Глава 13

После этого разговора у меня на душе стало и тревожнее, и спокойнее одновременно. А ещё кухня в домике для новобрачных, где мы с чародеем сидели вдвоём за чаем, вдруг показалась слишком маленькой и тесной. Меня потянуло на воздух, и, убедившись в том, что погода за окном хорошая, я позвала своего товарища по несчастью на прогулку.

Дамиан согласился сразу. Он казался задумчивым и немного отстранённым, но, стоило мне ненароком оступиться на крыльце, тут же подхватил меня, не позволив растянуться во весь рост на отполированных до блеска досках. Я смущённо поблагодарила его и поспешила выйти на тропинку, которая вела куда-то в глубь леса.

Здесь было спокойно и тихо. Пели в вышине птицы, шуршала от ветерка изумрудно-зелёная трава, невдалеке слышался задорный плеск ручейка. Даже не верилось, что совсем рядом шумная столица, а ещё королевский замок, представлявший из себя, как я успела понять, настоящий человеческий муравейник.

Колдуэлл, прикрыв глаза, сделал глубокий вдох. В эти мгновения он не видел меня, и я воспользовалась шансом чуть получше его рассмотреть. Красивый мужчина, что и сказать. Высокий и статный, с гордым профилем, который смотрелся бы на монетах не хуже королевского, с прямым разворотом широких плеч – надетые на него рубашка и жилет скорее подчёркивали их, чем скрывали. На щеках лежала тень утренней щетины, но даже это его не портило. Странно, и почему этот человек до сих пор не был женат?..

Чародей поднял веки и бросил в мою сторону лукавый взгляд. Неужели заметил, как я беззастенчиво его рассматривала? Стараясь не выдать свою неловкость, я отвернулась и пошла по тропинке, прямиком к лесному ручью.

Нашла его быстро. Склонившись, опустила ладони в холодную воду бьющей откуда-то из-под земли скважины, умыла разгорячённое стыдом и волнением лицо. Смаргивая капли с ресниц, обернулась на догнавшего меня Дамиана.

Он уставился на меня так, словно увидел перед собой призрака. Может, и в ручейке отразился кто-то другой, не я? Тут же с испугом это проверив, я убедилась, что в столь быстро бегущей воде никаких отражений и вовсе не разглядеть.

– Что это ты так смотришь? – спросила я.

– Просто… мне показалось… Ты сейчас похожа на Ринэлис… мою сестру. Она тоже любила умываться из ручьёв, говорила, что это идёт только на пользу её красоте и свежести.

– Вот как… – отозвалась я растерянно. В голосе собеседника звучала неподдельная тоска. Похоже, он очень скучал по этой Ринэлис.

– Что случилось с твоей сестрой? – задала я вопрос, не зная, получу ли на него ответ.

– Точно не знаю.

– Как это?

– Она сбежала из дома… с Джеремайей Стриклендом, а потом мы узнали, что её больше нет.

– Сбежала со своим же сводным братом? – ахнула я. – И они… Они что, были…

Слова «любовниками» я не договорила. И без того было понятно, что оно само просилось на язык. Ведь пожениться этим двоим бы не позволили. Сводный брат считается близким родственником. Браки с кузенами и то разрешаются, но не с теми, с кем молодые люди по закону являются одной семьёй, пусть и не будучи при этом родными по крови.

– Возможно, – буркнул чародей.

– Так вот из-за чего ты так сильно его ненавидишь… – пробормотала я. Теперь мне многое стало понятно. Боль и ярость в голосе Дамиана Колдуэлла, когда он говорил, что Стрикленд не имеет права произносить даже имя Ринэлис. – Но что, если в её смерти нет его вины? Вы хоть пытались об этом поговорить?

– Мой отец пытался, – скрипнул зубами Дамиан. – Джеремайя не пожелал ему отвечать, да и вообще разорвал все связи с семьёй, даже с родной матерью, которая ушла в монастырь. А меня и вовсе к себе не подпустил, устроив мне ссылку в Валезию за попытку подобраться к нему.

– Но сейчас тебе это удалось. Ты стал придворным чародеем, – сказала я. – И… что собираешься делать дальше?

– Новый день покажет, – отозвался Колдуэлл.

– Может быть, тебе всё-таки следовало бы вызвать лорда Стрикленда на откровенный разговор и выяснить, как всё было на самом деле? – предложила я, но Дамиану мои слова явно не понравились.

– Не говори о том, в чём не разбираешься, – холодно отозвался он и, развернувшись, направился обратно к дому.

Я смотрела ему вслед, злясь и кусая губы. Возможно, чародей прав, и мне не стоит лезть не в своё дело. Я даже не знала эту Ринэлис! А поведение моего бывшего жениха, то, как он обошёлся со мной, свидетельствовало о том, что с женщинами Стрикленд не церемонится. Должно быть, он в самом деле её погубил, и Колдуэлл имел все права мстить за сестру.

Мне же следовало подумать о другом, а именно о тётушке. Наверняка родственница уже вовсю беспокоится обо мне и ждёт письма с рассказом о том, как я устроилась в королевском замке, а также как прошла моя свадьба. Мне нужно набраться смелости и самой ей обо всём поведать, а не ждать, когда до неё в искажённом виде донесёт правду людская молва. В том, что рано или поздно это случится, я не сомневалась. Никария не слишком большая страна, и от нашего городка до столицы не так уж и далеко.

«Как только вернёмся в замок, сразу же напишу ей письмо», – решила я и неохотно зашагала от ручья в обратном направлении.

