёкрами хорошие отношения.
Её сложно в этом обвинить…
Меня быстро размещают в одной из гостевых комнат. Из окна я вижу, как слуги разгружают вещи Валерики. Сейчас все заняты её одеждой, так что никто и не заметит, если я улизну…
У ближайшего же чёрного выхода меня ловит Эймар, и пристально смотрит в глаза.
- У тебя. Моя. Метка, - шипит он сквозь зубы, - я тебя даже из-под земли достану, Присцилла.
- Я шла к родителям. Иначе, зачем я здесь? – как можно наивней хлопаю ресницами, - ну приставь ко мне стражника, если хочешь. Я лишь проведаю их, и вернусь.
Но его не так просто провести вокруг пальца. Тьма в его глазах сгущается, и Эймар хватает меня за кисть.
- Зачем волновать стражу ради такого пустяка? Я проведу тебя сам. Сделаю одолжение. Мы ведь не чужие люди.
К моему ужасу, он действительно ведёт меня к дому родителей! Что делать?! Как предупредить их, чтобы спрятали Дэйдру?!
Мы всё ближе к дому моего детства. Вижу, что родители перекрасили его в более сдержанный небесно-голубой цвет, а окна украсили цветами. И хоть бы кто-то из них в эти окна посмотрел! Я бы хоть кивнула, хоть бы свистнула!
Я здесь не была с тех пор, как меня прогнали. Думала, что никогда сюда больше не вернусь! Но жизнь – сложная штука… Есть то, что важнее собственной гордости. И те, ради кого пойдёшь даже на верную смерть.
Ради Дэйдры я пойду на смерть, не колеблясь ни секунды.
Как его отвлечь?! Эймар идёт к дому так целеустремлённо, словно знает о Дэйдре, хотя это маловероятно. Как я поняла – он не может почувствовать её, ведь она рождена мной до того, как я получила метку истинности.
Если я начну активно сопротивляться, он точно что-то заподозрит. Я ведь прямо ему сказала, что иду к родителям. Теперь будет странно, если я резко передумаю.
В окне мелькает лицо моей матери, и за это мгновение я выдаю столько эмоций! Но она проходит мимо, и я даже не знаю, заметила она нас, или нет.
А даже заметь она отчаяние в моих глазах, смогла бы что-то понять? Догадалась бы, что Дэйдра – дочь Эймара, и что её нужно спрятать от него?
Не знаю…
Мы поднимаемся на крыльцо, и Эймар стучит в дверь. У меня внутри всё замирает, и я бы хлопнулась в обморок, если бы это не было для меня слишком большой роскошью. Уплыть в темноту от волнений слишком заманчиво, но как я могу бросить дочь?!
Креплюсь, и, когда дверь открывает мой отец, на моём лице не дрогнет ни один мускул.
- Приветствую, - грубо заявляет Эймар, и входит внутрь, таща меня за собой.
Недовольный отец отступает, мазнув по мне мимолётным взглядом. Неужели всё ещё гневается?
В гостиной царит идиллия. Маменька вышивает на пяльцах, а в кресле лежит газета, которую, видимо, читал отец. Дэйдры нигде не видно, и меня одолевает облегчение пополам с тревогой. Она вообще в этом доме? Они ведь не прогнали её?! Проклятье, я даже не могу спросить открыто!
- Присцилла. Давно не виделись, - важно кивает мама, - как твои дела? Как твоя лавка?
- Лавка? – щурится Эймар.
Закатываю глаза.
- На что, ты думаешь, я жила все эти года? – спрашиваю у него въедливо, - в моей жизни было всё хорошо, пока не появился ты, Эймар.
На полминуты все умолкают, и я впервые со дня злополучной и так и не состоявшейся свадьбы вспоминаю о своей лавке в столице. Как там идут дела? Справляется ли моя помощница в одиночку? Похитив меня, Эймар создал столько проблем, что их и за год не решить…
- Вы пришли просить благословения? – отец саркастично поднимает бровь, смотря на когда-то несостоявшегося зятя, - странно, что оно вам понадобилось через столько лет.
- Мне не нужно ваше одобрение, - отбривает Эймар, - я женат.
Повисает ещё одна неловкая пауза. И, пока родители кумекают над словами Эймара, до меня вдруг кое-что доходит.