Дамиан Колдуэлл

Похоже, Селестина на него обиделась. Чародей понимал это, но сейчас ему было не до её чувств. Слишком о многом следовало подумать перед тем, как они вернутся в королевский замок и он приступит к службе его величеству Орену Десятому. А леди Грей… Колдуэлл и без того уже позволил себе лишнее в беседах с ней. Он очень давно ни с кем не говорил о сестре. Нёс в себе эту боль от её потери и предательства сводного брата, а сейчас эта девушка сумела вытянуть из него почти всё, вызвать на откровенность.

Ещё и предложила ему поговорить с Джеремайей Стриклендом! Станет он с ним вести беседы по душам, как же. Особенно сейчас, когда они уже определённо самые настоящие враги. От их семьи ничего не осталось. Лишь осколки разбитой жизни и пустой дом, в котором уже никогда не зазвучит звонкий, как колокольчик, смех Ринэлис.

Его сестра была особенной. Не только потому, что родилась чародейкой. Она умела менять обстановку вокруг себя, приносить в неё радость. Оставалась искренней со всеми. Даже слуги её обожали. А ещё верила окружавшим её людям. Неспроста и отец, и сам Дамиан так за неё боялись.

Ему не следовало уезжать. Шут с ней, с этой учёбой. Надо было оставаться рядом с Ринэлис. Защищать её, опекать. Тогда она осталась бы жива. Но чародей не смог её сберечь. Потерял, как и боялся, зная о том, чего стоит чародейкам инициация дара и как хрупка душа его сестры, как легко разбить её сердце, сломать доверие к миру и людям.

Однако он смог спасти от Стрикленда другую девушку. Селестину Грей. Она ведь тоже наверняка рисковала жизнью, будучи вынужденной стать законной супругой его сводного брата. Ведь двух жён до неё тот уже погубил. Колдуэлл дал себе слово разобраться в этом, узнать истинную причину смерти тех несчастных молодых женщин, а виновника – наказать по всей строгости.

Но сначала предстояло выяснить, отчего король так незамедлительно вызвал его к себе и что сталось с предыдущим придворным чародеем. Ведь тот много лет оставался на занимаемой должности. Неужели чем-то не угодил его величеству? Или попросту состарился и больше не мог служить, как прежде? Увы, силы их не вечны, рано или поздно они слабеют, а то и вовсе иссякают. Дамиан слышал, что раньше было наоборот, и с возрастом такие, как он, становились только сильнее. Однако это тоже осталось в далёком прошлом, смылось рекой времени и превратилось скорее в легенды о былом могуществе чародеев.

В легендах говорилось также о том, что когда-то и богов с богинями в этом мире было несколько. Не одна только Эльвиния, под чьим покровительством живёт Никария сейчас, чьи статуи установлены в храмах и церемониальных залах. Колдуэлл, впрочем, не задумывался, верит ли он в это, а вот утрата чародеями своих прежних великих сил его, несомненно, весьма огорчила, когда в детстве он впервые услышал легенды о том, какими подвигами они прославились в давние времена. Помнится, тогда ещё Ринэлис его утешала. Говорила, что для неё он в любом случае останется самым лучшим братом и чародеем, каких только видывал этот свет.

От воспоминаний защипало в носу. Дамиан остановился у входа в домик, положив ладонь на гладкие перила крыльца. За спиной послышались тихие, осторожные шаги – даже ходила Селестина точно робкий, прячущийся в траве зверёк.

– Вы… ты плачешь?.. – спросила она так же негромко. – Я расстроила тебя? Прости… пожалуйста… Не надо было мне спрашивать про твою сестру. Я не специально, правда!

– Ничего, – обернулся к ней чародей. Вид у его супруги был сконфуженный. – И вовсе я не плачу, – добавил, потерев лоб. – Ты нагулялась? Пора обедать.

– Да, обед, – кивнула девушка. Кажется, она была рада сменить тему разговора. – Я приготовлю.

Колдуэлл вызвался помогать. На самом деле не из-за того, что его вдруг потянуло освоить премудрости кулинарии. Скорее потому, что ему понравилось наблюдать за Селестиной, когда она сновала по кухне, ловко крошила овощи для супа, сосредоточенно нюхала специи перед тем, как положить их в котелок, громко чихала, когда попадались особо пряные, и смущённо прикрывала лицо рукой. В эти мгновения она ничем не походила ни на чопорных никарийских леди, ни на жеманных валезийских красоток. Была живой, простой и настоящей, полностью увлечённой тем, чем сейчас занималась, и на каждое её движение хотелось от души любоваться, что Дамиан и делал, почти не таясь. Всё равно девушка не замечала его взглядов. Всё её внимание занимал уже закипающий суп.

– Я не спросила, любишь ли ты такое, – скосив на него глаза, проговорила Селестина. – Но тут не настолько богатый выбор продуктов, чтобы приготовить что-то более изысканное. Я сейчас ещё сухарики сделаю… ой!

Отдёрнув руку от нагревшейся сковороды, девушка попыталась было прижать пальцы к губам, но Колдуэлл оказался быстрее. Перехватив тонкую ладошку, посмотрел на покрасневшую кожу, накрыл своей рукой и прошептал несколько слов, окутывая пострадавшее место приятным холодком. Исцеляющие чары давались ему не всегда, но сейчас травма была не слишком серьёзной, так что всё сработало и помогло. Леди Грей округлила глаза, когда увидела неповреждённую кожу на месте случайного ожога. Вскинула взгляд на чародея, хлопая ресницами, и спросила вполголоса:

– Ты и такое умеешь?..

– В следующий раз будь осторожнее, – отозвался он и, развернувшись, вышел из кухни. Ему вдруг стало жарко. От разогретого очага, должно быть.