Дверь открыл отец. Не прислуга. Всё-таки, мама увидела меня в окне, и отослала служанок. Она прекрасно знает, что Эймар женат. Значит, отец тоже. Маменька не захотела, видимо, чтобы разошлись сплетни, что я вернулась домой через восемь лет в компании Драконорождённого, у которого уже есть жена? Был ли в этом смысл… От прислуги ничего не утаишь. Если не наша распустит слухи – распустят горничные Вестерхольтов. Или любые другие, увидевшие сегодня, как Эймар волочит меня за руку.
Внезапно тишину гостиной прорезает громкий возглас.
- Зачем тогда тебе моя внучка, Вестерхольт?
На вершине лестницы стоит бабуля Джехт. Она и восемь лет назад казалась мне престарелой. Сейчас же вообще походит на высохшую на солнце сливу. Только её голос, звонкий и твёрдый, совсем никак не намекает на преклонный возраст.
- Присцилла получила метку истинности, - Эймар поднимает взгляд наверх, - рад вас видеть, госпожа Перес.
Впервые за долгое время я замечаю в его взгляде и голосе уважение. Все смирно ждут, пока бабушка Джехт ковыляет вниз по лестнице. Трость в её рука дрожит, и мне становится жаль, что из-за нашего вторжения ей приходится так напрягаться.
Моё сожаление длится ровно до того мгновения, когда Джехт замахивается тростью на Эймара.
В глубине души я надеюсь, что Джехт отходит его своей клюкой так сильно, что он костей не соберёт… Конечно, куда престарелой женщине нанести вред Драконорождённому… Но помечтать приятно.
Только он ведь может потом выместить свою злость на мне.
- Не надо! – вскидываю ладонь, - он же всё равно получит своё! А если ты его побьёшь, у него ещё и будет плохое настроение.
- Плохое настроение! Да я убить его готова! – взрывается бабушка, - ты мне внучку попортил, бестолочь! Унизил, сделал позорищем в городе! Из-за тебя на неё теперь ни один нормальный мужчина даже не посмотрит! Доволен?! Ты сломал ей жизнь, выбросил её молодость на помойку! Кому она теперь нужна с…
- Хватит! – рявкает Эймар, - вы можете быть обо мне любого мнения. И всё же, из дома Присциллу прогнали вы.
- Ты сделал всё, чтобы это случилось! Разрушил наши многолетние труды по её воспитанию!
- Плохо воспитывали, раз она прыгнула в постель к первому симпатичному парню, который ей улыбнулся, - злорадно говорит Эймар.
У меня перехватывает дыхание. От него многого можно ожидать, но такого крысятничества… Это выше всего допустимого. Становится обидно до слёз.
- Я любила тебя, - говорю, смотря перед собой, но ничего не вижу, - кто же знал, что ты такая сволочь! Специально увязался за мной, чтобы унизить перед родителями?
Поворачиваю к нему лицо, и смотрю в его безжалостные глаза.
- Давай, поплачь, - его голос грубеет ещё больше, и голос становится абсолютно жестоким.
Когда я думаю, что хуже и быть не может – в гостиную входит Дэйдра. В униформе служанки.
С самого момента знакомства с отцом Эймара я его побаивалась. Избегала его общества, и отвечала вежливыми отказами, когда Эймар снова звал меня на чаепитие в их поместье. Умный Эймар догадывался, что что-то случилось, однако не доставал расспросами. Лишь уточнил однажды, не обидел ли меня кто у них в гостях.
Я заверила возлюбленного, что всё хорошо.
Служанка, бросившая меня на растерзание Валору Вестерхольту, нашлась дома. Лишь под давлением она призналась мне, что старший Вестерхольт заплатил ей двумя днями ранее, чтобы та оставила меня с Валором наедине.
Это было… Жутко. Я не понимала, чего от меня хочет Великий Драконорождённый. Некоторые догадки, исходя из его поведения при нашей встрече, были. Но я их отбросила. Не приведи Великая Драконица оболгать будущего свёкра!
Последовали недели ухаживаний, и вскоре мы с Эймаром сблизились ещё больше. Мне не хотелось с ним разлучаться! Мы влюблялись с каждым днём всё сильнее. И я уже знала, что пойду за него замуж без сомнений, даже если это означало часто встречаться с Валором Вестерхольтом.
Когда в соседнем городе открылся пансионат отдыха, Эймар тут же заказал путёвку для нас двоих, и свиты моих компаньонок. Маменька поначалу не хотела меня отпускать, но потом сообразила, что если я не поеду – Эймар уедет сам, а это опасно. Такая крупная рыба сорвётся с крючка!
- Удержи его любыми способами! – низким голосом говорила мне она, помогая выбирать наряды в поездку, - любыми, Присцилла. То, что не дашь ему ты – дадут другие.
Но я наивно верила, что наша любовь – настоящая. И, когда в первую же ночь Эймар подкупил моих компаньонок, и отослал их восвояси, я просто не открыла ему двери своей комнаты.
Когда я вижу семилетнюю дочь, исполняющую обязанности слуги, пропадает даже радость от встречи с ней – я чувствую только ослепляющую ярость.
В прямом смысле ослепляющую. Перед глазами словно расстилается пелена, сквозь которую сложно что-то рассмотреть.
Покачнувшись, я ловлю себя сама, и выпрямляюсь. Замечаю, что Эймар дёрнулся меня подхватить. Благодетель наш!
- Давно вы нанимаете детей на работу? – сквозь зубы спрашиваю у матери, сверля её глазами.
Мама неловко ёрзает на диванчике, ища поддержки у отца. Дэйдра к этому времени вносит поднос с чаем, и разливает его по чашкам из заварника с цветочками. Я даже не знаю, в чью голову мне больше хочется его запустить.
Я даже не могу высказать родне всё, что о них думаю, ведь здесь Эймар. Как я умудрилась дожить до такого?! Как допустила подобную ситуацию?!
- В этом доме презирают леность. Ты знаешь об этом, как никто, - спокойно отвечает Джехт на мой вопрос, - мы приютили эту девочку. Она отрабатывает своё содержание.
Больше всего на свете мне хочется схватить дочь в охапку, и сбежать с ней, куда глаза глядят. Хочется обнять её, утешить! Дать ей каплю тепла, которую ей здесь явно не уделили. Я ещё удивлялась, что эти люди меня прогнали… Они собственную внучку и правнучку, маленькую девочку, заставили им прислуживать!
Ничего не изменилось за эти восемь лет. И они ничего не поняли. До сих пор своими руками творят врагов из самых близких людей.
Дэйдра повзрослеет, новот этоона запомнит. Как запомнила я, когда родители и бабушка прогнали меня, беременную и уязвимую.
- Кто твои родители, девочка? – неожиданно мягко спрашивает Эймар, и присаживается на корточки рядом с Дэйдрой.
Я прямо чувствую, как по моей спине сползает капелька пота. Она ведь вылитый Эймар! У неёбуквальнона лице написано, что её отец – он!
Да и мои родители – ненадёжные союзники. Одно слово невпопад, и я лишусь дочери! Мстительный Эймар отберёт её у меня, не позволит нам видеться! И я ничего не смогу сделать, ведь он из влиятельного Драконорождённого семейства! А мы с Дэйдрой – отщепенки в семье собственноей…
- Моя мама в беде, - хмуро отвечает Дэйдра, бесстрашно смотря Эймару в глаза, - а отца я никогда не знала.
Внезапно, именно в этот момент, я понимаю, как сильно Эймар любит детей. На его губах играет добрая улыбка, когда он смотрит на дочь, даже не зная, что она – его. Добрая улыбка…? Не думала, что когда-либо скажу подобное о нём.
- Я не спрашивал, где твоя мама. Кто она?
Его тон мягок, но слова тверды. Пока Дэйдра не запаниковала, спешу отвлечь его внимание.
- Отцепись от ребёнка, Эймар, - говорю укоризненно, - ей и без того в жизни не повезло.
Дэйдра уходит, унося пустой заварочный чайничек. Нужно что-то придумать, нужно забрать её отсюда! Но как это сделать, если этот драконище меня ни на шаг не отпускает?!
Он провожает взглядоммоюдочь, и меня снова простреливает болезненным осознанием: если бы когда-то всё сложилось иначе… Он был бы хорошим ей отцом. Паршивым мужем для меня, но для неё – прекрасным папой.
Только всё сложилось, как сложилось. Мне нужно выбираться из этой трясины, и как-то вытаскивать дочь.
И у меня не малейшего понятия, как это сделать, пока на мне его метка…